«Серебряный век».

Там декаденты, символисты, стихи ваяли, жгли слова,

Подвыпившие пианисты играли, путая слова,

Лепили музыку стихами, любили женщину глазами,

Апломб, снобизм и эпатаж, пуст был партер и бельэтаж.

 

Вслед комиссары - человеки, дробили личность в человеке,

Политизированный век, в вождизме канул человек,

На службе, власти потакая, бомонд, читал стихи икая,

Ведь было так, из века в век: проверкой власть, слаб человек.

 

Перерождались в куплетисты, когда-то видные артисты,

Тем, пресмыкаться кто на смог, в раз указали за порог,

Кому в «Кресты», кому в ГУЛАГ, кому в Париж, кому в Кемьлаг,

Закрыты двери в кабаки, нет серебра, но ткут стихи.

 

Военным строем в коммунизм, помехой лирики мелизм,

Поэт у власти на пайке, и от народа вдалеке,

Рифмует, пишет, продает, к власть придержавшим есть подход,

Давно забыв про символизм, усердно «славит новый» ...изм.

 

В нем нет князей и нет купцов, здесь все «свободны от оков»,

Не ко двору вещизма стяг, клеймо на несогласных – враг.

Голодный быт и жар речей, про «новый мир» в словах вождей,

Они разрушить все зовут, «мы не рабы», для ЗЕКов труд.

 

Поэт, обязанный властям, увы, не должен мыслить сам,

Его повсюду продают, в нагрузку премии дают,

Коль символист, синоним власть, ее рифмуй, жизнь будет в сласть,

А независимы стихи, экскурсия на Соловки.

 

Извечен выбор человека, не исключая и поэта,

Свободу думать, быть, творить, в ограничениях хранить,

(Ведь только вольный человек, способен объяснить свой век),

Понять: свободны мы пока, прожить способны без греха.