КОЛХОЗ И ЗАРАБОТАНАЯ МУКА

Дорогие друзья, не буду мучить вас стихами о студенчестве, хотя они тоже есть. Прочтите просто мой рассказ о том прекрасном времени. Может быть однокурсники прочтут и вспомнят то золотое время. Знаю, что в конкурс не попаду, но всё равно - прочтите

 

В 1956 году я окончила десятилетку и поступила в г. Златоусте в торговый техникум сразу на третий курс. Общежития не было. Поселились на частной квартире, нас было четыре девочки. В первый же месяц сентябрь

отправили нас в г. Миасс в колхоз убирать картофель. Техникум нам выделил по одному байковому старенькому одеялу, в «придачу» — молодого преподавателя, парня тридцати лет. Но он казался нам, тогдашним девчонкам, семнадцати-восемнадцати лет, — уже не молодым,

а солидным мужчиной. В течение месяца, когда мы находились на уборке картошки, у него с одной нашей девчонкой завязался роман. Мы все с интересом наблюдали, что же из этого получится. Себя мы считали еще тогда слишком юными девчонками для тридцатилетних. Ничего не вышло, кончилась уборка — кончился роман. Конечно, завидовали их прогулкам по золотому лесу, оказываемому подружке вниманию и так далее. Златоуст расположен на гористой местности Урала. Кроме того, лесистые горы, множество озер от Челябинска до Златоуста были очень впечатляющим ландшафтом. Пора была еще не очень холодная, лес в золоте, сухо.

Привезли нас в район озера Чебаркуль, в какой-то дальний колхоз. Поселили на окраине в старой конюшне, сделав нам нары, покрытые соломой и нашими одеялами. Спали, по трое-четверо, не раздеваясь. Переодевались в маленьком закутке. Преподаватель тоже проживал

с нами в этом же сарае. Топилась всю ночь печурка, во дворе на костре готовили еду. Умывались в речке, она протекала метрах в двадцати. Целый месяц мы не были в бане, которую стали требовать у председателя. Наконец в одном дворе в деревне, нам натопили баню, заходили по пять человек. На тридцать не было рассчитано ни воды, ни тепла, и последняя пятерка уходила намыленной, помытой наполовину, только и всего, что мокрые. Но мы были молоды и не унывали. По утрам приезжал к нам председатель, стучал кнутом в дверь, привозил ведро молока, хлеба и кусок мяса. Молоко и хлеб шли на завтрак, а мясо девчонки с картошкой готовили на ужин, они оставались у нас поварихами, не работая в поле. Обедали мы на полевом стане. Работа была тяжелой, скучной, пища однообразной, стимула никакого. Прошло несколько дней и вдруг утром видим, что в другом сарае, напротив нас, поселились ребята. Ночью туда приехали ребята из ФЗО, и жизнь наша стала набирать другой оборот. Они приехали с сухим пайком: сахар, какао, чай, крупы, печенье, а это что-то да значило для нас, девчонок. На общем совете решили питаться вместе. С нашей стороны две девчонки — постоянные поварихи, а с их стороны два мальчика, чтобы поддерживать костер, носить воду, в общем, были в помощниках.

Мясо, хлеб, молоко, а картофель мы брали с поля — этого нам всего хватало, плюс общие лакомства. Жить стало веселее: вечером у костра танцы, игры, какие-то симпатии. В поле днем ребята на себя брали погрузку корзин в машину. Да и, вообще, стимул повысился, даже работать стало веселее. Были дождливые дни, когда мы сидели по своим сараям. Тогда у нас работала почта. У каждого из нас был свой номер, и почтальон носил записки от одного к другому, было интересно. Дурачились, рисовали спящим углем рожи, связывали ноги, прикладывали печеную картошку

к подошвам спящих, визг, писк, дурачились по полной программе. Шкодили мы тоже. На озере пару раз ловили гусей. Перо и кости шли в костер, мясо жарили на вертеле не потому, что голодали, а просто дурь била ключом.

На краю села у одной бабки попросили три-четыре подсолнуха. Она не дала, тогда мы ей сделали «стукалку». Забрались ночью в палисадник, булавкой прикрепили привязанную ниткой к раме картофелину. От нее — длинный шпагат через дорогу и в бурьян, где спрятались сами. Дождались, когда бабка уснула, стали дергать за шпагат, картошка била по стеклу. Отвлекая бабку таким манером, наломали шляпок от подсолнухов. Были очень довольны — и семечки добыли, и бабке отомстили, напугав ее. Утром председатель пришел нас ругать, но следов не было, костер все сжег. Да от скуки, что только ни сделаешь, ведь не со зла это — молодость, дурь в башке. Он это тоже понимал, сильно не ругал.

Однажды все мы, девчонки и ребята, пошли в деревню на танцы. Носили мы все тогда спортивные шаровары (брюк тогда не носили, косметикой не пользовались). Мы, девчонки, одели спецтужурки ребят с всякими нашивочками, значками, надели их фирменные фуражки, спрятав свои косы. Ребята из нас получились — просто загляденье. Деревенские девки таяли перед нами, а мы, все больше входя в роль ребят, пытались их прижать, поцеловать. Деревенские парни не сразу поняли наш ход и стали готовиться здорово нас, «наглецов», поколотить. Нас предупредили об этом вовремя. Ничего не оставалось, как тут же, на площадке, раскрыть свою шутку, иначе нам было бы несдобровать. Поворот такой ситуации был неожиданным. Девчонки, мы явно выигрывали перед деревенскими, все мы уже имели образование — десятилетку, да и сами были все городскими,

даже по тем временам модницами. В общем, мы покорили деревенских ребят сходу, и нам не стало от них покоя. Они стали приходить к нам на нашу территорию, у наших пацанов появилось чувство ревности, и до драк было уже не далеко. Благо, работа наша закончилась, дело шло к отъезду, начинался первый студенческий учебный год. Со своими одноконюшниками расстались друзьями, даже было немного жаль, а кое-кто из девчонок даже, потом переписывались с ребятами.

Что значит юность, прошло больше пятидесяти лет, а память хранит всё до мельчайших подробностей. А что было вчера, помнится с трудом.

 

ЗАРАБОТАННАЯ МУКА

К нашему отъезду председатель заявил, что каждый из нас заработал по мешку муки и можем получить ее на колхозной мельнице. Готовьте, мол, мешки, приходите, муку будут молоть прямо в мешки при вас. А где их

взять? Но студенты народ находчивый. Сделали мешки по два метра длиной из байковых одеял, по длине сшив их суровой ниткой. По центру перевязали шпагатом, и у нас получилось по два спаренных мешка. Легко сказать, на самом деле это было до ужаса комичное, неописуемое сооружение, но от муки мы отказываться не хотели. Настрадались мы от своей дурацкой рационализации по уши, но делать было нечего. Всю ночь мы с этими «уродами» дежурили на мельнице, а поутру грузили в машину, надрываясь от тяжести и смеха. Нас было, наверное, тридцать человек и пятнадцать «монстров».

Привезли нас на вокзал. Разгрузились мы и стали цыганским табором, восседая на своем драгоценном грузе в ожидании электрички. К приходу последней растащили юзом по перрону наш багаж, чтобы влезть сразу в несколько вагонов, электричка стояла недолго, надо было успеть. На перроне пассажиры от смеха рвали животы. Успели с трудом втиснуться и попадали прямо в тамбурах от бессилия на свой груз. Народу было мало,

на улице ночь, ехали часа четыре. Опять были проблемы, а как дальше? Мы с подругой жили от вокзала ближе всех. Пошли пешком, разбудили в пять утра хозяйку, она дала двухколесную тачку. Так с горем пополам развезли эту муку по Златоусту. Так нам все осточертело, что мы с радостью отдали свои два мешка хозяйке за постой, и мечты о блинах растаяли как дым. Да и некогда было с ними возиться, началась учеба. Очень жаль, конечно,

что тогда не было фотоаппарата, вид действительно был комический.

 

КРЕМЕНА РАИСА