Post mortem

Мелькор, в первой строке - неточность с предлогом. Стрекоза - за стеклом, а не в его толще. А проект - журнал "Плавучий мост".

По поводу редактирования. Со стороны неточности, конечно, виднее, если текст свежий, не отлежавшийся. Но редактирование - не процесс поиска идеального текста, а процесс вхождения в авторский образ, адаптация вплоть до мимикрирования, - и в этом пространстве поиск оптимума. Редакторский талант - штука не менее редкая, чем любой другой. Рыжиков был хорошим редактором, но его замечания я принимал почти всегда, а его варианты - очень редко. Просто хороший техник профессионально редактировать не может априори. В этом плане для меня был очень полезен мой друг, Виталий Штемпель, который два или три раза сумел сделать точечные подсказки, идеальные именно для Крюкова. Котюков рассказывал, как к нему в журнал приходил Тряпкин. Положил стихи на стол. Котюков пробежал тексты, сделал правки - и отдал Тряпкину. - Так - хорошо? - Хорошо для Котюкова, а для Тряпкина - никуда не годится. Котюков не умел входить в авторскую суть, всё всегда правил по себе. Но это и понятно: большинство авторов его тогдашнего журнала - графоманы, которые и шли к нему, платя за то, чтобы он из их писанины сделал стихи и напечатал. Просто бизнес. При этом он утверждал громогласно, что автор, не принимающий лучшего варианта - закоренелый графоман. Кстати, я после его редактирования иногда работал с авторами - и находил для них решения, которые их устраивали. А на выездных семинарах ко мне всегда выстраивались очереди на предмет: поругайте мои стихи. А начиналось всё с того, что на уроках мастер-класса, который мы устраивали в многочисленных Лито Москвы и Подмосковья, авторы читали стихи, а я умудрялся в считанные минуты, чуть ли не в режиме реального времени, прочитываемые тексты, которые отпечатанными лежали на столах, доводить до совершенства. Не знаю, как сейчас, но 10-15 лет назад - получалось.