ЛЕТО - 2

(п о л и п т и х)
 
1.
 
Ныряю, как проваливаюсь в сон,
в зеленоватой мгле мелькают рыбы,
подкравшись к ним из-за подводной глыбы
я узнаю кефалей, потрясён.
Потом взмываю, словно птица в небо,
весь в брызгах, бликах, пене, как дельфин,
уже за горы солнца апельсин
закатывается, быстро сходит в небыль.
Иду домой, закат в полнеба тлеет,
в нём облачко летучее, как серна,
и сейнер в порт торопится, наверно,
со стаей чаек, реющих над реей.
Проснусь, бормочет море в полусне,
оно живёт в двух-трёх шагах, за сквером,
и душу наполняет сладкой верой,
что счастье улыбается и мне…
 
2.
 
Уже рассвет коснулся синих гор,
уже в листве очнулся тёплый ветер,
не зря я, значит, верю до сих пор,
что чудеса приходят на рассвете.
Ведь вот: и ни намёка нету вроде,
бормочет море сладко, как во сне,
но ты, одета по последней моде,
уже спешишь на каблучках ко мне.
Свернёшь на рынок, там уже полно
калёных абрикосов, смеха, мата,
массандровское светится вино
рубиновыми гаммами граната.
Наверно, небо всё же воздаёт
за горечь всю, хотя бы так, не прямо:
открою, и с тобою в дверь впорхнёт
акаций ленкоранских запах пряный…
 
3.
 
Глициний ливни поглотил июнь,
он погостил и сдал дела июлю,
и облако, седое, словно лунь,
сокрыло реактивной силы пулю.
А звёзды и сверчки поют всю ночь,
взывают для стихов канву готовить,
и сколько мне несчастий ни пророчь,
судьба, я не поверю всё равно ведь.
У лета свой особенный секрет,
он в том, что нет ни тайны, ни секрета,
и если ты сегодня не поэт,
то завтра станешь всё равно поэтом.
Вот этим и влечёт нас Южный Крым,
я правил, им введённых, не нарушу:
он до поры душой необъясним,
а после просто в плен берёт всю душу.
 
4.
 
Ай-петринской яйлы цветущие просторы,
неспешных облаков кочующая рать,
отсюда так смешны обиды, ссоры, споры,
так мелочны они, что грех и вспоминать.
Полынь, чабрец, шалфей, и ветер здесь остёр, но
сейчас, когда жара, он отдыхает сам,
здесь на душе легко и мыслям здесь просторно,
и бродят здесь стихи по солнечным холмам.
Так сосенки стройны, грибы скромны и скрытны,
так безграничен день, без вехи, без межи,
и Ялта вдалеке, внизу, как на открытке,
морскою синевой омытая, лежит.
Живёшь себе, живёшь, вдруг станет город тесен,
вдруг что-то затомит, вдруг ляжет смог, слезя,
и я спешу сюда послушать новых песен,
поскольку ей, душе, без песен быть нельзя…