Грюндельзон звонит трижды

- Берта, отвали. Отвали же. Слезь со спины. Не видишь, рисую. Пишу. Осталась ещё одна грудь, и на сегодня хватит. Восемь грудей вполне. Повернись к свету. Грюндельзон будет доволен. И зачем ему столько? Кстати, когда в прошлый раз он наконец явился, ты выглядела подозрительно счастливой. Хотя накануне мы поссорились. Из-за халвы, помнишь? Пожалуй, напишу сегодня ещё одну грудь. Ненавижу цифру восемь. Грюндельзон пришел восьмого в полвосьмого, принёс восемь чебуреков и раскланился на восемь сторон света. Это был фурор. Ты пищала от восторга и трясла этими... тьфу ты. Ложками. Хотя я кланяюсь тебе ежедневно, и - ничего! Ни писка, ни восторга. Не понимаю, почему. И ещё... Пожалуй, оденься. Он не должен видеть оригиналы. Хотя подозреваю, что уже. Берта! Какого лешего ты смешала портреты? Звонок. Это он! Открой же. Нет, лучше я сам. В прошлый раз еле вас дождался, сидел два часа голодный. В этот раз сам. Уже иду, господин Грюндельзо-он!