Про свободу в любви. Часть 1.

Ни раз я видел эту цитату, но всегда проходил мимо.

Было не место и не время подумать эту мысль.

А может быть, было слишком много свободы, и я не задумывался о ней, как о чем-то насущном.

В наш век, когда вещи ценятся больше, чем люди, мы всё же считаем близких своей собственностью. Мы выстраиваем в своей голове некие требования, которые должен соблюдать и которым должен соответствовать близкий человек.

При этом мы столь неуверенны в себе, что нам нужно контролировать жизнь близкого человека, проверяя его друзей в социальных сетях, его переписки и звонки в телефоне. Доверие и уверенность глупо строятся на тотальной проверке.

Мысль дать свободу расценивается многими почти как добровольное разрешение на адюльтер, как будто иных форм интересов свобода и не предполагает.

Кто-то полагает, что свобода означает некую отстраненность, которая приходит после многих лет брака, когда привычка начисто вытесняет любовь.

Для меня свобода и есть сама любовь. И только в этой личной свободе любовь развивается и становится полноценным чувством, которое можно пронести через многие годы совместной жизни.

 

Сколько этой свободы давали мне? Бесконечное количество. Нужно ли мне было столько? Нет, не нужно.

Но в общем дело даже не в этом, а в том, что со временем мы стали с ней удаляться друг от друга, наполняя каждый сам сосуд своей души и всё менее и менее делясь сокровенными кусочками души друг с другом.

Была ли она хорошей женой? Да, была. Быть может, она была лучшей для меня. Благословенная Богом жена, подарившая мне право стать тем, кем я стал. Та, которая вкладывала в меня всё, что у нее было, и даже то, чего и не было никогда.

Была ли она обычной? Нет, она положила на алтарь любви свою молодость, свои желания, свои интересы. Она ждала меня из моих длинных командировок, как никто и никогда. И насколько бы я не уехал, она всегда бежала ко мне навстречу, как будто не видела меня долгие годы разлуки.

Она воспитала наших с ней сыновей лучшими моими воплощениями. Она вложила в них столько любви, сколько в ней самой-то казалось и не было. И эту безусловную материнскую любовь я всегда так ценил в ней.

Но, толкая меня в гору моих успехов и самореализации, она забыла про себя. И в какой-то миг мы стали совершенно чужими людьми, соседями в нашем большом доме, о котором мы с ней мечтали в наши неполные семнадцать, когда жизнь и судьба соединила нас…

У нас было всё: многие годы брака, которому завидовали все и который ставили в пример окружающие, двое прекрасных сыновей, чудесный дом, роскошные авто, процветающий бизнес. Но никто не знал, что у нас не было главного – не было нас.

 

Приходя домой по вечерам, я уходил в собранную мной за долгие годы библиотеку, а красавица-жена ждала меня в спальне, так и засыпая, не дождавшись…

У меня была свобода, в которой я задыхался.

И вот тогда мне в голову пришла мысль, что брак наш потерпел фиаско и разбился уже давно, а мы всё еще по привычке плывем рядом на обломках этого корабля.

Я посчитал, что честнее будет уйти, поставив точку. Будет ли это окончанием нашей повести или только окончанием главы я тогда не знал, но играть эту роль более не мог.

Это был первый в моей взрослой жизни перекресток дорог, если не считать моего выбора рано жениться.