ВАСИЛЬКИНА КАРТИНА
И снился Васильке день хмурый,
ещё не холодный вовсе, но уже не благостно летний. И солнца не видно, да что там, всё какое-то тёмное. Будто вовсе и не день, а вечер поздний. И небо серое, вроде и не давит, но до самого асфальта черного, точно туманом с копотью рассеяно.
И одёжки на пацанах тёмные. Шипа в чёрной водолазке по самое горло затянутый, только грудак, да кубики пресса чуть проступают. Черик в безрукавке из кителька школьного. Нараспашку на голое тело. И кителёк тот на нём всё время колышется. Не сидится Юрцу на месте. То на диван приляжет, то повернётся, то потянется. А то и вовсе, ко мне прислонится, изогнувшись пополам, точно ужик...
Серый тоже, облокотился рядышком. Задумчив. Он всегда задумчив, будто и не с нами вовсе, а там, где-то, в себе, под стать серым облакам. Но отчего-то заросший Серёга. Щетина, почти недельная. А ведь... Ведь не растёт-то ещё. Лишь усики чернявые, только–только пробиваются тоненьким пушком - волосинками...
И видел Василька, что пригласил их домой. Испить чего-то крепкого. Оттого, что тяжесть на душе, как и хмарь эта серая. Заволокла всё. И пили они водку русскую. Душевно так и просто, под хлебушек. Без подвохов, обманов. И мир был проще, теплее. Для нас проще...
Не досмотрел Василька, прервался сон. Да и странно всё как-то. Ведь не пили мы тогда, лет по 12 всего-то и было...
2.
Выбравшись на берег из теплой воды Тухлого, пацаны падали на горячий песок, под майское солнышко. Горячей горкой подгребая его под грудь, чтобы было кайфово и удобно. Василька с Юркой Чериком, друг напротив друга, чуть в стороне Саня Шипа с Серёгой.
- Вот скажи, Саня, - спросил тогда Серый Шипу, улыбнувшись чему-то своему, загадочно, - вот чего бы ты хотел?
- П-ц! - проговорил Санёк, переворачиваясь на живот и сгребая в кулак песок. - Вот сейчас бы, закурить, хоть ..чамышный чинарик.
- Черик! - крикнул он с показным недовольством, потянувшись всем телом, - давай, доставай, у тя нычка должна остаться.
- А ху-ху не хо-хо? - хохотнул Юрец, кривляясь, выпятил губы, и еле успел отклониться от летящего в него клубка трусняков и футболок. Он лениво подтянул к себе трико, в кармашке которого в спичечном коробке оставалась пара окурочков. Достал коробок, приоткрыл, рассматривая рыжие чинарики, потом ловко перекинул его Саньку.
- Не, Сань, - продолжал улыбаться Серёга, глядя вверх и счищая с дохлого кремового живота высохший после купания песок, - не сейчас, вот, вообще, ты чего бы хотел?
- Вот, папка бы с мамкой снова сошлись, - затянувшись, уставившись в песок проговорил Саня. - Папка на машине работал, он бы и меня сейчас катал. Мой батя, да.. - проговорил Саня и вдруг замолчал.
- Знаю, Сань, - тихонько ответил погрустневший Серый, выдержав паузу.
- А вот, через десять лет, или даже через двадцать, чего бы хотел?
Словно выскочив из своих мыслей, цыкнув, Санёк сплюнул на докуренный до самых ноготков чинарик и щелчком отбросил его в сторону.
- Ты, наверное, ментом будешь. Вопросы задавать всякие. Маленьким таким задумчивым ментёнком, - чеканя слова и снова улыбаясь, стебался Санёк. - Палочкой будешь помахивать, пок-пок-пок, - и Саня издал чпокающий звук, помахав ладошкой ниже своего пупка. – Вот хочу, чтобы школу нашу опять на ремонт закрыли, и - каникулы! До самых морозов хочу! Чтобы у них опять там какая-нибудь труба прорвалась, и гавном всю школу затопило, чтоб по коридору гавнище, чтоб директору весь кабинет забило, и даже из дверей. Чтобы учиться не надо было, и... Артистку ту,.. ну, что гусара в кино играет. - Саня опустил голову в песок, и заговорщически стреляя глазами на нас, известным жестом со щелчками стал разбивать двумя пальцами одной руки кольцо из указательного и большого – другой.
- Не, Сань, вот серьёзно? – ржал Серёга.
- Да хорош те, Шипа! - не выдержал Саниных отговорок Юрка. - Я вот хочу, чтобы скорей уже коммунизм построили. Чтобы всё, что хочешь - было! Вот, прикинь, приходишь ты в магаз и берёшь всё, что тебе хочется, и всё забесплатно! Деньги отменят! Хочешь, мороженного, пирОжек всяких, велик новый, машину, Волгу новую... Не, Волгу, наверное, не дадут, - нервно, короткими тяжками затягивался Юрка. - В киношку можно будет ходить сколько хочешь, и на «детям до шестнадцати» даже, - и Юрка разулыбался, довольнящий, счастливый, ни капельки не скрываясь перед своими друганцами.
- На море хочу! – отвернувшись от нас на спину и уставившись в белёсое облачко, с обидой проговорил Саня. - Был бы папка, он бы меня давно свозил. Лет через десять,.. - и он сново запнулся, на щеке заблестела мокрая полосочка. - Лет через десять я уже сам везде побываю. Моряком буду, - упрямо проговорил он, - или лётчиком. Вон, неграм хлеба повезу, чтоб не голодали, а оттуда, - и он на секунду задумался, - бананов привезу! Тебе, Серый, привезу и те, Василька,- говорил он с придыханием, - а Юрцу, - и, повернувшись к нему, Саня оттянул уши, выпятил губы и замотал головой, - макаку! С бритой поПкой,- чеканил он слова
- Вот ты, Шипа, с**а, гад! - с деланой обидой в голосе выругался Юрец, и шмоток трусняков полетел в обратку, прямиком Сане в рожицу.
- Я тогда тебе курить не оставлю!
- Не-не, Черик! - закричал Саня. - Тебе тоже привезу. Ты же у меня лучший корешок! Тебе ещё, – и он снова скрючил смешную рожицу, - негритяночку привезу, с черной м**чкой. Ты же дашь и мне её пошпиливать? Мир?
-А вот х.. тебе! - воспрянул Юрец, несдержано застрекотав диким стрекочущим хохотом, как кузнечик...
- А я бы, пэца, - задумчиво проговорил Серёга, - картину бы нарисовал! Не такую, как в музеях, а огромнящую, как дом, или даже больше. А на ней, - мы бы все! Вот, как сейчас. Вон, Шипа улетит в свою Африку. Или Васильку, к примеру, родаки куда-то утянут, а у меня на картине все здеся буйте! - разулыбался обычно серьёзный Серёга.
- О, гонщик, во заливает-то! И не подпрыгивает. Айда его, пэца, - улыбаясь, Саня стрельнул глазами в сторону реки, - остудить.
Юрец подскочил было к Серому, наклонился, но от моего толчка проскочил и занырнул в песок. В итоге мы сражались и катались с Юрцом по всему берегу, - ну, сученок нервный, даже сразу не поймёшь, злится он или стебается. Ну это ж Черик, и столько в нём всяких бесят живут, как ртуть..! Тяжело дыша, я выскользнул от этого ужика и в два прыжка занырнул в реку, где давно уже плавал Серый, которого Саня стащил за ноги прямиком в воду. Ну и Черик, конечно же, на ходу во всё горло вереща какую-то развесёлую херню, занырнул за нами по самому донышку...
Всё это было.
3.
Как и шутил Саня, Серёга в ментовку пошёл. Был участковым. Потом в отделе по борьбе с наркотиками. Видел его, когда из Чечни приезжал, из командировки. Раньше хоть виделись. Да давно нет. Никто его больше и не видел..
У Черика мамка с папкой померли. В один день. Задохнулись от газа. Он ещё пацаном был. Я уезжал тогда, армия – учёба, долго его не видел, а как встретил, узнать-то узнал, только... Страшный стал Юрка. Будто и вовсе не было того солнечного пацанёнка. Опухшая небритая морда, вся поперечными бороздами изрезанная. Волосы почернели, и сам он,.. как-то почернел. И глаза, как сквозь тебя смотрят, тяжёлый взгляд. Всё червонцы шкерял, бухал... Его тоже,.. давно уже никто не видел.
Только с Шипой иногда видимся. Капитан авиации, боевой офицер, после вывода войск… На гражданке водит теперь мусоровоз.
…
И вскакивает Василька среди ночи, душно, сердце ухает, словно филин в ночи, прижмёшь грудь, вздохнёшь глубоко…
И понял он, сон тот чёрный, аж пот холодный липкий по телу выступил: не срослось, не вышло, не случилось! Не тускнеет полотно, как в сказке про Дариана Грея, в детстве прочитанной. Лица на картине у всех светлые, как волоски на маковке Черика, солнцем пронизаны, переливаются …
Пацаны-то,.. только на Серёгиной картине и остались.
И страны уж той нет.
Вспомнилось, что Рузвельт, пожалуй, лучший британский премьер, не задолго перед внезапной смертью, говорил, что выспаться ночью и набраться сил, для насыщенного 16 часового рабочего дня ему помогают детские воспоминания.
Засыпая, каждый раз, он пацаном несётся с высоченной горы на санках по снежной целине, и только ветер и ледяная пыль в лицо..
Я же, стараюсь занырнуть в реку и затащить туда друганцов, или укатить на велике далеко - далеко. Туда.
Туда, где все мы.
Как на Серёгиной картине.
