Л-О 9. ИВАН-да-МАРЬЯ
Л–О 9. ИВАН-да-МАРЬЯ
Примечание: Л–О – это сокращение от «ЛЮБИТЬ – ОТРАДА!». Так будет называться эта повесть
Таня пришла со свидания с Анютиным соседом.
– Где были? – спросила её Анюта.
– В кино были.
– Что смотрели?
– Не помню.
– О чём хоть?
– Не помню.
Анюта посмотрела на неё изумлённо.
– Сидела и представляла, как вы тут без меня. Ревновала, наверно. Любишь одного, а на свидании с другим. Сказала ему, что больше встречаться не будем. Парень хороший, но душа к нему не лежит. Как будто изменяю любимому.
Анюта посмотрела на Виктора, ожидая от него понимающего взгляда, а потом пожала плечами, покачала головой, будто повторила сказанное ранее:
– Понимаете? Она Вас любит!
Возникшую паузу прервала Анюта:
– Таня, давай под душ! А мы ещё немного почитаем. Тут о моей маме написано.
Анюта в голубом платье с высоким разрезом, демонстрирующим её красивые обнажённые ноги, продолжила чтение черновика повести о ней под названием «Аня». Как говорилось ранее, его друг из Дубоссар, тоже Виктор Васильевич, или Виктор Первый, наговорил её на магнитофон и передал Виктору Второму, нынешнему гостю, в качестве подробного сюжета.
– Я познакомилась с парнем из Латвии, – начала Яна. Это было за пару месяцев до окончания его учёбы в Москве. На Кузьминском пруду. Очень понравился он мне. Встретились три раза. Я заканчивала 11-й класс, но было мне 17 лет, так как в шесть лет школьницей стала. В один прекрасный день Ян пришёл к нам домой с цветами ИВАН-да-МАРЬЯ и попросил моей руки. Мама в шоке. Он заказал телефонный разговор со своей мамой. Та уговорила мою маму отпустить меня на праздник Лиго. Мы тогда ничего не знали о нём.
– Цветок иван-да-марья в букете? Он же очень быстро вянет.
– Как рассказывал мне Ян, он долго не решался, а потом нарвал в лесу (тогда «Вешняки» были окраиной Москвы). Я ухожу сюда не только в тень, но поближе к этому цветку. Вот он! – Яна показала рукой на марьянник, – народное название иван-да-марья. Издали кажется, что он цветет сразу и желтыми и синими цветами. Но цветки у него желтого цвета, а над ними красивые синие листочки, которые как бы прикрывают собой желтенькие цветы. Это делает иван-да-марью очень нарядной травой. Жаль, как Вы сказали, быстро вянет.
– Так вот почему Вы всякий раз приходите именно сюда! Иван-да-марья. А мне отец рассказывал, что ранило его на берегу Днестра среди этих цветов. Только 1-го мая они ещё не цвели. Может быть, как раз здесь?
– Встретила меня будущая свекровь очень радушно. Она рассказала, что представляет собой Лиго и предупредила, что купаться в озере нагишом с парнем, это вовсе не означает иметь с ним половую связь, а сыну приказала:
– Ты девочку не тронь! Вы вначале поживите порознь, разберитесь в своих чувствах, а потом принимайте решение! В таком возрасте по три парня в день нравятся.
Я поступила в медицинский институт. В декабре приехал мой Ян и увёз Рождество встречать 25 декабря. Его мама поговорила по телефону с моей мамой, а потом сказала:
– Дети мои, Ян и Яна, постелила я вам вместе. Яна, твоя мама не возражает. Летом свадьбу отпразднуем. Но заявление в ЗАГС пришлось подавать уже через два месяца.
Родила я Аню первого сентября. Перевелась в медицинское училище, которое было рядом. Потом несчастный случай, и я – молодая вдова, увядшая, как иван-да-марья. Растили Аню втроём: мама, Майя и я. Долго ни с кем не встречалась. Мне казалось, что я этим изменю моему Яну. Потом уговорил меня нынешний муж. Но детей у нас нет. И не будет. Так врачи мужу сказали. Вот и молимся на Аню. Помните, Майя просила Вас привезти Аню к ним, когда будете ехать в Москву? Она ей, как собственная дочь.
Помолчав немного, Яна продолжила:
– Многие думают, что я нагуляла в 17 лет. Я до Яна мужчин не знала. Смотрю сейчас на Аню и вспоминаю себя в её возрасте. Вы уж с ней поласковее, пожалуйста! Может, со временем перемелется. Влюбится в молодого парня. У нас с ней уже почти всё одного размера.
– А поведение, привычки? – решил я как-то изменить тему.
– Когда Аня рассказывала, я легко представила себя на её месте. Вы смотрите на женщин нежно. Я не загораю. Искупалась и домой. Не люблю, когда мужики на тебя пялятся, а ты в купальном костюме из трёх треугольничков. Раньше он был закрытым. Если сегодня такой одеть, будешь белой вороной выглядеть. Уставятся в одну точку, взглядом насилуют. Понимаю, что они мужчины, но не так же откровенно. Укутаться хочется. А Вы как будто ласкаете грудь… и не только… взглядом. Она сама к Вам просится. Я понимаю Аню. Поймите и Вы её.
Сегодня Майя уехала. Напоследок она мне рассказала, что Вы оставили работу в детском саду по окончании четвёртого курса, когда она сдавала экзамены за 10-й класс. Однажды с подругой приходила к Вам в общежитие. Помните?
– Ждали у вахтёра. Я спросил: «Майя, ты ко мне?». Она в ответ: «Познакомься! Моя подруга». Я попросил подождать немножко: «Что-то в желудок надо вбросить. Я быстро».
Подруга, увидев мою реакцию, сказала: «Ну, я вижу, что вы тут без меня разберётесь, поэтому я ухожу». Я кивнул головой в знак согласия.
Прошли пешком от академии до метро «Рязанский проспект», объяснил, что у меня есть девушка, поэтому встречаться мы не будем. А её приходы ко мне в детский сад я рассматривал лишь в качестве желания получить больше знаний по предметам, которые она запустила в связи с занятием балетом. Вашей маме я сам сказал, чтобы она не беспокоилась, я дочь не трону.
– Я видела, как она собиралась к Вам. Подшучивала над ней.
– Я не встречался с Майей вне детского сада, за исключением описанного случая. А занятия с ней помогали мне убить время, которое у сторожа тянется очень долго. Ваша квартира на третьем этаже напротив, поэтому дочь всегда была под присмотром мамы.
– Майя рассказывала мне об этом. Она попросила Вас лишь сделать ещё один круг вокруг квартала, потом видела Вас с девушкой в Кузьминском лесопарке, знала, что Вы в Боровске во ВНИИ работали с гормонами, ферментами, защитились, женились и уехали куда-то.
Позже она услышала о Вас от профессора, говорившего, что какой-то чудак по фамилии Дюкарев предложил что-то там лечить «скотским способом».
Анюта так увлечённо читала о своей маме и бабушках, что не заметила, как Таня присоединилась к ним и просматривает другие страницы черновика повести «Аня». Она перебила чтение:
– Виктор Васильевич, я тут просмотрела кое-что. Складывается впечатление, что оба Виктора – это одно и то же лицо.
– Таня, мне мой тёзка разрешил вносить некоторые изменения в его рассказ, записанный на кассеты. Я настолько вжился в его образ, что порой сам себя ловлю на подобной мысли. Я его хорошо знаю. А теперь вот и Анюту, то есть Аню. Легко будет дорабатывать повесть. Прототипы живые есть. Да и сам я там, как бы. Присутствую. Кое-что от себя добавил. Чтобы читателю было интереснее.
– Мне кажется, Вы тут с датами немного напутали, - сказала Анюта, - и слишком уж я на Таню похожа. Создаётся впечатление, что Анюта и Таня тоже одно лицо.
– А чему удивляться? Писатели обычно списывают своих героев с известных им людей. Вот и я, прослушивая кассеты с записями моего тёзки, дорисовывал Аню, представляя тебя, Таня. Я помню и автовокзал, когда ты ехала сдавать экзамен по химии, и в автобусе больше суток рядом, и домой в поезде…
– Я тоже всё помню, - с грустью ответила Таня, - всё помню. И сегодня сидела в кино, смотрела на экран, но ничего не видела. Вспоминала. Вас видела. Так вот уже с той поездки прошло почти шесть лет. И похороны папы вспоминаю. И на вокзале налетела на Вас. И уроки вокзальные по химии. И в автобусе… Всё до последнего винтика помню. И сегодня сидела в кино, смотрела на экран и ничего не помню, что там показывали.
Анюта перебила грустные речи подруги:
– Так, Виктор Васильевич, договор в силе. Доделываете первые страницы и мне копию. Я рецензирую и высылаю Вам обратно. Мне очень интересно читать и воспоминания Виктора Первого обо мне, о моей маме Яне. Передайте Виктору Первому от меня привет! Я тоже всё помню. А что здесь я успела прочитать и бегло просмотреть дальше, чистая правда. Немного художественного свиста то ли его, то ли Вашего. Но это восприятие вас обоих. Это мне тоже интересно будет. Теперь придвигаем столик и, как прежде, Таня готовит на кухне, я приношу. Потом устроим демонстрацию модных вечерних платьев с высоким разрезом.
– И вилка… упавшая…
– Запомнили? Повторим, - сказала она.
Таня не поняла, о какой упавшей вилке они говорили.
– Будет, Виктор Васильевич. Будет!
– Виктор Васильевич! Мы во сколько завтра летим? – спросила Таня.
– Как можно раньше. Чтобы не позже девяти утра быть в Кишинёве. Мне завтра на работе надо быть.
– Тогда мне надо на час-полтора отлучиться. Я убежала. Демонстрация мод подождёт.
– Хочу узнать, чем там «Аня» заканчивается. Почитаем вместе? Не соврал ли мой Виктор? Виктор Первый, - сказала Анюта.
– Там сцена довольно откровенная описана, - ответил Виктор Второй.
– Она и была такой. Найдите, где об этом!
Анюта принялась читать.
– Вот дуррра! Ну, так мне и надо! Ну, что ж… девственность подождёт до завтра… мне 18 лет будет.
На следующее утро, заходя в приёмную, слышу знакомый голос:
– Ну, эти мужики! Ничего толком не могут сделать! И мой тоже…
– А вот и Виктор Васильевич! – голос моей секретарши.
– Виктор Васильевич, прошу! – ничего не объясняя, Яна взяла меня за руку и почти потащила за собой.
Мои сотрудницы уже были о чём-то проинформированы и выражали полную солидарность с посетительницей, поругивая своих мужей, были единодушны во мнении, что мне надо срочно в чём-то помочь Яне. Благо – идти не далеко.
Заходим. Аня ещё в постели.
– Аня! В твоём распоряжении два часа! А Вы не слушайте её больше! – и тут же удалилась, демонстративно закрыв дверь на два оборота замка.
– Аня, в чём мужики провинились перед твоей мамой?
– Папа у знакомых в Кишинёве что-то забыл и не смог привезти контейнер… Опять поехал на вокзал.
– А я тут при чём?
– Мама поинтересовалась моими вчерашними подвигами. Я рассказала. Она, как ошпаренная, выскочила и побежала со словами:
– Хоть будешь о настоящем мужике вспоминать потом! А то какой-то грубый бугай будет первым, оргазма знать не будешь всю жизнь.
– Эх! Слышала бы моя жена оценку своего мужа, а то я всё "не настоящий", всё делаю не так.
– Я уж и не знаю, смеяться, хохотать или плакать? Я не успела ей сказать, что у меня новый цикл начался. Ещё вчера побаливало. По локти в крови… Ночью поезд. Билеты предварительно взяли. На другую дату не было. Вы обязательно заходите в 6 часов вечера!
Контейнер отправили. В 18 часов мама Ани забрала меня с работы «решать проблемы». Меня благодарили, считая, что Аня поступила в институт, благодаря мне. Я хвалил Аню (пока у мужчины есть руки, губы и язык, он – не импотент). Аня поддерживала высказывания родителей и мне не возражала.
– Я приеду в Дубоссары отдыхать, – сказала она, посмотрев на меня.
Через два года в июне родители Ани приехали продавать квартиру, выбрались на Днестр. Я увидел их на привычном месте под тополями.
– Аня рвалась тоже приехать, но у неё ещё два экзамена.
Раздался звонок. Мобильник взяла Яна.
– Да, дочка. Продали. Завтра выезжаем. Фотографию? Сейчас передам. Он вот подошёл к нам. Телефон передаю папе.
Аня долго о чём-то говорила с отцом по телефону.
– Хорошо, дочка, раз ты так хочешь. Передаю телефон Виктору Васильевичу.
Слышу голос Ани.
– Папа только что согласился, чтобы мама от Вас забеременела.
Я посмотрел то на Яну, то на её мужа. Немая сцена. Молчание нарушил муж Яны.
– Ну, всем всё ясно, надеюсь. Яна, иди с Виктором Васильевичем! Я через пару часов приду. Аня хочет, чтобы мама ей сестричку или братика родила… от Вас, Виктор Васильевич, – с большим усилием произнёс он. Но я согласился при одном условии… чтобы Вы больше никогда не встречались.
– Ревнивец ты, несчастный! – с укоризной произнесла Яна, - никуда мы не пойдём. Ты будешь без конца напоминать потом. Я же говорила тебе, дней на десять позже надо ехать. И Аня поехала бы с нами. Половые циклы надо изучать! Сейчас забеременеть я не могу. У твоей девочки щенки…Они появятся через три недели. Тебе сука дороже… А то, что жена родить хочет… Иди, вон тебя собутыльники заждались…
– Аня хотела, чтобы Вы её такой запомнили, – Яна передала мне фотографию на фоне окна, – а я хотела родить от Вас ребёнка, но муж не соглашался. Сегодня Аня уговорила его. А дальше Вы всё поняли, конечно.
Анюта аккуратно сложила листы черновика повести «Аня».
– Мама у меня современная была. Она о моей влюблённости в моего Виктора знала. У меня не было от неё секретов. Она даже предложила, чтобы первым моим мужчиной был мой Виктор. Вы можете такое представить вообще? Я бы своей дочке, наверно, не предложила такое. Восемнадцатилетняя дочь для матери всё ещё маленькая девочка, а тут такое.
Да что я Вам рассказываю? В повести об этом ведь написано. Вы многие вещи знаете даже лучше меня. Я с удовольствием прочитаю эту повесть, когда вы её отредактируете. Будете высылать мне частями, а я буду возвращать их Вам после правок.
– Договорились, Анюта!
– Виктор Васильевич, я соглашалась с мамой и очень хотела, чтобы первым мужчиной у меня был мой Виктор, но довела его перед этим своими танцами до оргазма. Он спешил домой. Так перед описанным днём у нас ничего не получилось. Я хотела... и боялась. Всё же впервые. Говорят больно бывает. Я этого до сих пор не знаю. Не было у меня первого мужчины до сих пор. Для меня Вы стали почти как он, мой Виктор. Вы поняли о чём я? Только Вы, пожалуйста, сделайте так, чтобы я не испытала сильной боли! Извините, но я буду представлять, что это не Вы, а мой Виктор.
Анюта обняла Виктора и стала целовать его.
Давайте оставим их наедине… в первый раз...
Вскоре вернулась Таня. Показ мод не состоялся. В самолёте Таня сидела у иллюминатора и просила Виктора помочь ей найти пристежной ремень, на котором она сидела. Виктор тоже смотрел в иллюминатор, прикрыв собой Таню от посторонних глаз.
Полёт прошёл нормально.
* * *
Прошло тринадцать лет со дня знакомства Виктора с Таней на автовокзале города Кишинёва
– И в выходные на работе? – голос в телефонной трубке.
– Так точно! Жена думает, что я у любовницы. Первая любовница думает, что я у второй, вторая ревнует к третьей, а я всё пишу, пишу, пишу.
– Узнали?
– Как же папа, у которого рождаются только сыновья, может не узнать свою дочу?
– Игривое настроение у Вас сегодня. С чего бы это?
– Ты, Таня, прервала воспоминания, как я с монголом в Улан-Баторе по-молдавски разговаривал.
– Через полчаса к Вам придёт блондинка. Можно?
– Та блондинка, что 13 лет назад сдавала экзамены в медицинский институт?
– Нет! Помоложе, но личиком похоже.
– Тоня?
– Ещё моложе.
– Не бережёшь ты меня, Таня. В такую жару тепловой удар… того гляди…
– Не хватит! Я же Вас знаю. Я всё помню. До конца дней своих. В вечном долгу перед Вами.
– А блондинка красивая?
– Очень! Отличница. Наташей зовут.
– Ну, тогда, конечно! Такое протеже!
– Я Вам доверяю целиком и полностью. И Наташе о том сказала.
Виктор представил школьницу, а потом Аню-Анюту. Очень красивая Анюта сегодня. Какая грудь! И в постели была хороша. Я ей обещал высылать частями отредактированную повесть "Аня". Есть полчаса. Просмотрю ещё раз, решил он и начал читать черновик в том месте, которое ему самому нравилось. Вот оно.
Для большей убедительности радиопередач я записывал на магнитную ленту наиболее ожесточенные перестрелки, а потом включал магнитофон и на фоне такого шумового оформления вёл репортаж на волнах «Радио Приднестровья».
Пришедшей ко мне Ане сказал:
– На крышу лезу, чтобы сделать записи для будущих радиопередач.
– Возьмите меня с собой! Я только скажу маме.
Роль лестницы выполняли металлические скобы, вбитые в стену. Небольшое отверстие в потолке четвёртого этажа, закрытое деревянной крышкой. Надо упереться о края, повиснуть на руках, выпрямить их и т.д. Я забрался первым. Аня подала мне магнитофон, микрофон и полиэтиленовый пакет с чем-то мягким.
Её фигура почти до талии была на крыше, а дальше требовалась мужская помощь. Я подхватил её со спины ниже груди и вытащил наверх.
– Не надо, – умоляющим голосом прошептала Аня, – не убирайте руки! Я же люблю Вас! Я хочу чувствовать Ваше прикосновение. Ну, почему Вы не хотите этого понять?
– Мне надо присоединить микрофон и включить запись.
– Ну, что мне делать, мой учитель? Научи! Головой я всё понимаю, но лезу к Вам, как кролик в пасть удаву.
– Аннушка! Девочка моя! Красавица. Умница. Да за тобой табунами ходят, а ты нарисовала себе несусветное. И поверила своему образу из детских сказок. Научить? Как? Женщины увидели в мужчинах мужчин, а не брюконосителей, ты слышишь мой голос каждый день по радио, видишь по телевидению, на ступеньках с мегафоном в руках, чувствуешь, как воцаряется тишина на площади. Вот и нарисовала себе в мозгах… Оглянись по сторонам! Сколько парней вокруг тебя, красавицы, ходят…
Аня постелила что-то мягкое, и мы на нём спрятались за каменным ограждением крыши от возможных шальных пуль.
Помните у Михаила Булгакова? «Тиха украинская ночь», «бархатная божественная ночь в алмазных брызгах”. Бездонная глубина в вышине. Как будто о Дубоссарах сказано. Любуйся. Наслаждайся. Радуйся грандиозному пейзажу. Но вот эхом отдает:
– Тра-та-та, – как от крупных капель начинающегося дождя по металлической крыше. Только громче и мерно. Это автоматы и пулеметы Калашникова как бы извещают:
– Быть грому великому!
А вот не так часто, но более отчетливо и настойчиво им вторят крупнокалиберные пулеметы. Как-никак 12,7 или 14,5 мм. Это вам не 7,62 или 5,45. «Крупняк» придает солидность взмывающим в небо трассирующим пулям.
В ночном небе Дубоссар это выглядело зловеще-красиво. Как можно назвать это красотою, если имя ей уродство, смерть, убийства, исковерканные, искореженные судьбы?
Аня прижалась ко мне, взяла мою руку и положила на грудь, пышущую жаром.
– Я поздравляю Вас с днём рождения!
– Так я же родился 6 мая… сегодня – 24 июня…
– Помните, я рассказывала о Латвии, о двух праздничных днях 23 и 24? Жаль, не растёт здесь на крыше папоротник. И озера на крыше нет. Искупались бы нагишом.
– Ах, да! По паспорту – 25 июня.
– Уже 25-е наступило. Думала, что бы Вам подарить? А подарили Вы мне себя. Возьмите в подарок меня! Всю… без остатка. Я же люблю Вас и хочу, чтобы Вы были у меня первым.
– Аня! Милая моя Аннушка! У тебя же сейчас середина цикла (Аня никогда не скрывала этого от меня). Ты же знаешь, что в этот период очень высокая вероятность забеременеть.
– Я хочу подарить маме и папе мальчика. Сколько Вам это повторять? Они думали из детдома взять, но я пообещала им скоро родить внуков. Они Вас боготворят, особенно мама. Мне кажется, она хотела бы забеременеть от Вас, но муж у неё очень ревнивый. Это же надо его жене с другим мужчиной сексом заняться. А я бы хотела иметь братика, отцом которого были бы Вы. Они бы моего сынишку считали своим сыном.
– Тебе ещё школу заканчивать надо. Ты думаешь, обрадуешь их таким подарком?
Вот взмыла и переливается огнями сигнальная ракета, затмевая собой млечный путь и «алмазные брызги». Такие раньше запускали по праздникам. А в дни войны – это, возможно, кто-то доложил о готовности к новым убийствам. Она ещё отчётливее осветила молодое красивое женское тело. Вздымающиеся холмы, готовые взорваться вулканом страсти.
– Обнимите меня! Прижмите к себе!
А вот сигнальная ракета пошла вертикально вверх. По ней трассирующая очередь. Это корректировщик огня ее запустил, чтобы следующий снаряд убил или разрушил больше. Сама же «красавица» лишь пугает своей чарующей улыбкой, за которой не прелесть белоснежных зубов, а скрежет разорванного, искореженного, шипящего металла. Так что ждите «гостинца» по «чумацкому шляху». Аня, поглаживала мою кисть руки сверху.
– Вот прилетит пуля… и всё… А Вы заладили…Война... и когда она закончится? – с трудом промолвила она... Вот прилетит пуля... и всё... как в Бендерах. Несовершеннолетняя. А пуля – дура. Ей «до лампочки» видела ты или не видела... живого... Недавно похоронили Свету в свадебном платье. Говорят, беременной была.
– Успокойся, Аня!
А вот бесцветный, ярко светящийся след, медленно плывущий по ночному небу, а затем после хлопка резко увеличивающий скорость. Это ракета «Алазань». Раньше ею разгоняли градовые тучи. Пока одна. Но вот стая таких «лебедей» плывет вначале неспешно, степенно. Красота неописуемая! А за ней горе и слезы, калеки и трупы, проклятья и стоны, грохот и разрушения, смятение в душах.
И вдруг эта стая летит прямо на нас. Слава Богу, пока не очень быстро и есть время спрятать бренное тело со всем тем, что называется жизнью. Тут восторги в сторону. Не зевай! У этой стаи нравы черного воронья, слетающегося на побоище и ждущего мертвечины. Не долетели…
А вот розоватые быстрые стрелы полетели по две, четыре и с треском разорвались над головой. Это зенитные установки (ЗУ–23–2 или ЗУ–23–4) «Шилка” выпустили снаряды. Тоже было бы красиво, если бы это было в кино, а не наяву. Если бы это не несло смерть и страдания.
Аня обняла мою голову оцепеневшими руками и прижала к груди, пальчиками прошлась по моим губам.
Мощный выстрел. Земля загудела. Задребезжали стекла в окнах. Если с удаляющимся шипением, то это наш снаряд полетел «в подарок» творцам всей этой красоты. А вот снаряд разорвался без всякого предупреждения. Это ответная «любезность». Поздно кланяться, так как осколки с румынскими буквами от него уже улетели. Бойтесь снаряда, который вылетит из того же ствола после корректировки огня!
Животные, растения наполняются человеческими чувствами, способностью различать добро и зло, красоту и уродство, сочувствуя первому и ненавидя второе. От горя даже деревья клонятся к земле и никнут от жалости травы. А тут горячее девичье тело, готовое зачать новую жизнь. Война убивает. Живое требует своё.
Сумасшедший пир, преступная жатва и «бархатная божественная ночь в алмазных брызгах”… на крыше горсовета.
Виктор Второй остановился. Просмотрел ещё раз отдельные места и закрыл черновик повести "Аня".
– Как здорово написано! Я бы так не написал. И зачем мой тёзка наговорил всё это на кассетах. Самому некогда. Придёт время, сам напишет. А то на плагиат похоже. У него несколько научных монографий. Сможет и художественную литературу писать, - размышлял он. Отпечатаю три экземпляра. Один оставлю себе, другой отправлю тёзке, а третий Анюте-Ане, извинившись.
Он вышел на крыльцо, чтобы встретить блондинку по имени Наташа.
– Сколько же ей лет? - подумал Виктор.
– А я и есть та блондинка, что Наташей зовут, - приятный голос за спиной.
– Ба! Чудное мгновенье пред очами моими! Не Сашки ль Пушкина виденье штурмует с тыла?
– И надеется на удачу.
– Настоящая ли отличница – не знаю, а то, что красавица, так это точно! – не погрешив против истины, выдал Виктор. Где мои семнадцать лет?!
– На Большом Каретном. А то приударили бы? - не растерялась девушка.
– Каким был бы результат, позвольте задать не совсем корректный вопрос?
– Я смотрю на одноклассников, как на детскую компанию. Не представляю их в роли отца. Но в толпе не без урода, поэтому не исключаю положительного итога. Я имела в виду в польском понимании этого слова. По-польски «урода» означает красоту, то есть «врода» по-украински.
– Мудрёно. Должен заметить, что комплименты принято говорить девушкам, поэтому я переадресую эти слова Вам. Одновременно дарю мгновенное фото: книга в руке, белая кофточка с расстёгнутой верхней пуговичкой, короткая юбка, ноги... К сожалению, мне по 17 трижды.
– В рамках приемлемого возраста по нынешним временам. Поэтому не теряйте надежду! Хоть в прорубь прыгай от этого пекла, - продолжила девушка, - а ещё больше от слов и мыслей Ваших. А за нестандартные комплименты, спасибо! Тем более, они прямо в тему.
– У такой молодой мамы девушка на выданье?
– Тётя Таня – мамина младшая сестра. Для меня – больше, чем мама. Разница в возрасте не очень большая, поэтому тётя – подруга почти. На её попечении состою.
– А мама?
– Ни папы, ни мамы, ни деда с бабой уже. Дед умер перед тем, как Вы с тётей Таней тринадцать лет назад в Москву ездили. Нет и бабушки. Тоже от рака.
Привезли меня родители. Сами вернулись за вещами и с концами. Многие тогда уносили ноги из Средней Азии. Не всем удавалось. Родственников, кроме тёти Тани, в бывшем Союзе нет. Тётю Тоню окольцевали и увезли в Германию. Детей у неё нет. А тётя Таня из-за меня замуж не вышла. Такая красивая, а вот… Вы же знаете…
– Не знал, что она не замужем. И её старшую сестру, Вашу маму, не знал. Не затрагивалась эта тема. Да, мама… тётя, - поправился Виктор, - очень красивая. Мне она, как представитель женского пола, очень нравится.
– Вы ей тоже не только, как представитель противоположного пола. Наслышана. Историю поездки знаю, с её слов. Это в 1983, кажется, было. Она считает, что если бы не Вы, она не стала бы врачом. Так она ни об одном мужчине не отзывается.
– По Крылову… Петушка хвалит кукуха за то, что…
– … кукух не только красивый, но и добрый, порядочный человек…
– А кукух петушку за что хвалит?
– Петушатам алименты платить не надо до восемнадцати лет, - с грустноватой улыбкой пошутила Наташа.
Читателю! В молдавских диалектах одни и те же слова часто произносят по-разному, заменяя в частности, «п» на «к» или «т». Так «пепт» – женская грудь – легко превращается в «кепт» или «тепт», кукушка – в петушку, а петух – в кукуха.
– Так… первая часть того самого, как его… Марлезонского балета завершена. Пора переходить к подвескам. Какие проблемы Вас привели ко мне?
– Не Вас, а тебя!- поправила Наташа, - я ещё школьница, хотя уже принимала участие в голосовании. Школы не было, где папа служил. Первого сентября первый раз в последний класс. Вот, - показала она самоучитель немецкого языка, - узнаёте свой автограф? Харьков. 1970. Вы подарили его тёте Тоне, собиравшейся в Германию. Теперь это моя настольная книга. Уже целую неделю. Окончу школу и к немцам, наверно. В школе английский, а там, как известно, немецкий. Проблема.
– В Германии переселенцев обучают…
– Обучают, но я хочу врачом стать, как тётя Таня. Экзамены по биологии и химии придётся по-немецки сдавать. Мне сказали, что Вы немецкий язык знаете, в школе биологию и химию преподавали. Учителя, владеющие языком, биологии не знают. Если знают биологию, то в английском языке ещё кое-как, а в немецком – ни бум-бум.
Советовали низко кланяться. Тётя Таня, - повторила она, - часто напоминает мне, что благодаря Вам, она поступила в вуз. И тётя Тоня просила передать Вам благодарность за помощь, оказанную ей. Прошу Вас! Помогите и мне!
– А какие успехи в английском?
– С языками я дружу, а по физике с трудом четвёрки получаю. По математике пятёрки ставят за усердие. Папа говорил, что правило буравчика не для женщин придумали. Техника и женщина несовместимы. Не в ту сторону крутят-вертят. А на Софье Ковалевской природа запуталась, как Вы с монгольским и молдавским языками.
– Они для меня оба иностранными тогда были. Иногда немецкий язык с английским путаю. Вернее, прочитаю статью, отложу в сторону, а на каком языке статья была? Не могу вспомнить. Только содержание в голове остаётся.
Какое-то время я считал, что с папой и мамой надо говорить не одинаково, не понимал, что означает по-русски и по-украински.
А каким врачом хочешь стать?
– Акушером... гинекологом...
– Мне женщины говорили, что роды лучше принимают мужчины. Женщины более грубые в общении с роженицами.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Медосмотры девочек в школе проводили женщины. А мужчинам в этих местах, - она показала на область таза, - никаким мужчинам не позволялось ни руками, ни глазами прохаживаться.
– А ты хочешь биологию в объёме средней школы или глубже? Мои друзья во время аспирантуры в ГДР стажировались по одному-два года. Говорили, что выпускники школ там обладают большей информацией, чем наши. Не удивительно. Они же двенадцать лет учатся.
– Хотела бы в объёме немецкой программы по биологии. Желательно даже больше, в том числе по вопросам, связанным с акушерством и гинекологией. Но это я могу и сама почитать. Атласы у тёти Тани есть. Вы же знаете... она врач. Главное - это немецкий язык. А школьные преподаватели немецкого не знают ни биологии, ни медицинских терминов.
– А я не из простого любопытства спрашиваю. Меня когда-то попросили перевести статью о паровом молоте. Я отказался, так как техническими терминами не только на немецком, но и на русском не владею. Цапфы, кронштейны... Понятия не имею, что это такое. Переводчик должен знать сам предмет.
