Попутчицы

- Электронка? Паспорт ваш…так, 51 место. Проходите.

Мария Сергеевна пробиралась по узкому полутёмному коридору, стараясь не задевать ноги спящих пассажиров да не слишком греметь колёсиками сумки. Вот и её место, даже матрас не убран – видимо, недавно сошёл кто-то…Села. Хорошо, зять поймал в интернете единственное нижнее место, хоть и боковое - да плацкарт, а то бы пришлось купейным или самолетом, это ж какие деньги! Так, умыться, и зубы почистить удалось дома, перед самым отъездом, с Егоркой наперегонки…

Мария Сергеевна – Маша, уже 5 лет как бабушка (надо же!) - просияла, вспомнив озорные глазёнки внука. Дождалась выдачи белья, застелила. Можно, наконец, вытянуться, блаженно закрыть глаза. Что-то о чём-то загадочно выстукивают колёса, кругом посапывают и посвистывают, дремлется… Наплывают воспоминания, почему-то такие давние, что как бы и не про неё вовсе.

Вот они с бабулей едут в поезде, только она на верхней полке, в собственном маленьком мирке – ты никому не мешаешь, и тебе – никто. Вытягивается на животе, подбородок на комкастую подушку – и смотрит в движение за окном. А там все играют то в прятки, то в догоняшки, сплетаются и разлетаются рельсы и провода, мелькают деревья и крохотные домики… Но вот уже строго приказано - спать, и маленькая Машка старательно щурится - притворяется, что спит… И вдруг видит прямо сквозь сжатые веки, что она совсем одна в купе, а за толстым стеклом, вся в мягком свете, стоит на перроне бабуля и машет ей, и грозит пальцем …

Мария Сергеевна почувствовала, что поезд уже долго стоит, и открыла глаза. Яркое солнце, громкие разговоры, звяканье ложечек. Краснодар. Надо бы пройтись, да ведь – как там бабуля говаривала, ах да: «Не умыта, не причёсана – не девица, полдевицы». Может, поэтому она всегда называла её полным именем – Мария, и только когда ругала – Машей? И к чему это она ночью так странно помянулась сегодня…

Так, надо хотя бы столик собрать да как-то себя в порядок привести, пока соседи в купе напротив не вернулись с прогулки. В зеркальце - вполне себе приличный вид, веки немного припухли, да корешки волос подкрасить пора … Улыбнулась себе, надо же - с годами ямка становится почему-то глубже другой … ну и ладно. А вот и попутчики. Пожилая пара, она – высокая, с красивой стрижкой на седых волосах, он тоже рослый, подтянутый – военный в отставке, не иначе. Опять повезло – не будут ни шуметь, ни донимать, можно спокойно слушать новую аудиокнигу до самого Ростова.

После неспешного чаепития Маша-Мария так и сделала – приладила к любимому кнопочному телефону новенькие наушнички (дочка, спасибо, подарила, как удобно-то!) и погрузилась в очередную захватывающую историю про Пуаро. И чтец оказался приятным, и сюжет у Кристи всегда так лихо закручен - никогда ведь не угадаешь развязку!

Её отвлекла черноглазая девчушка, с хохотом бегающая вдоль всего вагона за мальчиком чуть постарше. Дети так расшалились, что девочка после резкого толчка поезда не удержалась и - повалилась прямо на пожилую женщину-попутчицу. Та поджала губы, но ничего не сказала ребёнку, только отвернулась и подвинулась ближе к своему столику. Марии стало неловко, и она подозвала девчушку, протянула яблоко. У них быстро завязался весёлый разговор, девочка громко рассказывала, куда они едут с мамой, убежала и тут же примчалась с большой книжкой – мама купила! И тётя Маша – они ведь уже познакомились! - стала так же громко читать ей… Седовласая соседка вдруг резко поднялась со своего места, вышла и встала возле окна, рядом с купе проводника. Мария Сергеевна видела строгий профиль женщины и как та прямо держится, и опять почувствовала себя просто Машей. И ей снова стало как-то не по себе, она сказала девочке, что уже устала читать - и малышка очень неохотно потопала в своё купе.

Мужчина-попутчик глянул на Марию Сергеевну и улыбнулся смущённо. А его жена тут же вернулась на место и вдруг заговорила тихо, но раздражённо, слова будто стружками сыпались:

- Совершенно не смотрят за детьми! Никакого не дают воспитания, потому что сами не воспитаны. Вы меня извините, но у девочки же есть мать, чтобы читать книги. Семён, сходи за кипятком, пожалуйста.

Бравый Семён тут же вскочил, как будто ждал этой просьбы -приказа, и вскоре вернулся, сверкнули весёлые подстаканники…Мария Сергеевна снова надела наушники и стала слушать, рассеянно глядя на проплывающие в оконной раме пейзажи. Но детективная история уже не так увлекала её, пропустив мимо сознания какие-то подробности , она совсем потеряла нить и выключила телефон.

С верхней боковой полки спустился парень в спортивном костюме и спросил:

- Вы уже позавтракали? Я тоже быстренько чаю попью…

Мария с готовностью поднялась с места, двинулась было к тому окну на выходе, но возле него уже стояли – кто в туалет, кто за кипятком…

- Вы можете пока к нам присесть.

Властный голос этой странной женщины вдруг не показался Марии Сергеевне таким уж невыносимо колючим, и она тихонько присела на краешек дивана - напротив.

Всё-таки они разговорились. Супруги едут из санатория, из Анапы, это родина Анны, там сейчас– красота, всё в цвету – женщина как-то молодо улыбнулась, на секунду даже ямочки обозначились, надо же… В Ростове у них пересадка, а уезжали срочно, на прямой поезд билеты достать не удалось – сезон. Да-да, Мария вот тоже ездила прошлым летом в Крым к своим, так за три месяца билеты брали туда и обратно, это всё зять, он у неё такой умница, а дочка…а внук…

И тут Мария заметила, что попутчица опять окаменела лицом, поджала губы и уставилась в окно.

На очередной станции дама прогуляться отказалась, и Мария Сергеевна с Семёном вышли вдвоём. Она, вдруг, сама от себя не ожидая, спросила:

У вас что-то случилось?

- Да нет. Просто дети для неё…долгая история… – Он опять улыбнулся виновато.

И всё же рассказал. Оказывается, у Анны были до него и муж, и ребёнок. Муж крепко запивал и как-то нелепо погиб, а свекровь приехала, обвинила во всём Анечку и забрала к себе ребёнка - у неё связи там какие-то в горкоме были, зарабатывала прилично, да и дом свой у моря… потом этот дом продала и уехала с девочкой неизвестно куда. А у него, у Семёна (они уж поженились тогда) - служба, жизнь походно-подневольная … Аня-то как ни старалась найти дочку, никак не могла. И запросы писала – много, несколько лет писала – бесполезно. А забеременеть не смогла больше. Уже и к врачам, и к психологам... Все глаза она по дочке выплакала, да и замкнулась - работа, работа. Так оно до пенсии и докатилось.

А недавно вдруг звонок из Анапы – соседка их бывшая очень Анечку звала приехать, поговорить, мол, надо. Ну взяли путёвку как раз в санаторий, а там и заехали в гости. Соседка-то старенькая уже, плохая совсем… умолчать, мол, не могу: взяла ведь тогда Анисьевна грех на душу, сказала Марусе твоей, что мать её непутёвая - померла…Представляете?

Ну тут уж какой отдых, сразу Анюта засобиралась - домой, домой…

-Анисьевна?!

И сразу вспомнилось: раскалённые камни огромного двора, она сидит под густой шелковицей в одних трусиках, прячется от палящего солнца, а бабуля, подоткнув руки под фартук, долго ругается о чём-то с толстой тёткой-соседкой у калитки, а потом кричит ей вслед: «И какая она тебе Маруська! Мария она у меня, Маша… поняла?!»

- Анисьевна… а как… девочку звали? - ног будто нет, перед глазами толстое стекло…

Да Марусей вроде. Ну запросы-то, конечно, на Марию Сергеевну… да что с вами, вам плохо?

«Не умыта, не причёсана, - не девица, полдевицы».

 

Женщины сидели друг против друга - Анна и Мария, случайные попутчицы… Семён тактично вышел.

Начинали говорить - и не знали, что спрашивать, как отвечать. Одинаково положив ладони каждая на свой край столика, умолкали, всматривались…и снова:

- Мария, вы…ты… (а рвётся - Маруся, доченька!)

- Вы … (неужели – мама?)

Им ещё предстояло научиться выговаривать заново эти простые слова.