Цвет сентября

Предпоследний вечер сентября благородно бархатен и бордов — театральный занавес поднимается плавно и высоко, но не обнажает для зрителей кленово-красный датчик движения. Воздух закулисья влажен, горяч и сладок: только отглаженное рубиновое кружево Марии Стюарт тонко дополняет вздохи отпаривателя ароматом нагретой ткани. Пыльно-вишнёвый агрегат в последний раз украдкой целует подол Её Величества и отстраняется, кланяясь вслед идущей на сцену. Перед ним вереницей кружатся фрейлины Елизаветы в коралловых шелках — сколь же яркая мода! — но они не просят почитания, дамы только покинули гримёрки.

 

Удивительно, но пыль костюмерных цехов не щекочет нос и не царапает веки, просто колышется в коридорах гладким шифоном. Под ногами винно плещутся ковровые дорожки, яркие и терпкие: не выдохлись с начала сезона, не застыли разводами в днях последних спектаклей. На цыпочках прохожу мимо плотно закрытой двери. Под изящным чёрным по золоту «оркестровая яма» — обрывок нотной тетради с карминной тушью: «Не топать, не детский балет». Маленькие балеринки долго учатся прыгать неслышно...

 

Предпоследний закат сентября мягок, бархатен и бордов.

 

 

*Упомянут спектакль «Две королевы».