Обращение к пришельцу

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!

Гумилёв

 

Шутим, шутим, а тоска все растет, растет...

Цветаева

 

 

Уле

 

 

I.

 

Переместившись из других галактик,

Твоя душа очнулась как во сне:

Вокруг хихикал хаос смерти тактик,

И первый раз в привычной тишине

Ты ощутил себя в чужой тарелке -

По компасу, - на новой, третьей стрелке.

 

Кругом бродили странные созданья,

Ступая на ногах и глядя вниз.

Таких чудачеств ты от мирозданья

Не ожидал. Действительно, сюрприз.

Мелькаешь бестолково перед ними,

Смешной актёр в убогой пантомиме.

 

Реакций ноль. Таков порядок здешний:

Брюзжать молча и даже праздник вешний

Со скепсисом и вздохом знатока

Ползти встречать. (Излишняя строка.)

Сообразив, что круг имеет грани,

Идёшь чрез грань в дождём простывшей рани.

 

II.

 

Тебе везёт (хотя в какой-то мере

наоборот): ты выброшен на берег,

Где много тех существ, чей странный вид

Волнует (было!), нежели язвит.

Броди вдоль луж и пристально смотри,

Как город поглощает пасть зари.

 

В желудке бытия электрик - профи.

Прошу прощенья: про-фес-си-о-нал.

Тому порукой лампочек накал -

Гостей, несущих чушь о катастрофе,

Он много раз с фонариком встречал

И предлагал беднягам чай и кофе.

 

III.

 

Всё то же в этот день случилось. Солнце,

Кляня будильник, падая в оконце

Любое, не окрепнув на ногах

От недосыпа, будто на бегах

Крысиных, объявило старт братишке -

Заре, проглоту, ангельства воришке.

 

Не зная о тебе, а, если честно

И обо всём на свете ни черта, -

В приход зари, кровати сжав борта,

Я плыл во сне. Что видел? Неизвестно.

И хорошо. Привычка помнить миф

Не обещает в были массу див.

 

Построены в шеренги друг за другом,

Рванулись люди в стороны. И я,

В трамвае у дверей в толпе стоя,

Всеобщим вдруг охваченный испугом,

Повёлся на фальшивку: Бытия

Призыв не может быть таким недугом.

 

IV.

 

Закопошился главный муравейник.

Надев на пса изношенный ошейник,

Хозяин, дверь закрыв своим ключом,

На улицу - бегом. Тут ни при чём

Его расчет: на утреннем витке

Ведомости - он сам на поводке.

 

Бегут студенты - спать на первой паре

И на второй, а дальше - как пойдёт.

Таксист от пассажира денег ждёт.

С приятелем толкуя о товаре,

Идёт на рынок рослый армянин.

Кивает гостю толстый господин.

 

Включает ветер старую шарманку,

Срывая листья с мёрзнущих дерев.

В том переулке - группка падших дев.

Нет, не смотри. Сознанье наизнанку

Перевернётся быстро от таких

Внезапных встреч - так было с жизнью их.

 

Молотит дождь достаточно усердно:

Октябрь велел всем ливням лить и лить,

Как будто нам желая насолить.

И к времени равно жестокосердна

Немая власть. Истёк, октябрь, твой срок.

Пальто бери. Удачи. За порог.

 

V.

 

В решётчатом окне тусклеет лампа.

По новостям - Донбасс, и ругань Трампа,

И - в кучу всё! - чудовищной войны

"Экспертные" сценарии. Вины

За эту чушь, в тумане полусна,

Душа не принимает ни одна.

 

В квартирке маленькой, что в прадеды годится

В ней находящимся, не встала молодёжь

Ещё. Вчера, условившись напиться,

Напились дети. Дикий их кутёж

Для них теперь - причина возгордиться

И подавлять в себе паденья дрожь.

 

А в офисах уже полно народу:

Сидят, звонят, бумажат, прочий бред.

И так до вечера - побега на свободу -

В глухую пропасть денег, слов и бед.

Но это после, в "лётную" погоду -

Пока - душить часы и ждать обед.

 

Барахтаясь в болоте воскресений -

Недели дней - не сложностей иных -

Пенсионер чреду газетных чтений

Готов начать. Плевав на остальных,

Татьяну позабывший вновь, Евгений

В трёхсотый раз летит на почтовых.

 

Решает сторож свой кроссворд извечный.

Пустынность вод приветствует моряк.

Бедняк, справляясь с болью кое-как,

Плетётся наудачу в пункт аптечный.

И за углом скулёж худых собак

Рождает мысль: и впредь всё будет так.

 

VI.

 

Все заняты. Всем что-то срочно нужно.

Внутри - летят с горы, идут - наружно -

По ровному канату тупика.

Такая жизнь, как вялая река,

Течёт вперёд по данному пути,

И не дано иного ей найти.

 

Но что странней всего - так это маски.

Они скрывают лица девяти

Десятых - те и рады бы сойти

С маршрута прочь, но, быту строя глазки,

Не могут посмотреть вокруг себя,

На интервалы суток боль дробя.

 

Со временем меж ними и средой

К тому же заключается подобье

Конвенции: младой - не молодой,

А всё ж порой, как вспомнишь о надгробье, -

Мелкнёт "дожить?"... Здесь механизм таков,

Что год в тюрьме смягчает груз оков.

 

VII.

 

Взгляни - тошнит: толкаются повсюду,

Чернят святых, в пример берут иуду.

Нигде любви не сыщешь и следа -

Не то что пресловутого единства.

Для местных культ единства - признак свинства,

Но так они не скажут никогда.

 

Ты думал, здесь любой на страже чуда?

Опомнись, дядь. Им время взять откуда

(Пишу, в уме зачёркивая "нам")?

Ну пОлноте, зови по именам,

Что видишь. Да пускай в твоих очах

Мир отразится в истинных лучах.

 

Печально, друг. Вот счастье привалило

Тебе здесь оказаться! Ну-с, живи.

А что поделать? С криком и в крови,

Мы так же мир встречаем. В этом гнило

То обстоятельство, что сделать первый шаг

В безвестный мрак велит нам высший Маг.

 

VIII.

 

Достаточно. Ты видел столь же много

За этот час ничтожный, сколько мы,

Приняв клеймо наследственной чумы,

За весь свой срок увидим. Почерк Бога,

Однако, не прочтёшь ты: стёрся он.

Мы сами пишем что-то через стон.

 

Не очень получается замена.

По крайней мере, голос изнутри

Меня готов держать с любым пари,

Что полный бред выдерживает сцена

Театра, чей пристыженный худрук

Взглянуть не может между пальцев рук.

 

Я ,впрочем, слишком строг к Нему. На деле

Он был мечтателем, как многие. Как ты.

Он так хотел, чтоб духом мы взлетели

Туда, где всё - священность красоты.

Но крылья обрести едва ль кто смог.

Извне никто с крылами не помог.

 

IX.

 

Пока ты падал вниз на эту землю,

Наверняка ты думал, что найдёшь

Существ, что знают всё. А это ложь,

Которой я с тяжёлым чувством внемлю.

Теперь ты знаешь: люди - муравьи,

Дрожащие за крошечки свои.

 

По сути, в этой низости движенья

Покорного по линии одной

Нет их вины. Виной - предел земной,

Не терпящий младого возраженья.

А тот, кто стар, уж спорить не горазд.

Он так смирен, что молодость предаст.

 

Да, дорогой, такие здесь законы.

Зашёл случайно - смирненько сиди.

Восьмых чудес не жди, а хочешь - жди:

И так, и так прокаркают вороны,

Что не влетят драконы. "Се ля ви"

Равно "кар-кар", равно волос не рви.

 

Взгляни последний раз на эти тени.

Я, как они, - "всесильный" человек.

Мы - люди - платим все исправно пени

За то, что грезим счастьем целый век.

Всю жизнь мы проклинаем узость плеч

И ищем, чем на миг себя развлечь.

 

X.

 

Цинично всё, написанное мною,

Быть может. Лично я не мыслю так...

Я задержал тебя. Уж ночь вошла с луною

И промычала тост за вечный мрак.

Но мы-то знаем: утром, в нужный час

Восстанет свет и вновь погонит нас.

 

Товарищ-инозем, решай скорее:

Иль по боку всё это, или - стоп.

Но если остаёшься, будь добрее -

Не лезь к царице-жизни ты в окоп.

Оставь надежду выведать ответ:

Забыла жизнь себя и свой секрет.

 

Устав от любопытных погорельцев,

Какой уж год на пенсии живёт

Царица. Зубы, ноги и живот

Покоя не дают ей - слабо тельце.

Так опусти подъятый к небу нож

Познания : старуху не поймешь.

 

***

 

И с каждым словом, выпущенным в строки

Стрелой иронии, влетал метеорит

Пустот мне прямо в душу. Мнут отеки

Наигранной бесчувственности щит...

Чем чаще я смеюсь над бытиём,

Тем больше понимаю: мы - вдвоём.

 

31.10-11.11. 2017