Профессор Зильберштейн

Ильгиза пожаловалась мне, что уже два месяца у неё не проходит сухой кашель, несмотря на все меры, предлагаемые врачами – антибиотики, горчичники и физиотерапия. Дело идет к астме. Проникнувшись её безвыходным положением, я посоветовала ей попить АСД 2.

 

Я поила им кошек и пила сама, когда болела гриппом. У меня было много знакомых, которые вылечились им от хронических заболеваний и продолжали его пить для поддержания тонуса. Я рассказала Ильгизе о создании этого препарата и о том, что врачи сами пьют его, но Минздрав не рекомендует выписывать его пациентам, но он широко применяется в ветеринарии и не меньшее количество людей им пользуется в запущенных случаях.

 

Ильгиза отнеслась к моему рассказу с подозрением. Так как у неё была привычка опровергать все мои слова, она тут же заявила, что слышала про АСД 2 только плохие отзывы и пить его не будет ни в коем случае.

 

Однако она втихаря произвела опрос общественного мнения, услышала самые противоречивые ответы, нашла где-то инструкцию к нему и даже листочек с советами, как его пить при различных заболеваниях. Чашу весов перевесило мнение молодого врача-практиканта. Он сказал, что пьет АСД 2 перед свадьбой, чтобы родились здоровые дети.

 

И хотя я предупреждала Ильгизу, что начинать надо с самой маленькой дозы, она стала принимать ту дозу, которая была рекомендована на листочке непонятного происхождения.

 

Через пару дней она появилась с криками что она не хотела его пить и не надо было! Она чуть не умерла от высокого давления из-за АСД 2. Я знала, что высокое давление у неё было частенько, но никогда не слышала, чтобы оно поднималось от АСД 2. Спорить, как всегда, было бесполезно.

 

Потом я узнала от неё, что кашель на весеннем солнышке прошел САМ СОБОЙ, хотя Ильгиза все-таки пропила АСД 2 два месяца.

 

Я давно забыла про эту историю и однажды между делом сообщила Ильгизе, что я принимаю АСД 2 всего две недели, а у меня уже прошел хронический насморк, мучавший меня всю сознательную жизнь по утрам. Едва услышав это название, она подняла жуткий крик.

 

- Не говори мне про АСД 2! Я не хочу про него слышать! Все, у кого я про него спрашивала, сказали мне “Ты что, дура - пить это препарат!” . Он никому не помогает! Моя подруга от него чуть не умерла, когда начала пить его параллельно со мной! Он так воняет! Мы его выбросили подальше. Профессор Зильберштейн сказал мне, что этот препарат еще не доведен до ума и его свойства еще не изучены, поэтому его опасно пить!

 

- Кто такой профессор Зильберштейн? – спросила я без задней мысли.

- Как?! Ты не знаешь, кто такой профессор Зильберштейн? - одновременно возмущенно и удивленно вскричала Ильгиза, - Он еврей*, очень опытный врач, широко образованный, умный и прекрасный человек, интеллигент….

- А почему я должна его знать? Откуда ты его знаешь?

- Он жил надо мной, - вдруг как-то смущенно ответила она.

- Он терапевт?

- Нет

- А кто?

- Психиатр, – почти прошептала Ильгиза.

Я чуть не поперхнулась от сдерживаемого смеха.

 

* - характеристика “еврей” была у Ильгизы наивысшим человеческим качеством после которого уже не было необходимости перечислять другие достоинства – они подразумевались сами собой.