Вам
Были соразделителями со мной единых зрелищ,
И, за столом присутствуя, они б
Мне не воскликнули б: "Что, что, товарищ,
мелешь?"
Боец, боровшийся, не поборов чуму,
Пал около дороги круторогий бык,
Чтобы невопрошающих - к чему?
Узнать дух с радостью владык.
Когда наших коней то бег, то рысь
вспугнули их,
Пару рассеянно-гордых орлов,
Ветер, неосязуемый для нас и тих,
Вздымал их царственно на гордый лов.
Вселенной повинуяся указу,
Вздымался гор ряд долгий.
Я путешествовал по Кавказу
И думал о далекой Волге.
Конь, закинув резво шею,
Скакал по легкой складке бездны.
С ужасом, в борьбе невольной хорошея,
Я думал, что заниматься числами над
бездною полезно.
Невольно числа я слагал,
Как бы возвратясь ко дням творенья,
И вычислял, когда последний галл
Умрет, не получив удовлетворенья.
Далёко в пропасти шумит река,
К ней бело-красные просыпались мела,
Я думал о природе, что дика
И страшной прелестью мила.
Я думал о России, которая сменой тундр,
тайги, степей
Похожа на один божественно звучащий стих,
И в это время воздух освободился от цепей
И смолк, погас и стих.
И вдруг на веселой площадке,
Которая, на городскую торговку
цветами похожа,
Зная, как городские люди к цвету падки,
Весело предлагала цвет свой прохожим,-
Увидел я камень, камню подобный, под коим
пророк
Похоронен: скошен он над плитой и увенчан
чалмой.
И мощи старинной раковины, изогнуты
в козлиный рог,
На камне выступали; казалось, образ бога
камень увенчал мой.
Среди гольцов, на одинокой поляне,
Где дикий жертвенник дикому богу готов,
Я как бы присутствовал на моляне
Священному камню священных цветов.
Свершался предо мной таинственный обряд.
Склоняли голову цветы,
Закат был пламенем объят,
С раздумьем вечером свиты...
Какой, какой тысячекост,
Грознокрылат, полуморской,
Над морем островом подъемлет хвост,
Полунеземной объят тоской?
Тогда живая и быстроглазая ракушка была его
свидетель,
Ныне - уже умерший, но, как и раньше,
зоркий камень,
Цветы обступили его, как учителя дети,
Его - взиравшего веками.
И ныне он, как с новгородичами, беседует
о водяном
И, как Садко, берет на руки ветхогусли -
Теперь, когда Кавказом, моря ощеренным дном,
В нем жизни сны давно потускли.
Так, среди "Записки кушетки" и
"Нежный Иосиф",
"Подвиги Александра" ваяете чудесными
руками -
Как среди цветов колосьев
С рогом чудесным виден камень.
То было более чем случай:
Цветы молилися, казалось, пред времен
давно прошедших слом
О доле нежной, о доле лучшей:
Луга топтались их ослом.
Здесь лег войною меч Искандров,
Здесь юноша загнал народы в медь,
Здесь истребил победителя леса ндрав
И уловил народы в сеть.
16 сентября 1909
Разбор стихотворения классика «Хлебников Велимир» — «Вам»
Анализ стихотворения «Вам (Могилы вольности - Каргебиль и Гуниб...)»
Стихотворение Велимира Хлебникова «Вам...» — это сложный, многослойный философский и поэтический травелог, написанный под впечатлением от путешествия по Кавказу в 1909 году. В нём переплетаются исторические реминисценции, размышления о природе, судьбе России, математике и божественном начале. Это манифест хлебниковского мировидения, где всё связано со всем.
С первых строк поэт обращается к «могилам вольности» — кавказским аулам Каргебиль и Гуниб, которые для него становятся символами трагической, но гордой борьбы за свободу. Он декларирует своё родство с ними, называя их «соразделителями» своих «зрелищ». Хлебников примеряет на себя роль бойца, который «не поборов чуму», пал, но сохранил дух «с радостью владык». Этот трагический пафос задаёт тон всему произведению.
Центральная тема стихотворения — попытка осознать непостижимые законы мироздания. Хлебников противопоставляет два способа познания:
- Интуитивно-чувственный: созерцание природы («гор ряд долгий», «бело-красные просыпались мела»), полёт орлов, красота Кавказа, которая «страшной прелестью мила».
- Рационально-математический: «заниматься числами над бездною полезно», «вычислял, когда последний галл умрет». Здесь проявляется ключевая для Хлебникова идея о том, что математика и числа — это ключ к пониманию времени и истории.
На фоне величественных кавказских пейзажей рождается грандиозная мысль о России: «Я думал о России, которая сменой тундр, тайги, степей / Похожа на один божественно звучащий стих». Россия для поэта — это не просто страна, а целостное поэтическое высказывание, божественный текст.
Кульминацией становится встреча с могилой пророка («камень, камню подобный»). Этот образ становится точкой сборки всех смыслов. Камень — свидетель древних эпох, «ракушка» и «учитель» для цветов. Он связывает доисторическое прошлое (морское дно, раковины) с настоящим и будущим. Хлебников создаёт мистерию, языческий обряд поклонения «камню священных цветов». В этой сцене природа, божество и искусство сливаются воедино.
Финал стихотворения — это эсхатологическая и историческая ретроспектива. Образы «тысячекоста», Садко и Искандра (Александра Македонского) выводят размышления поэта на уровень мировой истории, где война, завоевания и покорение («загнал народы в медь») сменяются метафизической тишиной и поклонением вечности.
Стихотворение «Вам...» — блестящий образец хлебниковского «сверхповествования», где личное переживание становится космическим, а прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.
Рекомендации для прочтения:
- Велимир Хлебников — «Заклятие смехом», «Бобэоби пелись губы...», «Кузнечик». Эти стихи позволят глубже понять его поэтический язык и «заумь».
- Владимир Маяковский — «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник». Для сравнения футуристической энергии и трагического пафоса.
- Александр Блок — «Скифы», «На поле Куликовом». Для сопоставления с символизмом и размышлениями о судьбе России.
- Борис Пастернак — «Сестра моя — жизнь». Для проникновения в поэзию, где природа и бытие неразрывно связаны.
- Николай Гумилев — «Капитаны», цикл «Шатер». Для знакомства с другим взглядом на экзотику и путешествия.
