из книги Благодарение - Инверсия

ИНВЕРСИЯ

 

 

Оставивши прямой путь, они

заблудились…

 

II. Петра 2, 15.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СЕНДЕГА

 

Где-нибудь на Сендеге лазурной

Отдохнуть бы парочку деньков,

Похлебать ухи из окуньков,

Да ещё бы с девушкой гламурной.

 

Русская природа не ханжа,

И с тобой по-доброму гутарит.

Что-нибудь всегда тебе подарит,

С ней в родстве и тело, и душа.

 

Городской пейзаж – космополит.

Голоса чужие из эфира.

Здесь и осень, как гражданка мира,

Вроде не по-русски говорит.

 

Русскость нынче в глубь страны уходит,

В дальние деревни и поля.

Поджидая, может быть, меня,

Костерок на Сендеге разводит.

 

БАГРЯНЕЦ

 

«Окрасился месяц багрянцем,

Где волны бушуют у скал»…-

Споём песню русскую, братцы,

Давно я её не певал.

 

В ней есть затаённая сила

И гордость, и верность, и боль.

 

Уж коль погибать, то красиво,

Тем более, что за любовь.

 

Мы тоже ушли в непогоду

И сами себе же во зло

Изменщикам дали в угоду

Судьбу свою, словно весло.

 

Поладить с пучиною трудно.

Она за волной шлёт волну

На наше разбитое судно,

Забытую Богом страну.

 

«Окрасился месяц багрянцем,

Где волны бушуют у скал…»-

Споём песню русскую, братцы

 

ПЕРЕЗАХОРОНЕНИЕ

 

Из Мавзолея воровато

Несли и жгло огнём плечо:

-В могиле будет сыровато,

Не то, что рядом с Ильичом.

 

Октябрь стоял, и за стеною

Уже готовился парад.

А он прощался со страною

Без слёз, без слов и без наград.

 

Прожекторов под вечер вспышки,

Шинелей нервная возня.

Когда забить решили крышку,

Искали долго два гвоздя.

 

Вот, наконец, нашли, забили

И вниз спустили на ремнях.

Плитой бетонною накрыли,

Землёй засыпав второпях.

 

И горсть земли украдкой кто-то

Неловко бросил, словно вор.

Цветочница, как прорезь дзота,

Смотрела холодно в упор…

 

ЦАРЬ

 

Он, говорят, был пьян в дрезину,

Когда давал приказ крутой.

Напившись крови керосинной,

Рычали танки над страной.

 

И с площади – по окнам беглым.

Танкисты в штатском, под хмельком.

 

Горел, чернел парламент Белый,

Посмевший спорить вдруг с царём.

 

 

БОГОМ ДАННОЕ

 

Россия – Родина… Как много

В том слове, данном нам от Бога.

В нём синий взор, в лугах роса,

Невесты русая коса,

Ручей студёный, дождь, туманы

И тихая улыбка мамы.

Да свет берёз, и ландыш белый,

И первый снег, такой несмелый,

Крик журавлей и грусть-тревога,

И бесконечная дорога,

Наш первый шаг, последний вздох

И дома отчего порог,

Да Волга-матушка, река

Через века и на века…

 

Пусть неуютно и зябко в стране,

Может, когда-то оттает.

Нам всё равно ни тебе и не мне

Эту страну не оставить.

 

Все мы когда-нибудь здесь прорастём

Синему небу навстречу

Песней черёмух, раскосым дождём,

Травами, русскою речью

 

 

ЗОЛУШКА

(БАЛЛАДА)

 

На пригорках российских, на солнышке,

В дождь и ветер, и в снег голубой

Церкви русские - тихие Золушки,

Очень схожие с нашей судьбой.

 

Взор небесный да крест золотится,

Словно в платьице белом стоит

Повстречает, чуть-чуть удивится,

Что у вас не совсем здешний вид.

 

Поклонитесь ей низко, без гордости,

У нее за плечами века,

Где дождями обиды да горести,

Радость редкая сквозь облака.

 

Не для славы, а душ своих ради,

Понимая, что это судьба,

Храмы ставили русые прадеды,

Пот стирая с высокого лба.

 

По кирпичикам, как по словечкам,

Сотворяли поэмы свои

О земном, о небесном, о вечном

И о том, что нас нет без любви.

 

Дед Семен мой и бабушка Катя

Целовались в уста под венцом,

В этой церкви крестился мой батя,

А вот я не успел за отцом.

 

В тридцать первом, когда бушевала

По колхозам огульная рать,

Церковь, видно, кому-то мешала,

«Пережиток» решили убрать.

 

Крест снимали и стены ломали,

Самогоном и матом чадя.

Вряд ли только тогда понимали,

Что корежат и губят себя.

 

А она с искалеченным телом,

Безъязыко смотря на народ,

Что-то, видно, сказать все хотела

О беде, что к нам скоро придет.

 

И когда нас беда обнимала

Так, что ребра ломала не раз,

Церковь выстоять нам помогала,

Заступаясь пред Богом за нас.

 

А потом по-язычески древне,

Грех позвав к почерневшим губам,

Над сожженной молилась деревней,

Посылая укор небесам.

 

…Время лечит нам боли и раны,

Просветлеют, захмурятся дни.

Возрождаются прежние храмы,

Что душе нашей русской сродни.

 

Край родной. Он без нас сиротеет.

Позовут вдруг родные места.

Пишут мне, что деревня пустеет,

Церковь также стоит без креста…

 

 

 

СВАТОВСТВО

 

Подвенечное платье захватано,

И печаль на устах, и тоска.

Мы судьбу свою снова просватали

За чужого для нас мужика.

 

Неказистый и ей не по росту.

Лоб высокий, а сам низковат.

И опять всё пойдёт не по госту.

Ну а кто кроме нас виноват…

 

 

СРЕДИНА

 

Равнинность, открытость без края,

Срединная, светлая Русь.

Здесь наша судьба вековая,

Которой я с детства горжусь

 

Не с этих ли тульских, орловских,

Пречистых и ясных полян

Смотрел в небеса князь Болконский

И древний язычник Боян.

 

Не здесь ли у Дона, где травы

Росою умыты с утра,

Священные гимны Державы

Поют вековые ветра.

 

Сюда ли, где сердце России,

На помощь столице пришли

Полки с Костромы, из Сибири,

С единой российской земли.

 

Неужто теперь не под силу,

Ужели с колен нам не встать.

Скажи нам, ответствуй, Россия,

- А это нам вместе решать…

 

 

ВИДЕНИЕ

 

Где Русью пахло – пустыри,

Земля, которая не родит,

И русский дух в леса уходит,

В далёкие монастыри.

 

Как тучи, стелются опять

Орда гортанная, тевтонцы,

Пятно ползучее на солнце,

Похожее на букву на ять.

 

Когда затмение сошло,

На поле боя воин ожил,

И колокол на храме Божьем

Звонит призывно и светло.

 

НАЗИДАНЬЕ

 

Кавказ в огне. Вражда и беспредел,

И запах плена приторный и мерзкий.

Союз Советский выжить не сумел,

Скончался тихо в пуще Беловежской.

 

Пройдя огнём, враждою испытанье,

Сумеем ли вновь сплавиться в народ.

Или пришёл сегодня нам черёд

Примером стань другим для назиданья

 

 

КОРАБЛИ

 

Задушевною песнею греясь,

Сказ ведёт гармонист пожилой,

Как сражались «Варяг» и «Кореец»

И погибли в пучине морской.

 

Рассказала гармошка, проплакала,

И не спала почти до утра

Вся деревня с названьем «Бурлакино»,

Где осталось два только двора.

 

Затерялась в сугробах, в колдобинах,

Но мерцают живые огни

Вопреки всем житейским пробоинам,

Словно в море ночном корабли.

 

Посредине России, в безмолвии,

И как будто в чужих берегах,

Две избы под рыданье гармони

Тонут в русских холодных снегах.

 

 

 

ДАЛЬ

 

Подвернулась судьба нам вагонная.

Тяжелей и прицельней свинца

Эта русская даль заоконная,

Ни начала где нет, ни конца.

 

Мы в плену векового величия,

Необъятность повсюду видна,

Но сегодня, хотя б для приличия,

Отдохни, отойди от окна…

 

 

МОСКВА

 

Черкизовский рынок, Измайловский парк.

Москва нынче стала крутая.

Идёт на тебя и грохочет, как танк,

Хотя и столица родная.

 

Простим ли замашки заморских трущоб,

Рублёвки пиратские шхуны.

Мы помним ещё, как Никита Хрущёв

Дожить обещал до коммуны.

 

Да ладно с коммуной. Утопия всё ж,

Но равенства принцип от Бога.

Сегодня, похоже, пошёл он под нож,

А с ним и хорошего много.

 

Сияет, ликует, пирует Москва,

Не очень чиста пред Законом.

Когда процветать будет только она,

Не быть нам единым народом.

 

Стою у Кремля. Холодок от стены.

Дыхание храмов благое.

Послышится, сердце здесь бьётся страны,

И вроде пока не чужое…

 

 

НЕВЕРНОСТЬ

 

Над нашей Родиной не дым,

Она почти дотла сгорела

И защитить себя не смела,

Надеясь, что мы устоим.

 

Мы не сумели. Живы вроде

И пепел трогаем страны.

Её неверные сыны,

Когда-то братские народы.

 

 

ГРАД

 

Не дорожим тем, что имеем,

Клянём былое невпопад,

Хотим построить новый град,

Спешим, боимся не успеем.

 

Потом уже в конце сует

Сумеем ли понять сурово,

Что мы остались вдруг без крова,

А града нового всё нет…

 

 

КУДЕСНИКИ

 

Понахмурятся дни, понасупятся,

Неприязни своей не тая,

И опять в нашей жизни распутица,

Не туда повела колея.

 

Сквозь базары и рынки фальшивые,

Где с лотка продадут и тебя,

И деревни, как вдовы, тоскливые,

Там мерцают два только огня.

 

Притомились, поникли ровесники,

И страна вроде им не родня.

А из леса выходят кудесники

И медведя ведут, не коня.

 

Под уздцы и под сбруей шелковою,

Да с заморским ковром на спине.

И ведут они речь незнакомую,

На каком-то чужом языке.

 

Постоят мужики да послушают,

Пот сотрут с невысокого лба.

- Может, всё, что ни есть, оно к лучшему,

Такова, видно, наша судьба.

 

Что спросить с них, неправдой измученных,

Молодым же вообще невдомёк,

Что медведь, специально обученный,

И похоже, «троянский конёк».

 

Приведут, улыбаясь приветливо,

И затеют с толпою игру.

Обкрадут, облапошат, разведают

И откроют ворота врагу.

 

Научиться пора бы попробовать

Лжеконей, лжецарей разглядеть

И любовь, так сказать, всенародную,

Подставную, как этот медведь.

 

 

 

ПОМИНКИ

 

Кому поставить всё в вину,

Когда уж страсти отгорели.

Давай помянем, брат, страну,

Где мы родились и взрослели.

 

Она в историю ушла

И нет её уже в помине.

Но Родина у нас одна.

- А где теперь она отныне?

ДЕЛО

 

Господь всё видит, верю в это.

Придёт ещё России день,

Когда сойдёт чужая тень

И сгинет в половодье света.

 

Пусть над страною нынче мгла,

Что гнёт к земле, ломает тело.

Осталась бы душа жива,

А остальное – наше дело.

 

ГАЛЕРЫ

 

Попала снова Русь под иго,

И пришлый властвует язык.

Был ятаган, германский штык,

Теперь насилие эфира.

 

Пожарным промывают краном,

Полощут души и умы.

Сидим послушно, как рабы,

Не на галерах, на диванах.

 

Глядим, чужое пиво пьём,

Палёное вкушаем слово.

И вряд ли встанем и пойдём

На поле наше Куликово.

 

Интернет

Опять пришельцы на Руси,

И мы им отдаём поклоны.

Горланят, каркают вороны,

Язык чужой понятен им.

 

Непрядвы меркнет дальний свет,

И солнце русское в закате.

Князь Дмитрий не сбирает рати,

Сидит и смотрит интернет.

 

 

ЛЕШИЙ

 

Мне ли тебя не утешить,

Я приглашу не в кино.

Старый знакомый мой, леший,

Звал меня в гости давно.

 

В пору бежать в глухомани,

Чтобы себя обрести.

Будем писать там романы,

Можно и лапти плести.

 

Лучше пусть лапти, чем эта

Пошлость и грех напоказ.

Черни из высшего света

Нынче совсем не до нас.

 

Впрочем, и мы не безгрешны.

Смута, она и в душе.

Жив ли теперь этот леший,

Может, и сгинул уже.

 

 

ЛАДОГА

 

Все перед Господом равны,

Но есть привычка к униженью.

Предавшись ложному внушенью,

Молчат российские сыны.

 

И колокольчик под дугой

Не прозвенит над русской степью.

Усталый ворон мерной тенью

Кружит над павшею страной.

 

Неужто это на века,

Блокаду духа не разрушит

Святая Ладога-река,

И не проснутся наши души…

 

 

РАСКОЛ

 

Зовите Русь не к топору,

Нужна ли снова нам «Аврора».

Не лучше ли воззвать к уму

И к единению народа?

 

Опять раскол в стране идёт

И приближает катастрофу.

Взрывчатку смертница несёт,

Как будто всходит на Голгофу.

 

Разборки, рэкет, злость кругом

И море лжи, палёной водки.

Кто виноват? Куда идём?

Что надрываем свои глотки?

 

Разделены мы все рублём,

Ценой, стеной, враждой к чужому.

И в храмы разные идём,

И молимся там по-другому.

 

Ну как теперь объединить

Бомжа, шахтёра, олигарха,

Судью, преступника, монаха,

Где нас связующая нить?

 

В мече ли, ворога разящем,

В полузабытой старине,

В грядущем или настоящем,

А может быть, в крутом вожде?

 

В душе ли русской, где тревоги,

Печаль и радости слились,

Иль в песне той, что о дороге,

Где потерялась наша жизнь?

 

А может быть, в иконном лике

С утра заплаканных полей,

В лесном ручье, в прощальном кличе

Проплывших в небе журавлей?

 

В призвании гостей варяжских,

Что к нам придут не налегке,

В пророчествах волхвов славянских

На древнем, вещем языке?

 

В суде ли праведном и строгом,

Что и твою узрит вину,

В любви к Отечеству и Богу

И в общей боли за страну?

 

Иль всё-таки в Господнем гласе,

Что строго к нам с небес взовёт:

«Ищи, народ, пути к согласью,

Беда идёт»…

 

 

ВЫБОР

 

Зачем такая мне любовь,

Не соловьиная, скупая,

Не сладка ягода лесная,

Солоноватая, как кровь.

 

Зачем такая мне любовь,

Немилосердная, нагая,

И явно, видно, не из рая

И с адом схожая судьбой.

 

Зачем такая мне любовь,

Скажите, ангелы, спасите

И от неё освободите.

 

-Нет, пусть останется с тобой.

Не вы, она вас выбирает,

Себе послушных оставляет.

Чего ты мучаешься зря,

Ведь это Родина твоя.

 

 

СУТЕНЁР

 

Была когда-то хохотушка

И гордость девичью блюла.

Он что-то ей сказал на ушко,

И вмиг доверилась она.

 

Теперь глядит на нас убого.

И ни при муже, ни вдова,

Забывшая про честь и Бога.

Вы догадались, кто она.

 

Хоть сутенёр уже в могиле,

Его подельники живут.

Пока приветили, умыли,

Потом и в рабство продадут.

 

 

МОЛЧАНИЕ

 

Не первый год опутывают нас.

Мы не рабы, но почему так кротки.

Неужто дело только в русской водке,

Что пьём с утра, не морщась, словно квас.

 

Прости меня, что этот сказ начал

О том, что в храм они, крестясь, входили

И пред иконой лживо говорили.

Народ молчал, и ты, Господь, смолчал…

 

 

Дворня

 

Бояре думские сидят,

С крыльца толкают дьяки речи,

А мы стоим, сутулим плечи,

Как будто триста лет назад.

 

Такая рухнула страна.

Плечом, словцом не поддержали.

Куда, за кем тогда бежали.

Теперь не помним имена.

 

Кряхтит дворовая толпа.

На водку барин не скупится.

Проснёмся утром, чтоб напиться

И позабыть самих себя.

 

ЛИЦО

 

Я не узнал лица страны,

Когда она вдруг обернулась

И как-то жалко улыбнулась,

Не спрятавши своей вины.

 

Не ей бы надобно стыдиться.

Мы не смогли красу сберечь.

Но не об этом нынче речь,

А что любить и чем гордиться…

 

 

ПЕРВООЧЕРЁДНОСТЬ

 

Не удивить сегодня Русь

Мудрёным словом иль наукой.

Она почтёт всё это скукой,

А спорить с ней я не берусь.

 

-Да тут не спорить, друг мой, надо,

Мы с нею кровушки одной.

И время вместе со страной

Себя вытаскивать из ада.

Наука тут не так нужна,

Хотя потом нам пригодится.

Сегодня надо исцелиться

Душой. Она у нас больна.

 

 

ПЕРЕЦ

 

А нам без Родины не жить.

Она в крови у нас, под сердцем.

Хотя и жжёт позлее перца,

Но всё равно не разлюбить.

 

Пусть будет худо тем, кто сдал

Страну, народ свой по дешёвке.

Шумят осины, есть верёвки,

И будет лишним пьедестал.

 

Придёт ещё Всевышний суд.

А, может, и чуток пораньше

На криминальном где-то ланче

Им головёнки оторвут.

 

 

СПАРТАК

 

Страна в наркозе. Топчутся хирурги.

Ножи, тампоны, лампы, провода.

Высокая больничная стена.

Омон внутри, спецназ стоит снаружи.

 

А за стеной толпа, базар, кабак

И мужики кирпичные в тойотах.

Глядит на них сквозь прорезь пулемёта

Парнишка худенький Спартак.