Простила...

Схоронила сына на чужбине,
Схоронила, каждый день рыдала,
И просила в письмах тетю Нину,
Чтобы та могилку навещала...
Ей ответ пришел в канун Крещенья,
(Нынче письма долго не доходят...)
После слов сердечных утешенья,
Тетя пишет все, что происходит...
Что упала, да сломала ногу,
И теперь прикована к постели,
И уже осталось ей немного,
Лишь бы со священником поспели...
Что Олег, сыночек, пьет, как прежде,
И откуда совести там взяться...
Но с женой гражданскою, Надеждой,
За наследство будут убираться...
Что ждала неделю их визита,
Но они, наверное, запили...
Чтобы дело было "шито-крыто",
В доме окна досками забили...
Мол, так будет на зиму теплее,
Да соседи нос уже не сунут...
Им, как молодежи, мол, виднее,
А на пересуды нужно плюнуть!
А в субботу повезут "по делу":
Паспорт обязательно с собою
Подпись - аккуратненько и смело,
В месте, где укажется рукою...
А в конце письма еще приписка:
"Ты прости, родная, за могилку...
Я Олегу напишу записку,
Может, приберется за бутылку..."
... Через год на кладбище колхозном,
Вся деревня тетю хоронила,
И звенело в воздухе морозном:
"А ведь Нинка сына-то простила"...
Схоронила, каждый день рыдала,
И просила в письмах тетю Нину,
Чтобы та могилку навещала...
Ей ответ пришел в канун Крещенья,
(Нынче письма долго не доходят...)
После слов сердечных утешенья,
Тетя пишет все, что происходит...
Что упала, да сломала ногу,
И теперь прикована к постели,
И уже осталось ей немного,
Лишь бы со священником поспели...
Что Олег, сыночек, пьет, как прежде,
И откуда совести там взяться...
Но с женой гражданскою, Надеждой,
За наследство будут убираться...
Что ждала неделю их визита,
Но они, наверное, запили...
Чтобы дело было "шито-крыто",
В доме окна досками забили...
Мол, так будет на зиму теплее,
Да соседи нос уже не сунут...
Им, как молодежи, мол, виднее,
А на пересуды нужно плюнуть!
А в субботу повезут "по делу":
Паспорт обязательно с собою
Подпись - аккуратненько и смело,
В месте, где укажется рукою...
А в конце письма еще приписка:
"Ты прости, родная, за могилку...
Я Олегу напишу записку,
Может, приберется за бутылку..."
... Через год на кладбище колхозном,
Вся деревня тетю хоронила,
И звенело в воздухе морозном:
"А ведь Нинка сына-то простила"...

