Corpus Delicti (4)

Любуясь ровным дном кривых зеркал,

вы катехизис переписывали часто -

вам было страшно верить в то, что тьма прекрасна

и видеть Вечности немеркнущий оскал...

- Вину не признаю! О ком из падших мне следует присяжным рассказать? О том, кто, повернувшись к ним спиною, отринул власть хлыста и благодать? Ту благодать, какой с рождения не знали ни змей, ни стерх, ни зверь, ни человек? И власть, которой бредили стратеги - вожди народов, да жрецы из века в век? Моё второе имя - Свет Несущий - звенело клятвой для архонтов и блудниц. Пред ним апостолы - изгои декаданса - подобострастно и легко склонились ниц. Все, кроме вас... Ну для чего, "Гиады", став ликом ханжества над страждущей толпой, вы сердце мне кликушеством дешёвым терзали?! Да! Мой скепсис ледяной и пафосный сарказм с гангреной схожи, пятнавшей честь семьи, но тайн чужих не жаль, когда ты даришь выбор! Безвозмездно! Всем! Поровну – познанье и печаль... Вам лучший враг, всеведеньем прельстившись, ларец Пандоры простодушно одолжил, но дар оракула - вериги для схоластов, лишающие дух последних сил. Рубил, давил, сжигал наш клан треклятый, а я вмешательства извне наивно ждал, да не дождался - осчастливил круг девятый. Подняв лавину, сам в нее попал. Мой крест - элизиум стремлений и метаний преобразился в лабиринт зеркальных стен, исчезли поводы для мнимых оправданий... Что унижает меньше - рабство или плен?

Бунт миррой захлебнулся - пат и эндшпиль. Свербит на крыльях Деймоса печать? Гончар на амфоры взирает с эшафота - кто болен Истиной, тот хочет исцелять.

Иллюстрация автора