Все слёзы давно уже высохли

Как жалко, что больше никто не услышит твой смех,

Что кончилось пламя, всегда украшавшее взор.

Буквально вчера ты была лучшим другом для всех -

Сегодня ты всех избегаешь, пытаясь забыть свой позор.

 

Все слёзы давно уже высохли в грустных глазах -

Осталась печать безысходности лишь на лице.

Как быстро ушла в никуда вся девичья краса...

И жизнь стала в тягость, утратив последнюю цель.

 

В тот день пришёл он. Дядя. Точно такой, как всегда.

Заметил учтиво, как быстро ты стала большой

И очень хорошенькой. И он не смог совладать

С навязчивой жаждой предаться утехам с тобой.

 

Вы ехали в гости к нему. Так давно повелось,

Что к дяде ты ездила в гости на праздники, и

Не знаешь ещё ни о чём ты. Но накрепко врос

В разум дяди уже образ страстной, но пошлой мечты.

 

Его взгляд самца для тебя стал началом конца,

Напрасно звала ты помощь: вы были одни.

Входил он в тебя - твоя кровь стала вроде венца

На ложе утех и осколков разбитой любви.

 

Ты держишь обиду, ты терпишь стоически боль,

Несёшь в одиночку огромный за пазухой крест.

За что поступил он так гадко, так низко с тобой?

Сломал пополам твою жизнь этот грязный инцест.

 

Все слёзы давно уже высохли. Их не вернёшь.

Осталась печать безысходности лишь на лице.

Ты держишь в дрожащих руках большой кухонный нож,

Гадая подолгу, кем будет из вас его цель...