Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Иван Степанович Коростелев

Уже после смерти отца, когда мама осталась один на один с разваливающимся домом, к нам приехал дедушка, помочь по хозяйству. Как сейчас помню: поднимался утром ранёхонько, выходил умываться к раковине в огороде, там же пил чай, чтобы не беспокоить ребятишек, отсыпающихся в летние каникулы. Мама выносила ему и чайник, и бутерброды. А уж на первый перекур готовила и горячий завтрак. Да что я говорю: «перекур»! Никаких вредных привычек у нашего деда не было, весь день пилил, строгал, поправлял забор, крышу дома, террасу. Вечером усаживался с газетой и внимательно просматривал ее до последней строки.
Я как-то не выдержала и съязвила: «Дедушка, ты там руководство к действию высматриваешь?»
А он усмехнулся и ответил: «А как же, надо ко всему быть готовым». Помолчал и аккуратно свернув газету рассказал мне.
« Когда коллективизация началась, у меня уже было семеро по лавкам, мама твоя – от первого брака, сиротка, остальные уже Матренины. Работал я, как вол, еда в доме всегда была, и подвал не пустовал. Зимой еще и валенки для всей деревни катал – тоже приработок. Но хозяйство моё кому-то и в зависть было, кулаком прослыл и обобран был до нитки. Только и остался нетронутым Марусин сундучок, в этот сиротский неприкосновенный склад Матрена и пеленки малых прятала.
Чуть обжился – опять тряханули. Тут мне председатель, жалеючи, и сказал: «Иван Степанович, не будет тебе тут жизни, завербуйся-ка ты на лесоповал, всё хоть вольнонаемным будешь, а не ссыльным». И я понял, что это – всерьез и надолго. А поперек течения, внученька, переть смысла нет, надо в струю встраиваться.
Поехал на Северный Урал, где рудник строился. И лес валил, и карьеры копал, между делом домишко срубил, Матрену с пацанами к себе перетащил. Веришь, я на хорошем счету был, ударником! Как будто раньше хуже работал… Но в новой жизни надо и биографию по-новому складывать, в русле задуманного кем-то там, умниками новыми. Главное – понять, чего они хотят от нас, вот с тех пор у меня эта привычка к изучению газет и появилась. Смейся, смейся, конечно, дури и звону в тех газетах много, но научился и между строк читать. Приладился.
Правда, Маруся своё училище бросила, тоже работать пошла, война ведь замаячила. На руднике гнали строительство со страшной силой, алюминий на самолеты был нужен. Я уж и в механики пошел, подучился, скоро стал незаменимым. Как понял? Так просто: пошел на фронт в сорок первом проситься, а меня оттуда погнали, мол, броня у рудничных специалистов, тут вам и фронт будет. Так всю войну на трудовом фронте и отпахали без передыху, и я, и Маруся, твоя мама.
Эх, девка, конечно и сейчас вроде стесняюсь, когда другие про свои подвиги рассказывают, про то, как в окопах мерзли и мокли. Да ведь и мы тут мерзли, мокли, недоедали… А сколько раз горные выработки обваливались, да так и отпевали товарищей своих, в обвалах этих. Я, как только война кончилась, подумал маленько – да и назад в свою Ирбитскую губернию засобирался. Давит меня гора, не могу я под землей.
И что ты думаешь? Снова дом поставил, уже третий на своей биографии, парнишки мои поднялись, а дальше ты и сама знаешь: пятеро их у меня и все получили высшее образование! Стало быть, правильно я поверил тогда советской власти, толково у нее всё было задумано? То-то.
Я сюда к вам, как в годы своей мудрой молодости приезжаю. Город весь обошел, тридцать лет назад он совсем не таким был, народ ходит – молодой, веселый, ты вон уже здесь родилась и, небось, любишь его, как и я свой Ирбит. Это уже люди не ссыльные! И сколько таких городов по всей Сибири да Уралу? Перешагнули беду и страну сделали.
Кликни мать, пусть щи заваривает, еще часок построгаю – и на обед. А ты, похоже, как-то располнела? Чего закраснелась? Жених-то твой где, в армии? Ну-ну… Жди, всё будет ладно».
Я и не заметила, как дед от забора перешел к какой-то тонкой работе, шкурил жердинки, вырезал палочки. А потом в один час собрал…детскую люльку, беленькую, нарядную, ни в каком магазине такой красоты не найдешь! Вот такой у меня был дед – проницательный и рукастый. Оба моих сына в той детской кроватке, сработанной руками прадеда, выросли.
И часто вспоминаю его слова о том, что надо уметь понять, куда несется грозный поток, чтобы не сгинуть, рванувшись против течения, а оседлать струю, самому уцелеть и вырастить детей.
Отзывы
Читаю рассказики и думаю, что по каждой судьбе можно фильм снять или книгу написать
Татьяна, да, и по нерассказанным - тоже, человеческая жизнь - штука емкая. Спасибо за отклик!Доброго вам дня))
19.12.2021
Дед мой в 30-е годы был некоторое время председателем колхоза в Дубъязском районе Татарской АССР. Потом перебрался с семьёй в Казань. Семья большая, восемь детей. Наверное, поэтому на войну его взяли не сразу. А только зимой 43 года. Военкомат тогда был там, где ДК Меховщиков. Бабушка рассказывала. Стоят, стоят, стоят... То и дело выкрикивают: "токаря́ 5 разряда есть?". Пара-тройка вышла. Потом - "литейщики 4 разряда есть?" Пара-тройка вышла. Сварщики, расточники… И так далее. Потом выкрикнули: "С опытом работы председателя колхоза есть?! Бабушка воспрянула — муж остаётся! А муж, дед мой, стоит, не шелохнётся. Она ему руками машет. А он будто не видит вовсе. Потом, когда их повели на вокзал, она догнала, спросила. Он ответил. "А ну их в… Лучше на войну". Пал в боях за Родину в марте 1943 года. «И ни дна ни покрышки…» Похоронен в селе с забавным названием Ослинка Жиздринского района Калужской области в братской могиле. Есть ли на каком-то ещё языке это сочетание: «БРАТСКАЯ могила»?
Cript13, общая могила - явление в человеческой цивилизации известное, во время войн или мора некому было ни хоронить по канону, ни отпевать. А как немцы называли эти захоронения после массовых расстрелов? По всей Европе лагеря были - и ямы эти. А БРАТСКАЯ - все таки с сердцем названа. А что касается председателя... Получается, что разные они были, и это всё же не каратели, чтобы стыдиться этого дела. Я вспоминаю фильм с Ульяновым "Председатель", а еще раньше - с Нонной Мордюковой "Простая история". Кому-то надо держать вожжи, чтобы править... Спасибо за отклик, доброго дня вам!