Памяти Владимира Высоцкого

Багровая Луна. И волки цепенеют.

Надрывный голос вновь звучит в моем мозгу.

И снова вечный ритм вонзается мне в шею,

Оседлывая пульс, как лошадь на бегу.

 

Тебе всего за сорок, мне – почти пятнадцать,

Мгновение – и мне уже за пятьдесят.

Игла стрелой вонзилась – в седле не удержаться,

И кони без тебя летят, летят, летят…

 

Теперь ты рядом с тем, в кого едва ли верил,

Идешь, не торопясь, по лунному пути.

Твой тезка – небоскреб распахивает двери,

Как будто в светлый Храм, он всех зовет войти.

 

Слепят, как Образа, сияющие окна,

И небеса, что рядом, отразились в них.

Вибрируют, как струны, нервные волокна,

И, как на Алтаре, лежит последний Стих.

 

И словно ты поешь о синеглазом парне,

Чей самолет, пылая, нам мира пожелал,

Над кем, подобно ивам, склонили ветви пальмы,

Когда под стоны пуль срабатывал запал.

 

Поешь о том, что веришь – веришь в человека,

В которого теперь едва ли верит Бог,

И просишь нам отмерить еще чуть-чуть от века,

Чтоб этот мир немного измениться смог…

 

Но быть или не быть – за всех давно решила,

И в каждого из нас прицелилась она,

Навеки на свой лад планету закружила

Холодная, голодная, кровавая война.

 

Убить иль не убить – такой всегда был выбор,

Бог молвил: «Не убий!», а ненависть: «Убей!»,

И люди превращались из тех, кем быть могли бы, –

В героев, победителей, злодеев, палачей.

 

И уносились в небо крики да молитвы,

Но им всегда ответом тишина была,

И был, как оправдание пред Богом после битвы,

Обычай возвращать убитые тела.

 

Так, быть или не быть тому, кто на прицеле?

И дрогнула тогда у Пушкина рука,

И Лермонтов отправил пулю на дуэли,

А вместе с нею душу, к Богу в облака.

 

И целятся в веках друг в друга поколенья,

И от свинца земной шар тяжелее стал!

Но этот мир от Бога получил прощенье

За то, что был один, который не стрелял.

 

 

 

2018 г.

 

P.S.

 

Первое действие, которое совершает человек в своей жизни – рождение. Природа, Бог и сам человек тем самым на вопрос "быть или не быть" однозначно отвечают: «Быть». Любое последующее действие по прекращению жизни, своей или чужой, – убийство. По отношению к тому, что человек уже есть, вопрос «быть или не быть» фактически означает «убить или не убить себя». Гениальный Высоцкий, гениально перевоплощаясь в Гамлета, почувствовал то, что должен был чувствовать живой Гамлет. Живой Гамлет – Высоцкий почувствовал, что он (Гамлет) задает не тот вопрос, поэтому произведение Высоцкого "Мой Гамлет" заканчивается словами: «И не находим нужного вопроса». При этом Высоцкий в своем произведении указывает на нужный вопрос: «Но я себя убийством уравнял с тем, с кем я лёг в одну и ту же землю». Убийство, которое совершает Гамлет, разрушает всё, поставленный Гамлетом вопрос меркнет после совершенного им убийства. В своем стихотворении я пытаюсь найти «нужный» вопрос и этот вопрос звучит так: «Убить иль не убить – такой всегда был выбор» – «Так, быть или не быть, тому кто на прицеле?» В начале стихотворения я пишу о Высоцком, о его отношении, со слов Марины Влади, к Богу. По словам Марины Влади, Высоцкий не верил в вечную жизнь, и потому «едва ли верил в Бога», "Как и ты, я не верю в жизнь на том свете" – написала Марина Влади в своей книге "Владимир, Или прерванный полёт". При написании стихотворения всегда доминируют чувства. Эта тема на уровне чувственного восприятия очень долго не давала мне покоя. Я почувствовал, что Высоцкий, как и апостолы Павел, который сначала не веровал в Бога, и Петр, который отрекался от Бога, теперь рядом с Ним. Я преподнес небоскреб «Высоцкий», построенный в Екатеринбурге, как святое место, противопоставляя это коммерческому назначению небоскрёба. Я почувствовал то, о чем сегодня пел бы Высоцкий: о «синеглазом парне» – Романе Филипове, чей самолет, как в песне Высоцкого «Смерть истребителя», «напоследок спел: «М-и-и-р вашему дому»», о вере в человека, в которого «теперь едва ли верит Бог», поскольку человек, не взирая на Его заповедь: «Не убий!», погрузил планету в пучину убийств и вечной войны. Далее я отпускаю чувства, мысли, для меня уже не имеет значения, что скажут или подумают другие, со слов «Но быть или не быть – за всех давно решила, и в каждого из нас прицелилась… война» во мне звучит как будто сам Высоцкий, как продолжение Его «Гамлета», «Убить иль не убить – такой всегда был выбор». И нужно уже отвечать на этот вопрос. Пушкин не убивает Дантеса, Лермонтов на дуэли с Мартыновым стреляет в воздух и погибает. Высоцкий пишет стихотворение «Тот, который не стрелял». Бог, я так чувствую, будет прощать этот мир до тех пор, пока есть хотя бы один человек, который не станет стрелять – не станет убивать.