Египчайное

Где рьяно светит Ра лимонной долькой в шестигранной башне,

под ранний звон, примерно в VII утра, повешен и утоплен дважды

был Хеопс на тонкой нитке.

 

В досфинксово-несносной пытке,

медленно,

изящно,

медно

плыл на дно.

 

И в том прозрачном страшном храме,

где он скрашивал с подводными парами

жизни терпкие минуты,

вдруг увидал

попутно,

как к нему навстречу

мучается друг!

 

То — был его бескровный брат:

квадраторовный Рафинад.

 

Когда ж тот плыть уже не смог,

всеокончательно измок,

Хеопс бесследно потерял

былую сладость бытия.

 

Безмерно скверно, одиноко.

Но всё же верил в свет итога.

 

И вот он:

раненый, невзрачный,

чуть печальный,

но не мрачный

пирамидный фараон,

что всё-равно

от-чая-лся,

и вздёрнуто, вращаемо, был выкинут в ведро.