ОДИНОЧЕСТВО

Жил старичок на чердаке
В пыли и паутине.
Скакал по крышам налегке,
Худую выгнув спину,
Паучьей лапкою сухой
Подчас шуршал в потёмках,
Любил исторгнуть стон глухой
И выть – тихонько, тонко…
 
Боялись вешать на чердак
Бельё домохозяйки.
А лаялись, бывало, как!
Ну, прямо тебе лайки.
Его клял весь наш старый дом,
За что, не зная толком.
И ни один не знал  о том,
Как страшно одинок он,
Как в шкурке голенькой своей,
Скрыв щупальца в перчатки,
Он шёл бродить среди людей –
Дрожащий, жалкий, гадкий…
 
Растут домищи, как грибы,
Безликими кубами,
Торчат, как каменные лбы.
А что внутри? За лбами?
И люди – волны на песке,
То схлынут, то накатят.
Попробуй вены вскрыть в тоске,
Завыть, упасть, заплакать –
Не обернётся ни  один –
Пусть ливнем кровь из вены! –
Привычной вежливости грим
Участием не сменит.
И каждый глаз, и каждый рот
На «молнию» застёгнут.
Спешит, спешит, спешит народ…
Кто друг о друге помнит?
И корчится его душа,
Гола и одинока.
И, хрипло, медленно дыша,
Старик пролезет боком
 
В одно из слуховых окон,
И там, в трубе, в потёмках,
Раздастся леденящий стон –
Дрожащий, тихий, тонкий.
 
                 ***
 
А нынче там, в трубе, молчок
Четвёртую неделю.
Куда девался старичок?
Неужто крысы съели?
 
И слава Богу, он теперь
Не будет нас будить.
Сесть в уголок, захлопнуть дверь,
Забыть, забыть, забыть…