Хорошо-то

А поэт не спешит, курит щурясь и голос веков Ощущает не слухом - всей кожей - и жаждет Изольды. Но настанет черёд его Поле вскопать Дураков И в бесплодную почву с тоской посадить свои сольдо. Он себя ощущает героем эпохи иной. Он ещё не забыл, как горды непокорные пикты, Как коварны друзья, что злословят всегда за спиной, Как враги благородны, призыв посылая на битвы... Чередою смертей и рождений измучен вконец, В ресторане поэт обитает за стойкою бара. В каждом взгляде её серый лёд, в каждом слове свинец. Не от века сего, он, конечно, ей вовсе не пара. Раз за разом на бренную землю приходит за ней, Восхищаясь её красотой неземной беспрестанно, Королём ли, поэтом ли... И с каждым разом верней Понимает, что ей дела, в общем-то, нет до Тристана. Он готов на руках её к брачному ложу нести, Трепеща и робея, как будто с ним это впервые... А она говорит, что ей надо домой к десяти, И небрежно, с ленцой оставляет ему чаевые.