А у княжьих людей

А у княжьих людей ходят слухи, что ты убит. Я видала твой злобный рок, но не в вещем сне. Знаешь, добрый мой брат, не проста на рубашке вязь. Ты умён, дорогой, что доверил защиту мне. А у княжьих людей есть шаман, белоглаз и зол. Он пророчил тебе тучу стрел да в живую грудь. Колдовала я в ночь, проклинала его богов, да просила своих, чтоб скорее тебя вернуть.

 

А у княжьих людей не язык, а звериный вой, а у княжьих людей не сердца, ледяной агат. И обрядом наш князь защищён от ужасных бед. Говорят, он дракон, только правду ли говорят?

 

Утянули с собой на совсем не твою войну. Ты ушёл, милый брат, как велел тебе твой господин. Ты не ел и не пил с заколдованных их столов. И заметил наш князь, что в бессмертии не един. Он хитёр, милый брат, он до силы давно охоч. Захотел он себе колдовские мои слова. Повелел он убить, твоё сердце с собой забрать. Только я всё хитрей, и склонилась его глава.

 

А у княжьих людей матерей и в помине нет. Говорят, их в себе носила Пустынь-гора. Сотни лет ты обманом правил, великий князь. Но пришло твоё время, пришла и моя пора.

 

Я хитра, дорогой, и со мною моя краса. Очарованный князь под венец за собой позвал. Я убила его, подмешала сильнейший яд. И поверь, милый брат, бедный князь страшной смертью пал. Я княгиня теперь, возвращайся, мой брат, домой. Вместе править мы будем, нам долгих с тобою лет. Возвращайся, живи, поженись, сладко пей вино. Я не даром горе принесла на крови обет.

 

А у княжьих людей есть поверье, что горький мёд. Говорят, мол, гора забирает за власть всю пламень: вроде жив человек, и стучит в его теле кровь. Но в груди у него лишь холодный Пустыни камень.