Когда снежит за окнами январь...

Когда снежит за окнами январь,

Я снова раб тоски ненасытимой.

И чёрный вечер так же, как и встарь,

Молчит угрюмо и неумолимо.

 

Хоть морок слеп, не скрыться никогда.

Надежды парус слит с душой больною.

Метели стоны, тьма и пустота

Пронзают душу жалостной мольбою.

 

Тень головы в сиреневом дыму,

Ласкаемая дымкой сигаретной...

Но ад мой не уходит -- почему?!

Для всех вокруг, как воздух, незаметный.

 

И на ветру трепещет полотно

В неодолимой, вечной ночи власти.

Измученный, я жажду одного:

Чтоб парус не изорван был на части.

 

Пусть в омут его манит за кормой

Жестокий мрак, не знающий покоя.

Дрожащий, мягкий, тонкий парус мой

Он щупает холодною рукою.

 

Но всё ж внезапно жёсткая ладонь

Смягчилась, отпустила на мгновенье:

Поникший лебедь -- стих он, парус мой,

Как будто в ожидании паденья.

 

И медлит мрак... Зачем? Чего он ждёт?

Мощь сильного внезапно ослабела?

Иль слышал он, как лебедь мой поёт,*

Пред гибелью паря осиротело?

 

Боится, что его осилив спесь,

Безбрежная печаль в него вонзится?

Боится он, что Бог услышит песнь?

А может быть, он сам себя боится?

 

Мой парус лунной медью осиян,

Как будто бы глухим свеченьем рани.

Его хранит зловещий океан,

Бескрайний и больной, как мои раны.

 

 

 

 

* есть такое народное поверье, что лебеди поют, но только один раз в жизни -- перед смертью. Эта песня прекрасна и не слышна человеческому уху в этой земной жизни, т. к. она звучит на границе между земным миром и неземным.