Издать сборник стиховИздать сборник стихов

На лежбище котиков

Я видел мир в его первичной сути.
Из космоса, из допотопной мути,
Из прорвы вод на Командорский мыс
Чудовища, подтягивая туши,
Карабкались, вползали неуклюже,
Отряхивались, фыркали, скреблись.
 
Под мехом царственным подрагивало сало,
Струилось лежбище, лоснилось и мерцало.
 
Обрывистое, каменное ложе.
Вожак загадочным (но хрюкающим все же),
Тяжелым сфинксом замер на скале.
Он словно сторожил свое надгробье,
На океан взирая исподлобья
С гримасой самурая на челе.
 
Под мехом царственным подрагивало сало,
Струилось лежбище, лоснилось и мерцало.
 
Ворочая громадным, дряблым торсом,
Секач над самкой годовалой ерзал,
Сосредоточен, хладнокровен, нем,
И, раздражаясь затянувшимся обрядом,
Пыхтел усач. Однако тусклым взглядом
Хозяйственно оглядывал гарем.
 
А молодняк в воде резвился рядом.
Тот, кувыркаясь, вылетал снарядом,
Тот, разогнавшись, тормозил ластом
И затихал, блаженно колыхаясь,
Ухмылкой слабоумной ухмыляясь,
Пошлепывая по спине хвостом.
 
Но обрывается затишье и дремота.
Они, должно быть, вспоминают что-то,
Зевота скуки расправляет пасть.
Как жвачка пережеванная, злоба
Ласты шевелит, разъедает нёбо,
И тварь встает, чтоб обозначить власть.
 
Соперники! Захлебываясь, воя,
Ластами шлепая, котиху делят двое,
Кричащую по камням волоча.
Один рванул! И черною лавиной
С еще недокричавшей половиной
К воде скатился и затих, урча.
 
Два секача друг друга пропороли!
Хрипя от похоти, от ярости, от боли,
Воинственным охваченные пылом,
В распоротых желудках рылись рылом,
Заляпав кровью жаркие меха!
Спешили из дымящейся лохани
 
Ужраться до смерти чужими потрохами,
Теряя собственные потроха,..
И хоть бы что! Подрагивало сало,
Струилось лежбище, лоснилось и мерцало.
 
Здесь каждый одинок и равнодушен
Покамест сам внезапно не укушен,
Не сдвинут с места, не поддет клыком.
И каждый замкнут собственной особой,
На мир глядит с какой-то сонной злобой
Недвижным гипнотическим зрачком.
 
Здесь запах падали и аммиачно-серный
Извечный дух вселенской свинофермы,
Арктическая злоба и оскал.
Здесь солнце плоское, закатное, рябое,
Фонтаны крови над фонтанами прибоя
И сумрак и гряда безлюдных скал.
 
— Нет! — крикнул я.— Вовеки не приемлю
Гадючьим семенем отравленную землю,
Где мысли нет, там милосердья нет.
Ты видишь сам — нельзя без человека!
Приплюснута, как череп печенега,
Земля мертва, и страшен звездный свет.
 
А ночь текла, и млечная громада
Спиной млекопитающего гада
Отражена... И океанский вал,
Над гулом лежбища прокатываясь гулом,
Холодной пылью ударял по скулам
И, пламенем белея, умирал.
 
1965


Разбор стихотворения классика «Искандер Фазиль» — «На лежбище котиков»

Анализ стихотворения «На лежбище котиков»

Стихотворение Фазиля Искандера «На лежбище котиков» (1965) — это мощное философское полотно, в котором описание морских животных становится метафорой первобытного, жестокого и бессознательного бытия. Автор использует прием остранения, чтобы через наблюдение за природой поставить вопросы о сущности человека, милосердии и разуме.

Композиция и сюжет. Стихотворение строится как развернутое описание лежбища, которое постепенно переходит в драматическую сцену борьбы и завершается философским выводом лирического героя. Начинается оно с почти космогонической картины возникновения жизни из «допотопной мути». Затем следует галерея образов: вожак — «тяжелый сфинкс», секач, пыхтящий над самкой, и беззаботный молодняк. В центре — жестокий эпизод драки двух самцов, которые «пропороли друг друга» и рвут внутренности. Кульминацией становится отторжение лирическим героем такого мира: «Нет! — крикнул я. — Вовеки не приемлю...». Финал возвращает читателя к ночному океану, смягчая трагизм, но не снимая вопросов.

Образы и символы. Ключевой образ стихотворения — лежбище, которое предстаёт как модель бессознательной вселенной. Это мир, где правят инстинкты: похоть, ярость, голод и злоба. Фазиль Искандер подчеркивает механистичность происходящего. Повторяющийся рефрен «Под мехом царственным подрагивало сало, / Струилось лежбище, лоснилось и мерцало» создает ощущение вечного, неизменного круговорота плоти. Вожака поэт сравнивает со сфинксом, но с ироничной оговоркой — «хрюкающим всё же». Этот оксюморон (мифическое и низменное) подчеркивает ложную монументальность грубой силы. Секачи — это не личности, а твари, которые в ярости «забывают» о собственных потрохах. Противовесом этому миру выступает «человек с мыслью и милосердием», который один, по мысли героя, способен одухотворить мертвую землю.

Изобразительные средства. Стихотворение написано ярким, почти физиологически ощутимым языком. Искандер использует наплывающие, крупные планы, соединяя натурализм («Спешили из дымящейся лохани / Ужраться до смерти чужими потрохами») с высокой патетикой. Контрасты создают напряжение: «царственный мех» — и «слабоумная ухмылка»; «солнце плоское, закатное, рябое» — и безумный оскал тварей. Метафоры («Извечный дух вселенской свинофермы») и сравнения («гримаса самурая на челе») делают образы зримыми и гротескными.

Идейное содержание. Главная тема — противопоставление природы и культуры, биологического начала и духовного. Лирический герой ужасается гармонии, построенной на пожирании и насилии. Он не приемлет такой «земли», где «мысли нет» и «милосердья нет». Человек здесь — высшая ценность, он должен внести в этот жестокий мир свет сознания. В этом смысле стихотворение становится манифестом гуманизма, несмотря на мрачные и суровые зарисовки.

Рекомендации для чтения. В контексте творчества Фазиля Искандера это стихотворение продолжает его размышления о природе человека. Для тех, кто хочет глубже погрузиться в философскую и пейзажную лирику, наполненную подобной мощью и откровенностью, можно порекомендовать стихи Николая Заболоцкого (его «Столбцы» и философские стихи о природе), а также Иосифа Бродского, в чьих произведениях также часто встречается тема одиночества человека перед лицом безжалостного бытия.

Читать подробный разбор ▾