Признание.
В степи седой, ковыль где льётся,
Перун на тройке пронесётся,
Да стяг пылающего дня
Повержен будет. На коня,
Красавца дикого, степного
Взлечу. Пусть Бог меня хранит
И мою землю. Но гудит
Глас колокола вечевого.
К нему стремлю я буйный бег
Души израненной ковчег.
Терзаясь тягостным томленьем,
И мысли грустны торопя,
Часовню зрю на возвышеньи
С кургана древнего. Храпя,
Мой конь лихой к часовне мчится,
Рвет, топчет землю рядом с ней.
С ним всадник спешно разлучится
С тревогой жаждет поскорей.
Чтобы под сенью хладных стен
Понять, что русский дух нетлен.
Быть может сей суровый храм
Воздвигнут предками смиренно
На месте, где почил от ран
На подвиг русич дерзновенный ?
Иль сердце может закалил
Здесь пилигрим святой печатью
И этим Небо вдохновил
Сойти на землю благодатью ?
Край здешний славит гордый люд,
Они лишь честь и Бога чтут.
Склонясь, порог переступил -
Шатер открылся погребальный.
Уж старец тризну завершил,
Вдали расстаял звон печальный
Молитвы вечной. Предо мной
Душа открылась будто книга -
Икона в ризе золотой,
И я пред ней - хмельной расстрига.
Три русских ангела на ней -
Любовь, Язык и Вера. Дней
Я вспомнил праздных суету,
Трудов пустых, непосвященных
Отчизне; что не берегу
Ее красу очей смиренных.
Вдруг вспомнил я, что жизнь умчалась
Прочь от родимой стороны.
Но сердце, сердце с ней осталось
И плачет, жжет из глубины...
Звонарь сгорбленный грузом лет
Мне песнь былинную поет.
Старик качает головой,
Седые кудри серебрятся;
И струны тайной чередой
Меж пальцев призрачно струятся,
Песнь звуков извлекая вновь -
Преданья старины глубокой,
Руси святой, голубоокой,
Ее нестынущую кровь.
Ее сынов глаза слепые,
Жестокость вздыбленных веков,
Ее церквей главы златые
И язвы сорванных оков.
И долго ветер звук носил,
Как будто с ним он вечно жил.
О, как люблю тебя я, Русь!
Такой лишь я тебя запомню!
Лишь о тебе молюсь, молысь!
Лишь о тебе пред смертью вспомню!
Русь!
04.01.1994 г.
Перун на тройке пронесётся,
Да стяг пылающего дня
Повержен будет. На коня,
Красавца дикого, степного
Взлечу. Пусть Бог меня хранит
И мою землю. Но гудит
Глас колокола вечевого.
К нему стремлю я буйный бег
Души израненной ковчег.
Терзаясь тягостным томленьем,
И мысли грустны торопя,
Часовню зрю на возвышеньи
С кургана древнего. Храпя,
Мой конь лихой к часовне мчится,
Рвет, топчет землю рядом с ней.
С ним всадник спешно разлучится
С тревогой жаждет поскорей.
Чтобы под сенью хладных стен
Понять, что русский дух нетлен.
Быть может сей суровый храм
Воздвигнут предками смиренно
На месте, где почил от ран
На подвиг русич дерзновенный ?
Иль сердце может закалил
Здесь пилигрим святой печатью
И этим Небо вдохновил
Сойти на землю благодатью ?
Край здешний славит гордый люд,
Они лишь честь и Бога чтут.
Склонясь, порог переступил -
Шатер открылся погребальный.
Уж старец тризну завершил,
Вдали расстаял звон печальный
Молитвы вечной. Предо мной
Душа открылась будто книга -
Икона в ризе золотой,
И я пред ней - хмельной расстрига.
Три русских ангела на ней -
Любовь, Язык и Вера. Дней
Я вспомнил праздных суету,
Трудов пустых, непосвященных
Отчизне; что не берегу
Ее красу очей смиренных.
Вдруг вспомнил я, что жизнь умчалась
Прочь от родимой стороны.
Но сердце, сердце с ней осталось
И плачет, жжет из глубины...
Звонарь сгорбленный грузом лет
Мне песнь былинную поет.
Старик качает головой,
Седые кудри серебрятся;
И струны тайной чередой
Меж пальцев призрачно струятся,
Песнь звуков извлекая вновь -
Преданья старины глубокой,
Руси святой, голубоокой,
Ее нестынущую кровь.
Ее сынов глаза слепые,
Жестокость вздыбленных веков,
Ее церквей главы златые
И язвы сорванных оков.
И долго ветер звук носил,
Как будто с ним он вечно жил.
О, как люблю тебя я, Русь!
Такой лишь я тебя запомню!
Лишь о тебе молюсь, молысь!
Лишь о тебе пред смертью вспомню!
Русь!
04.01.1994 г.
