Не вернувшимся с великой войны (1915г.)
Снег тихо, крадучись, ложится на землю,
багровый восход освещает холмы.
Орудия смолкли, воронки остыли,
уснули пылавшие ночью костры.
Как скорбное ложе морозом сковало:
изрытую землю, тела, блиндажи.
И будто жестокого не было боя,
и грохот снарядов не рвал тишины.
Туманное утро открыло картину,
вчерашнего боя немые штрихи:
в последней атаке сцепились, застыли,
все те кто вчера шел волной на штыки..
И серые лица товарищей павших,
принявших последний, отчаянный бой
и все кто вчера здесь дышали и жили,
растерзаны в клочья, укрыты землей.
Сквозь мглу слышно стоны, проклятья, молитвы
и шорох тоскливый саперных лопат.
Небритые, сонные, полуживые,
копают траншеи ведущие в ад.
Уткнулся в шинель молодой часовой,
отчаянно терпит скрипучий мороз.
Его сослуживец с винтовкой разбитой,
уснул навсегда - в траншее замерз.
И в воздухе сизом тревожно застыло
отчаянье новых, суровых атак.
И те кто постарше со знанием дела
свой скудный и горький вдыхают табак..
здесь нет побежденных, и нет победивших.
Картонных героев бульварных газет.
Здесь каждый изведал то черное горе
что спутником частым бывает побед.
Здесь юность осталась, цветенья пора,
на залитых кровью невинной полях.
И те кто там выжил вернутся не смогут
они вечно будут, в жестоких боях.
Пройдут времена и забудут о боли,
о крови и грязи великой войны.
Напишет Ремарк об изломанной жизни
солдата — заложника страшной судьбы.
Останки убитых ручьями размоет,
когда на полях заиграет весна,
траншеи укроет степными цветами,
из черного праха восстанет трава.
И солнце не будет блистать над штыками
на западном фронте утихнет гроза
Развеется черное облако гари,
глубокие раны залечит земля.
Но это потом, через долгое горе,
свинцовых дождей и окопных тревог.
А ныне кровавой чумой по планете,
идет и страдает пятнадцатый год...
