Он был поэтом

Я в дом пришла, в котором нет ни звука.

Давно ли воцарилась тишина?

Ни шороха, ни шёпота, ни стука.

Откуда взяться им – я здесь одна.

 

Движенья нет – как будто всё застыло.

Молчат часы с кукушкой на стене.

Всё стало ненавистно и постыло,

и безразлично как-то стало мне.

 

Бутылка недопитая на кухне.

И полное отсутствие вещей

Его…

И голова с расстройства пухнет:

кому теперь варить мне щей-борщей?

 

Любимые картины потускнели –

Моне, Мане, Лотрек и Ренуар.

И чьи-то (я забыла) акварели:

Стив Хэнкс(?), Уайт(?) и кто-то из ЮАР.

 

Букет дамасских роз пришёл в негодность –

осыпались вдруг разом лепестки.

И в воздухе повисла безысходность –

флюиды лихорадочной тоски.

 

Следы печали на хрустальной вазе.

Мутнеет благородное стекло.

– А нет ли между Ним и вазой связи? –

спрошу себя, вздыхая тяжело…

 

Углы на кухне в клейкой паутине –

её придётся веником собрать.

На вешалке нет куртки на ватине,

пропала со стола моя тетрадь,

в которую писал свои сонеты

мой дорогой любимый человек.

Хорошим был он, думаю, поэтом.

 

Но вдруг ушёл…

Боюсь, ушёл навек.