Бездорожье (о мотивации)

Юлия, Или просто человек не может нормально аргументировать свою оценку. Было бы неплохо, чтобы все судьи писали почему ставят как высший балл, так и низший.

Юлия, важно пройти то самое отчуждение. Тогда многое само становится видно. Я вот вчера получил заказ на стихи об СВО от одного из журналов, решил отправить - стал перечитывать - и понял, что половина стихов не готова. Сначала хотелось откинуть строфы с недочётами. Откинул - не получил желаемого. Сел - и скрупулёзно вывел нужные смыслы во всех строфах, перебрав сотню вариантов. И после этого послал. А поначалу казалось, что всё хорошо) И удовольствие получил не от того, что это всё будет напечатано, а от того, что завершил стихи. На самом деле мы во время написания плохо к себе прислушиваемся. А ведь есть моменты в процессе, когда та или иная строка при самом написании вызывает чувство неуюта. Потом проскакиваем это место - и дописываем стихо, достроив образ, замкнув смыслы. И забываем о том сиюминутном неуюте. А он был - неспроста. Напряжёшься - вспомнишь - и увидишь неловкость. А дальше - дело техники)

Юлия, Это так, но - не все их принимают и среди читателей, и среди критиков.В качестве примера покажу отношения к предшествующим гениям - последнего русского гения в поэзии - Юрия Кузнецова, выделенные в критической книге "Обречённость на одиночество" Вячеслава Огрызко, недавнего главреда "Литроссии". Пушкину Кузнецовым (а значит, и самым авторитетным в то время критиком, Вадимом Кожиновым, прим. СК) вменялась в вину «ландшафтная и бытовая предметность в ущерб глубине и духовному началу», то есть подмена бытия – бытом, а живого символа – голой идеей. Идея разъединяет, тогда как символ «исходит не из человеческого разума, а из самой природы, которая в отличие от разума бесконечна». Тютчева, между прочим, близкого ему по духу, Кузнецов обвиняет в косноязычии: в «Silentium!» он, дескать, нарушает размер. Блок обвиняется в условной декоративности. Есенин нехорош тем, что упорно отводит взгляд от действительности, а если бы посмотрел на нее, то увидел бы лик Горгоны и окаменел на месте (?!). О Пастернаке сказано, что в стихах он все «больше делал умное лицо», тогда как его «шибко культурное знание ничем себя не обнаруживает». У Мандельштама среди удачных отмечена одна-единственная строка: «Где вы, трое славных ребят из железных ворот ГПУ?» Бродский назван вторичным поэтом. Ну и, наконец, в отношении женской поэзии: Ахматова – рукоделие, Цветаева – истерика, все остальные – эпигоны. Заметьте, с этими мнениями был полностью согласен завкафедры творчества Литинститута Владимир Иванович Гусев, ушедший из жизни в конце прошлого года. При этом ни Кузнецов и Кожинов, ни Гусев, ни Ваш покорный слуга, во многом солидарный с этими мнениями, ни в коем случае не отрицали достоинства перечисленных поэтов. И, если разобраться детально, всё по сути так и есть. А вот без вникания - читателю поэты либо нра, либо не нра - без аргументов. Чисто личное восприятие, НО!!! - сформированное не без участия множества критиков и читателей, отправляющихся только от своих абстрактных эмоций.