Врата (Глава 33)
Глава 33
Это лето было засушливым. Вода в озёрах опустилась сантиметров на семьдесят. На прошлой неделе Ольга с Дмитрием вернулись в Москву. От сыновей не было ни одного звонка.
- Наверное, что-то со связью, - думала Ольга, - нужно будет вечером ещё раз попытаться дозвониться Марии Васильевне.
Дмитрий второй день гастролировал с оркестром, звонил по нескольку раз в день, а у неё на столе лежали четыре незаконченных перевода. На сердце было неспокойно, как-то они там одни. Ольга переживала, вдруг с аквалангом что-то пойдёт не так, а рядом даже взрослых не окажется. Гнала эти мысли прочь, понимала, что ими только беду накличешь. «Да, что это я, в самом деле, нужно успокоиться, всё будет хорошо, - уговаривала она себя, - пойти прогуляться, воздухом подышать».
Было начало июля. К двадцатому в Окунёво должны были подъехать Илья с Никитой. Братья целыми днями пропадали на Шайтан – озере, домой возвращались затемно.
Места вокруг озера были болотистые. Подступиться к нему можно было в одном единственном месте, пройдя по узкому дощатому мостику, ведущему прямо к воде. Лодку на ночь привязывали к рогатине возле берега. К утру рогатина так наклонялась к поверхности озера, что трудно было её отыскать.
Вода в озере была плотной, тёмной и очень спокойной, лишь изредка покой этот нарушался седой скупой рябью. Течение подводной реки определялось на глубине около пятнадцати – двадцати метров, а под ней снова тихо. Вниз от течения были видны скалистые горы, будто раздвинутые скалы, уходящие своими вершинами вглубь озера. Там, на самой глубине виднелась небольшая расщелина, отдалённо напоминающая дно.
- Вот так придём утром, а наша лодочка уплыла, - пошутил Вениамин.
- Ничего, догоним. Попробуй сегодня глубже опуститься, поближе к расщелине.
- В воде не определишь, насколько она глубоко кажется рядом, а на самом деле, плыть и плыть, - Вениамин поправил маску, - мне вчера показалось, будто оттуда свет пробивается. Может, только показалось?
Вениамин уже неделю пытался добраться до дна, которое с каждым погружением казалось ближе, отчётливо были видны очертания узкого прохода, руку протяни и достанешь. К тому же, течение, которое возникало на большой глубине, всё время сносило в сторону от желанной цели. Верёвка с силой упиралась в борт лодки и толкала её. Братья каждый день пытались как-то пометить место своей стоянки, чтобы в следующий раз быстрее отыскать его, но день ото дня оказывались всё дальше от намеченной цели.
- Так не пойдёт, нам нужна ещё одна лодка. Её нужно оставлять на воде, чтобы не гадать каждый раз, где остановиться, и фонарь мощнее этого.
- Её за ночь ветром отнесёт, - возразил Мироша.
- Значит, нужно такую верёвку, чтобы до скалы достала, нужно потратить время, найти расщелину и в этом месте, якорем лодку закрепить, привязать к скале.
- Ладно, сегодня раньше закончим, поищем в деревне ещё одну лодку, - ответил Мироша, наматывая верёвку на штырь, который они прочно закрепили на дне своего судёнышка, - ты хотя бы сигналы какие-то подавал, а то я вчера уже беспокоиться начал.
- Так я дёргал, ты не слышал разве?
- Нет, я только по натяжению понимал, что ты не погрузился до конца. А ты до скал доплыл?
- Сегодня хочу попробовать, хочу метку оставить, а потом ты спустишься, посмотришь.
- Хорошо, если что, назад поднимайся.
- А что, что?
- Ну, если что-то не так пойдёт.
Веня улыбнулся брату.
- Хорошо, пошёл!
- Пошёл!
Вениамин медленно опускался вниз. Минуя течение реки, он устремился к скале, попытался ухватиться за первый скалистый выступ. Расщелины не было видно. Передвигаясь наудачу, медленно погружаясь, юноша направился вдоль скалы.«Я здесь ещё не был…» Он остановился. Пройдясь светом по намеченному пути, Виньо обнаружил, что скалы представляли собой округлый каньон, и вскоре он окажется на прежнем месте, только на большей глубине. «Движение по спирали вниз. Судя по времени, это не вчерашний каньон, расщелины не видно». Он дёрнул верёвку и пошёл вверх. Достигнув подводной реки, Виньо предпринял вторую попытку, изменив направление. На этот раз скалы показались ему более знакомыми. Двигаясь на одной и той же глубине, он заметил то, что искал. Остановившись и зацепившись за каменный выступ, выключив фонарь, он пытался разглядеть то место, где виднелась расщелина. «Она действительно светится». Свечение казалось розовато-голубым на фоне тёмного подводного пейзажа. Не включая фонарь, он двинулся к месту свечения. Опустившись к расщелине, Виньо встал над узким проходом между скалами, упёршись обеими ногами, и принялся обследовать ширину прохода на предмет возможного погружения внутрь. Неожиданно он уловил над собой еле заметное движение. Включив фонарь, юноша провёл светом снизу вверх. Натяжение верёвки как-то странно ослабло. Виньо с силой потянул её к себе, перебирая обеими руками. Через несколько секунд юноша держал в руках обрывок верёвки. «Наверное, остриём выступа перерезало, нужно подниматься. Жаль, что опять не пришлось пометить нужное место». Оттолкнувшись от скалы, юноша энергично заработал ногами, направляясь вверх. Казалось, время остановилось. Вот и долгожданное течение.«Вынырнуть около лодки не получится». Течение казалось столь сильным, что то и дело приходилось отдыхать, отдаваясь на волю подводных волн. Окончательно обессилев от бессмысленного барахтанья, Виньо закрыл глаза. Он представил себе, как Мироша разглядывает оборванную верёвку. «Перепугался, наверное. Хоть бы он не вздумал нырнуть вслед за мной». Трудно было предположить, сколько продолжалась эта борьба с подводной стихией. «Кислорода хватит часа на два, и тогда. Как глупо всё получилось». Юноша вновь отчаянно заработал ногами, всем телом, толкаясь вверх. Постепенно течение реки стало ослабевать, но сил уже не осталось, казалось, подняться на поверхность нет никакой возможности. Он снова закрыл глаза, попытался расслабить мышцы. Течение неумолимо толкало его в сторону от лодки.
* * *
Это был совершенно иной мир. Солнце неистово палило, обжигая теплом. В сумрачной своей обители было гораздо уютнее, там не было столько света. Мощная волна пробежала по всему его телу. Зверь с удивлением рассматривал свои когтистые, покрытые седой шерстью, лапы. Там у себя он их такими не видел. Он притаился в тени большой разлапистой лиственницы, прислушиваясь к новым для него, звукам, улавливая каждый шорох и запах. Травы, цветы, насекомые – всё было необычно, ново. Любопытство незаметно взяло верх над страхом. Глаз его был устроен так, что мир этот виделся ему чёрно-белым. Он и не подозревал, сколько разноцветья скрывалось от него, сколько красок, тонов и полутонов притаилось здесь -в этом живом и сверкающем мире. По запахам он был куда более разнообразен, чем его собственный. Мешал страх. И голод, постоянный голод заставлял всё время двигаться, прятаться, рыть, принюхиваться, искать. Инстинктивно разодрав лапами пискнувшую рядом мышь, не разбирая вкуса, уловив лишь запах свежей крови, он привычно клацнул зубами, одним глотком проглотив пойманного зверька. Жажда живой крови выдавливала из тени леса, толкала на свет. Зверь заспешил к воде. Земля под ним всё время двигалась, исполняя свой незатейливый, ведомый ей одной, танец. Зыбкая почва не давала устойчиво держаться на всех четырёх лапах. Опустившись на брюхо, пригнув большую тяжёлую голову и балансируя в такт поверхности, он медленно пополз, жадно внимая запаху влаги. Подобравшись к воде, зверь коснулся лапой тёмной её поверхности. В его мире было так мало воды, бороться за неё приходилось постоянно, иначе было не выжить. Он жадно припал к незнакомому источнику, потеряв всякую бдительность. Закрыл глаза и, погрузив морду в прохладную прозрачную жидкость, он ощутил прилив невыносимого дикого счастья и пил, сколько хотел, и никто не мог ему помешать. Пил долго и много, пока не насытился. Источник был так велик, до сих пор он не встречал столько воды в одном месте. Зверь с удивлением наблюдал, как его когтистые, с мягкими подушечками лапы, освобождаясь от шерсти, становятся плоскими длинными чешуйчатыми пальцами, соединяются между собой одной большой эластичной перепонкой. Пошевелив ими в воде и обнаружив знакомое скольжение, он, вопреки своей воле, двинулся вдоль берега. Капельки воды, как у водоплавающих, скатывались, не задерживаясь, как между перьями, не давая намокнуть и отяжелеть телу. Шерсть трансформировалась, стала скользящей, не пропускающей влагу, да и всё его тело как-то незаметно слилось с окружающей водной средой, будто он всегда был её неотъемлемой частью. Новое, всё новое -другое. Погружаясь всё глубже, он с удивлением обнаружил, что может достаточно долго держаться под водой, чтобы не возвращаться на поверхность за следующим глотком воздуха. Неведомая сила гнала его, направляла и управляла. Машинально перекусив встреченную на своём пути толстую витую верёвку, зверь повернул к берегу. Как-то незаметно его интерес к воде стал ослабевать. Здесь не оказалось ничего живого, что могло заинтересовать и утолить его голод. Лес вновь поманил лёгкой и доступной добычей. Отряхиваясь и довольно урча, он не удивился своему быстрому обратному преображению, как в прошлый раз. Ползком добравшись до знакомой лиственницы, Зверь уверенно устремился в лесную чащу, будто его здесь и не было никогда, растворился в глубине своего нового необследованного, но явно многообещающего жилища.
* * *
Мироша испуганно смотрел на оборванный конец верёвки. «Какой странный обрыв, будто перекушена. Допустим, это вышло случайно, что дальше? Тогда река вынесет его на другом конце озера… в лучшем случае. А в худшем, может и на другом озере вынырнуть, ведь она соединяет собой все три. Кругом болото. Даже если он окажется у берега, выйти из воды не получится. Значит, нужно двигаться вдоль берега». Мальчуган механически переложил содержимое лодки в центр, стараясь достичь максимального равновесия, уселся на центральной перекладине, взял вёсла. Приблизившись к берегу метров примерно на десять, он направился вдоль берега по периметру озера, внимательно прислушиваясь к звукам воды и леса. Солнце катилось к полудню. «Нужно засечь, какое время понадобится, чтобы сделать один круг. Кислорода хватит не больше, чем на два - три часа». Так Мир кружил вдоль берега, по третьему разу прочёсывая озеро, а то, перестав грести, начинал прислушиваться, внимая хозяйке - тишине, которая, казалось, поселилась здесь навечно. Неожиданно Мир различил всплеск возле самого берега метрах в тридцати от лодки. Развернувшись на звук и налегая на вёсла, он поплыл к тому месту. Из воды вынырнул большой чёрный предмет.
- Давай руку! Руку давай, - закричал мальчуган, цепляясь ногами за борт своего судёнышка.
Он наклонился к воде, шаря обеими руками и пытаясь схватить брата. Мироша не рассчитал угла наклона. Лодка, встав на борт, медленно закачалась, как бы сомневаясь, в какую сторону ей податься. Рюкзаки с питьевой водой и едой разрешили эти сомнения. Скатившись к ногам ребёнка и обеспечив нужный наклон судёнышка, они решили исход дела. Лодка благополучно накрыла собой обоих братьев. Мироша одной рукой схватил Виньо за плечо, другой уцепился за нос перевёрнутой лодки. Вынырнув из своего укрытия и держась руками за борт, мальчики, не сговариваясь, перестали барахтаться, затихли и расслабленно перевернувшись на спину, лежали на воде, внимательно прислушиваясь к дыханию друг друга. «А кислорода-то хватило, классное снаряжение купили. Хорошо, что Мирошин костюм дома у Марии Васильевны остался». Ошалело глядя, как плывут в вышине равнодушные облака, Виньо беспричинно, глупо улыбался. «Это тебе не Эйльфэйсо сочинять. Мироша молчит, испугался, наверное. Вёсла упустили, покупать придётся».
Время неумолимо близилось к закату. Когда братьям, наконец, удалось дотолкать свой перевёрнутый дом до мостика, начало уже смеркаться. Привязав лодку к рогатине и определив под мышку ласты и маску, Виньо спокойно взглянул на брата, до этого ни один из них не проронил ни слова.
- Ну что? И это опыт. Мы его положим себе в рюкзак и пойдём дальше.
- Рюкзак остался в воде. Оба рюкзака…..
- Мы живы, и это - главное. Остальное - вопрос времени. Скоро ребята приедут. А мы пока отдохнём как следует, обо всём подумаем.
- Мария Васильевна рада будет.
- Да мы же за всё время ни разу родителям не позвонили! - Виньо почти побежал.
- Не спеши, здесь могут быть острые камни, ноги поранишь….. Жаль, мои кроссовки тебе малы.
- Я ничего не чувствую.
- У тебя шок затяжной. Нужно тебя травами отпаивать. Осознание придёт позже. Ты ничего не понимаешь сейчас. Потом осознаешь.
- И фонарь упустил.
- Вот видишь, я же говорю, ничего не понимаешь.
