Квази-утопическая элегия

Полвосьмого умывшись, одевшись,
плотно, с чувством и толком, поев,
на жену и детей наглядевшись,
вышел сеятель сеять посев.
 
Мимо кошек, брезгливо снующих
вдоль дорожек сырых от дождя,
мимо сонных, куда-то идущих
симулякров трудяги-вождя.
Мимо детской лопатки в песочке,
мимо смятых окурков и туч,
что по луже ползли. Мимо кочки
с пауком, созерцателем круч.
Мимо тумб и витрин, и киосков,
мимо туфель, очков, шевелюр,
мимо жизни смурной и неброской…
Вдруг трамвай! – Перешел на аллюр!
Добежал. Запыхавшись, уселся,
и, прозрачностью сплющивши нос,
в зазеркалье пути засмотрелся
и в раздумьях к сиденью прирос…
Он, конечно, не слыл жизнефобом
и, естественно, не был хлыщом.
Просто был неприметным микробом
доброты…  как всегда – ни при чём.
 
Так случилось. Он втравлен и вправлен
в окружавший его макромир.
Посему он де факто был вправе
заражать  будни легкостью фибр.
Было в давние годы немало
тех, кто души людей возжигал,
был и трут, и кремень, и кресало,
труден свет был, но скромно сиял.
Но со временем что-то тускнел он.
Проще "сотней свечей" заменить!
И при них вдруг заспорилось дело!
О, не меркни вольфрамова нить!
Все блага к потребленью взывают.
Стал покой и комфорт не мечтой.
Только люди чего-то зевают.
В 'яркой' жизни проблемы – ничто!
Человек продавал и был продан
в рабство счастью картинных мирков,
суррогаты фальшивых эротов
подменили добро и любовь…
 
Но он втиснут в час пик между нами,
неприметный микроб чистоты,
чтобы мы, отболев животами,
скрежеща от целенья зубами,
непонятными веку глазами
вдруг увидели суть доброты.
 
1993