За завесой
Твои ль уста под тяжестью печати
Хранят молчанье гробовое до звонка?
И ненавистно все, когда истратит
Себя железность ржавого замка.
Нам не забыть язык, который движет,
Нас напрямую к пропасти, ко дну.
Где вероятность крикнуть :"Я увижу"
Равна большому , круглому нулю.
Нас заслоняет мрамор и гранит,
Клад за стеною памяти, позора.
Тела падут, когда сухой иприт
Повалит души в холод без разбора.
Пра неумело стонет над рекой,
В небытие тлен ищет утешенья,
И не познаешь страх не быть собой,
Не испытав и сладкого забвенья.
Весы не скажут мертвый ли совсем,
Все скрыто за туманной пеленой.
И лишь известно стенам хрупких вен
Надолго ль человек еще живой.
Хранят молчанье гробовое до звонка?
И ненавистно все, когда истратит
Себя железность ржавого замка.
Нам не забыть язык, который движет,
Нас напрямую к пропасти, ко дну.
Где вероятность крикнуть :"Я увижу"
Равна большому , круглому нулю.
Нас заслоняет мрамор и гранит,
Клад за стеною памяти, позора.
Тела падут, когда сухой иприт
Повалит души в холод без разбора.
Пра неумело стонет над рекой,
В небытие тлен ищет утешенья,
И не познаешь страх не быть собой,
Не испытав и сладкого забвенья.
Весы не скажут мертвый ли совсем,
Все скрыто за туманной пеленой.
И лишь известно стенам хрупких вен
Надолго ль человек еще живой.

