продолжение Колючая правда Победы.

У  их, дипломатов, на всё этикет.
Сквозь подлость--улыбок  искусственный выскал,
А в сумках почтовых: пакет на пакет
Казённые письма и каждое…выстрел
 
Лишь в …сорок  четвёртом, «весёлой порой»,
Лишь   к  «Багратионову  апперкоту»
Открыли  союзники фронт свой, второй,
С армадой  военно-морского флота.
 
Давил их не совести тяжкий груз.
Не славы желали они реванша…
Одна  партизанская Беларусь.
Тот фронт  заменила  гораздо раньше.
 
Боялись! То  было уже не секрет,
Что мы и без них можем справиться сами.
Тогда  уж  Европу известный портрет
«Украсит – подправит  не только усами»
 
Победа, в истории  действий и фраз,
С высот  юбилеев, чем дальше, тем ярче
Нам видится всё: кто, на что был горазд,
Где было фашистам опасней и жарче.
 
Кто  в джипах катил и без боя,  в Берлин
Мечтали  домчать под знамёнами Брэдли,
Да немец  снарядами Эльбу взбурлил,
И  храбрость угрозою смерти проветрил.
 
Четыре героя  в  сражении том
Погибли, к «своим», возвращаясь на берег,
И мы  шли к Берлину сквозь огненный шторм.
У нас -  за сто тысяч  в той битве потери.
 
Статистикой горькой проймёшь ли глупцов,
Сравненья даны для истории сути.
Победа, ты всех ли упомнишь бойцов,
Кто  вверил тебе свои жизни и судьбы?!
 
Почти пол апреля и весь Первомай
Ещё прихватила та  грозная  битва.
Историк, ты памятью «не захромай»
С девизом: «Никто и  ничто не забыто».
 
А мы не забудем, живые пока,
Как алое знамя над ратушей взмыло…
Победа, ты помнишь ли номер полка,
И Костю комсорга, когда это было...
 
Берлин от пожаров до неба  багров
И  слепли глаза, обезумевших  «фрицев»
От стрел,  бьющих  в лица им, прожекторов,
Казалось, нигде, ни за что, не укрыться
 
Сквозь скрежет железа и взрывы домов,
Сквозь грохот орудий  не слышаться стоны…
В глубоких подвалах  прозренье умов:
«К самоубийству  ведёт  оборона»...
 
Наш натиск всё более  яростью креп
И был бесполезен политиков ребус,
Когда с белым флагом   пожаловал Крёбс
Сообщить,  что готов к перемирию Геббельс.
 
Что фюрер их мёртв, и  сожжён его труп.
К прекращенью огня они ждут условий…
Порученец Жукова  не был груб,
Но ответил резко, немногословя…
 
Мы вам не дадим  никуда  удрать.
Некуда, вам  генерал, деваться.
Мы не станем  бумаг никаких марать
До  безоговорочной  капитуляции!
 
Но, нет, огрызается  хмурый  Рейхстаг,
Чуя своё пораженье скоро,
Вот,  с купола сброшен фашистский стяг,
А  с  «Победным» – Кантария и Егоров.
 
Второго мая, в ноль час пятьдесят
С  командой: «нихт шиссен»!   Уже не медлят.
По всей обороне своей вестят:
«Сдаёмся»! И  первым сдаётся  Вейдлинг
 
С гарантией жизни,  в пятнадцать ноль, ноль,
Последние сдались – угрюмы  и     немы,
Но в их котелках…  уже наша      фасоль
Решала другие, крутые проблемы.                  

Двойные стандарты.

Как зыбок на Эльбе задымленный мир.
Солдаты в обнимку, а маршалы строги.
И полон шифровок тревожный эфир,
Холодной войны приближаются сроки.

Под видом защиты от «русских атак»
Советует Черчилль своим генералам:
Трофеи оружия складывать так,
Что б немцам легко оно в руки попало.

У них «под ружьём" ещё сильная рать»
И выдвинут лозунг, что Черчилля тешит.
Выходит – лишь нам недобитков карать
И слуг и соратников фюреров здешних.

Победа близка. Дышит маем она,
Как хочется выжить! Вернуться к любимым…
За Эльбой, на западе стихла война,
А здесь, "русский фронт ещё заститься дымом.

И братья славяне на помощь зовут.
Война собирает на Влтаве «дожинки».
Восставшие в Праге надеждой живут,
Да тает она, как весною снежинки.

И вывод - один: надо, надо успеть!
Держитесь, славяне, а мы то уж «ухнем»
Сумеем победную песню допеть,
Да так, что б слышна была всем тугоухим.

И…двинулись... В ночь, в лабиринте дорог,
Сметая заслоны, не сдавшейся скверны,
Что стала на нашем пути поперёк,
Надеясь на «высшую силу» неверно.

И нет Малиновскому тихих ночей,
Рыбалко и Жадову, и Лелюшенко,
Коневу, Пухову - армии всей,
В «котлах», добивая «шернеровенков»

.* У союзников, в Реймсе, особый денёк…
По радио звон колокольный и пенье…
Вещают - Победа!!! Чья? Нам невдомёк…
День мая седьмой, мы ведём наступленье.

Такая, вот, хроника. В этот же день
Нам сдался Нигоф с гарнизоном в Бреслау.
Историк, очки поплотнее надень,
Что б честно судить о позоре и славе.

«Мозг» армии Шернера пойманный в плен
И взятие Дрездена только детали
Великого дела, что нам повелел
Закончить с почётною миссией Сталин.

Сраженья последнего яростный бой,
Последний убитый в глубоком овраге…
Победа, мы шли на свиданье с тобой
От стен Сталинграда к Берлину и Праге.

Двух танковых армий стремительный рейд
Военных «спецов» удивляет и ныне…
Но шли мы на зов: - «Помогите скорей»!
По – слову и дело нам было святыней.

Свободная Прага, а мы все «в плену»
Цветов и улыбок пражан благодарных…
«В полвека снимаю я с глаз пелену»
И вижу: качают бойцов, командармов…

В Берлине, в Карлсхорсте, торжественный сбор
Союзников Сталин поправил сурово:
Бесчестен был в Реймсе с врагом разговор.
За нами, в Берлине, последнее слово.

На сто двадцать метров коричневый ворс
Ковровой дорожки фашистского босса,
И мебель оттуда, где Гитлер, как вор
Готовил секретный свой план «Барбаросса».

У Кейтеля выпал монокль и он
Споткнулся, знакомым ковром «подковырян»,
С искривленной рожей отвесил поклон
И подпись поставил, что «… капитулирен".