ЛЕГЕНДА О МАМЕДЕ
Из древних вековых глубин
До нас доходит это имя.
Иван Сусанин не один
Герой великий и поныне.
Громили горцев племена
Татар и турок, генуэзцев.
Во все былые времена
Шли войны между иноверцев:
Аулы жгли и гнали люд
В жестокое засилье, в рабство.
Но знали горцы всегда тут -
Уж лучше смерть, чем в плен отдаться.
Аул адыгов на реке
Куапсе, так она звалась.
Там горы, лес невдалеке,
Долин раздолье, воздух - сласть.
И жил там труженик Мамед -
Кузнец он был, сад обожал.
Растил он фрукты – слаще нет.
Любил его и стар, и мал.
Но гордость – пасека была,
И пчёл Мамед своих любил,
К нему у них любовь жила,
И не жалел для них он сил.
Он обожал чужих детей,
Был очень к людям добр и прост.
И с добротою всей своей
Гостинец - мёд детишкам нёс.
И так бы жить ему свой век
Но вдруг случилась с ним беда,
Как будто на голову снег,
Свалилась жителям тогда.
Здесь берега реки Аше
Пленили воины Мирзы.
Порабощение уже
Грозило им страшней грозы.
Грабеж и плен, и рабства крест
Несли Гирей – Коплен, Девлет,
Стенали племена окрест
Немало страшных долгих лет.
Единства не было средь гор,
Его отсутствие – беда.
Османским ханам дать отпор
Аулы не могли тогда.
И разорялись племена,
Терпели горцы боль утрат,
Тяжелы были времена,
И много не вернуть назад.
Однажды утром в свой аул
Мадин с охоты пришел с гор,
Поднял тревогу – «Караул!» -
Кричал он каждому во двор.
Народ встревоженный вставал,
Почуяв страшную беду.
И в спешке скарб свой собирал,
Стремясь уйти в минуту ту
Через Ашейский перевал,
Забрав детей и скарб, и скот.
От войн жестоких тех устал
Трудолюбивый тот народ.
Но времени совсем в обрез,
Подняться в горы нелегко,
А враг почти уже окрест,
Не увести всех далеко.
Чтобы уйти, наверняка
Подальше от врагов своих,
Оставить надо смельчака,
Чтобы привлек внимание их –
Удар весь на себя принял,
Тем самым – дать другим уйти,
Чтоб разговором задержал
Врагов на пагубном пути.
Мамед, вдруг заявил, что он
Спокойно встретится с врагом.
Хоть внешне был он не силён,
Но внутренняя сила в нём
Была к земле своей, любовь
И чувство долга пред семьей,
Внушали ему вновь и вновь,
Что он пожертвует собой.
Он слов на ветер не бросал,
И все поверили ему,
А он душою точно знал,
Его же видеть никому
И нет надежды никакой
Остаться у врагов в живых.
Не видя истины другой,
Он молча, проводил родных
В далекий и тяжёлый путь
И соплеменников своих,
С молитвой, и всплакнув чуть-чуть.
С душой измученной затих.
В родном ауле он полдня.
Кругом разгром остался, сор,
Ещё мышиная возня.
И вдруг, как волки, с ближних гор,
Вооружёны до зубов,
Наживу легкую ища,
Пришли враги, поняв, улов
Не густ. И злобой трепеща,
Схватив Мамеда, стали бить
Камнями, брошенными в печь.
Стараясь сведения добыть,
Живое тело стали жечь.
Истерзанный, Мамед стонал
От боли, весь в крови, в поту.
Потом, не выдержав, вскричал:
«Я укажу дорогу ту!
Вы только обещание дать
Должны, оставив меня жить,
Что я смогу свободным стать.
Тогда я буду вам служить!»
Глухими тропками шагал,
А смерть шагала по пятам.
Он шёл, а в сердце твёрдо знал –
За перевалом, где-то там
Его народ сейчас спасён,
Семья и вся его родня,
Что смерть вокруг, со всех сторон,
Но он пока что жив три дня.
Спасая их, идёт на смерть,
Как может, борется с врагом,
А страшной силы круговерть
Сегодня обошла их дом.
По тропкам он врагов повёл
Лишь только ведомых ему.
Четвёртый день уже он шёл -
Пред ними перевал в дыму,
Туман, застивший крутизну,
Как море, перекрыл тропу.
Поняли истину одну-
Враги не дали жить ему.
Поняли- их он обманул,
Завел туда – дороги нет.
Навеки там Мамед уснул -
Таков врагам его ответ.
Казнить казнили, но тропы
Назад им больше не найти,
И только к смерти их стопы.
Где жизнь, неведомы пути.
Пути их были нелегки,
Остановились на ночлег
В ущелье узком у реки.
Вдруг, грома взрыв и молний всплеск,
И буря страшная, потоп,
Решил Бог наказать врагов,
Река, взбесившись вдруг, потом
Давала им ответ таков:
Тела дробила на куски,
О скалы разбивая их,
И не щадя врагов людских,
Несла и мертвых, и живых.
Мамед, ещё живой, стонал,
Но он пощады не просил.
Был замурован среди скал,
В цепях, закованный без сил
Спас соплеменников тогда,
Оставшись умирать средь скал.
У горцев в памяти всегда
Вторым Сусаниным он стал.
А замурован он в скалу
У горной речки Куапсе,
Ему возносят похвалу,
Об этом горцы помнят все.
Встают рассветы над хребтом,
И золотится шапок снег.
Мамед, спасавший тогда дом,
В сердцах людских не один век.
Живёт, и вечно будет жить.
В аулах же легенды те
Не зря тогда смогли сложить,
Дань, отдавая красоте,
Любви, добру, героям гор.
Они достойны долго жить.
Их горцы помнят до сих пор,
Хранят и не должны забыть!
И горы в шапках вековых
Спят, тайну тех легенд храня.
Потомству слава таковых –
Уроки завтрашнего дня.
* * * *
Среди кавказских горных круч,
Живёт орёл красив, могуч.
Он древний житель среди гор,
Людьми считался до сих пор.
Есть снежный барс и есть медведь,
Не потревожь никто их впредь!
Не делай, ты для них угроз,
От гор Кавказских будет спрос.
И здесь, на горной высоте,
Не нарушай уставы те.
Здесь никогда не ведут спор
Ни Дух лесов и, ни Дух гор.
В ущельях прячется, здесь тьма,
Здесь знает свой приют туман.
Здесь помнит каждый аксакал -
Живут легенды среди скал.
КРЕМЕНА РАИСА
Июнь 2013 г.