баллада о молчании
Баллада о молчании.
У пушки, искорёженной огнём,
Останки тел…куски костей и мяса…
Лафет в крови и два бойца на нём,
А впереди танк вражий в землю вмялся...
* * *
Их взяли в плен, беспамятных от ран,
Не избежать им было этой доли,
И в хронику, во весь киноэкран,
«Засняли» так, что б фюрер был доволен.
Да. Было… И фашистов – саранча
Летела и ползла, гудя, рокоча,
И что ни день в эфир их вождь кричал,
Германии над миром власть пророча.
Дробился нашей армии костяк,
Могущественной, краснозвёздной силы
И западный запуганный простак
В том видел гибель близкую России.
Но! Вот и осень, а тревожит Брест,
Фронт у Москвы дугой на запад выгнут,
И сведен: « дранг нах остен –
в драп нах вест»*…
Яд русской шутки фюрером постигнут…
Декабрь жуткой сводкой полоснул
И вспомнил Гитлер бегство Бонапарта…
Подумалось: « неужто зря рискнул,
Пренебрегая, августовским пактом»?
« Как выяснить? - Взглянуть врагу в глаза!
Что выкажут в них души недобитых»?
-Тех, первых двух, доставить приказал,
Таких, как есть: худых, больных, небритых.
Телохранитель каждый – монумент!
Хоть на плакат – эсэсовцы по - форме
В сравненьях с пленными –
сам выявит момент:
Чьей армии моральный дух подорван!
1
Строкач Василий - строен и высок.
Иван Дубровин – кряжист,
но пониже,
Да из обоих словно выжат сок
Глаза запали, головы поникши.
Уговорились: молча, устоять!
Куда бы их на пытки не возили…
Но! К Гитлеру?!
Что б... «как рукой достать»…
Не мыслил ни Иван и ни Василий.
А тот глядел,
как окулист « в очко».
К дверному будто
приникал глазку
И, отойдя от пленников бочком,
Прокаркал что-то свите
про Москву…
И поняли: Дубровин и Строкач-
Мала у немцев
от Москвы весёлость,
И здесь, в их биографиях строка
Имеет свою тайную весомость.
Переглянулись только
скосом глаз,
Сверкнувшими
и верой и надеждой…
В архивах сцена та убереглась
Уроком мужества
учёным и невеждам.
От фюрера толмач их вопрошал.
С большою свитой
Гитлер ждал ответа…
Молчание...
Москва дохнула в зал…
В глазах у пленников светилась
ИХ ПОБЕДА!
