Рапсодия нашей жизни

Часть I

 

Заходит сфера солнечного света

За водную взволнованную гладь,

Покоя ждет мятежная планета,

Чтоб ночь и сон как день и свет принять;

 

Но грянул гром бесчувственным ударом,

Поднялся шторм и вздрогнул сонный мир,

В утес волна ударила тараном

И водных острием впилась рапир.

 

Вот пляж пустой, заброшенный навеки

После войны, была что в тех краях,

Когда народ, живущий ране в неге,

Познал вражду, войну и лютый страх.

 

Лежит Цандрипш, свободный, малолюдный,

Полуразрушенным поселком у воды;

Бушует шторм, - он отпечаток смутный

Недавно завершившейся войны.

 

На берегу, в песке и белой пене,

Грудной младенец брошенный кричит:

Страшнее нет зверей, на самом деле,

Чем человек, что боль и зло творит;

 

Холодный шторм штурмует шепот штиля

И, победив, берет над морем власть,

За милей исчезающая миля

В безумье волн обязана попасть.

 

Малыш лежит, но жалостные стоны

Не слЫшны человеческим ушам:

Их заглушают призрачные волны,

К младенческим приблизившись ногам.

 

Еще волна, и вот за ней другая

На берег мчит, безумья не скрывая,

Кричит малыш, свой голос надрывая,

Пытается ползти, но мало сил…

 

И вот волна холодная, морская,

Песчаный берег с взрывом разрывая,

Вновь к мокрым ножкам в пене подступая,

Пытается увлечь его в свой мир.

 

Спасут ль его, отвергнутого миром?

Есть ли еще герои средь зверей?

Найдется ль тот, несчастный волчьим пиром,

Кто взглянет милосердно на людей?

 

Иль звери лжи, наевшись друг на друге,

Набивши животы и кошельки,

Не вынесут с бесчинствами разлуки,

Не подадут молящему руки?

 

Малыш кричит, но гром и шум прибоя

Бездушно подавляют детский крик,

Чтоб, с целью долгожданного покоя,

В пучине черной моря он затих;

 

Малыш кричит, надеясь на спасенье,

А грохот волн шипит ему: «Ты наш!»

И белой пены грозное шипенье –

Как человек, войдя впервые в раж;

 

Кричит малыш… Несчастное созданье,

Жестокий мир решил ль его убить?

За что ему опущено страданье?

Он не успел среди людей еще пожить.

 

И вдруг из пустоты большого мира

Бежит к нему, заметив, человек.

Как доброты прекрасна эта сила,

Не все ее лишились в этот век!

 

И он, обняв, поднял грудное тело,

И малыша прижал к своей груди,

В наш век он совершил благое дело;

А море злобы ноет позади,

 

И за спиной его, бездумного героя,

Вскипело море горя и смертей,

Раздался рев ожившего прибоя,

Чтоб погубить надежды у людей.

 

Но был малыш спасен из злого плена,

И вышла на простор ночной луна,

И от ее серебряного света

Утихла моря шумная волна…

 

Часть II

 

Как много изменилось в наше время!

Как маскируют мастерски обман!

Ведь верит наше сломанное племя,

Что счастье принесет нам лжи туман.

 

Мы прежние ошибки повторяем

И не желаем выбор изменить,

Мы доброе бездушно изменяем,

А зло бездумно жаждем приютить.

 

Ребенок вырос – двадцать лет минуло,

И сына родила ему жена;

Но снова ветром хаоса подуло,

И вдруг она, несчастье!, умерла.

 

О, счастья безвозвратная утрата!

О, горе безутешное его!

То испытанье для духовного солдата,

Кто в жизни был лишен почти всего…

 

Вот на младенца он, несчастный, смотрит,

И, улыбаясь, смотрит он в ответ;

«Оставь его – он ничего не стоит!» -

Дал из тумана дьявол свой совет.

 

Его лицо пронзил оскал звериный, -

Малыш не понимает ничего;

И сына он несет на пляж пустынный,

Чтоб там его оставить одного.

 

Вновь шторм штурмует шумный шепот штиля,

Бьет берег бесом буйная волна,

И снова исчезающая миля

За милей в этот гнев вовлечена;

 

Раздался гром – зловещий враг покоя,

Теперь его безжалостный палач,

Он – эхо тьмы и яркий свет разбоя;

За ним раздался громкий детский плач.

 

«Прости меня! – отец промолвил сыну. –

Но ты достоин большего, чем я.

Прости за то, что я тебя покину.

Прости за то, что я любил тебя.

 

Прости меня и в тьме безнравной моря,

И в тишине бушующей волны.

Прости меня… судьбы такая воля,

Мы подчиниться ей теперь должны.

 

Прости, что я отдал тебя бездумно.

Прости, что не могу тебя спасти:

Спасенье, как решение – безумно.

Прости! Прости за все меня. Прости…»

 

«Остановись! – услышал голос сзади. –

Я спас тебя те двадцать лет назад!

И я прошу: не делай, Бога ради,

Того, чему не будешь после рад;

 

Остановись! Пусть счастлив сын твой станет!

Зачем бросаешь ты его, любя?

А море с ним тебя еще утянет:

Ведь нА берег кладешь сейчас себя!»

 

«Я знаю, - он ответил, обернувшись, -

Теперь уйди. Зачем меня ты спас?

Что хочешь ты, в наш век сюда вернувшись?

И что теперь ты требуешь от нас?

 

Я так решил, так пусть же так и будет!

И не мешай мне в этот грозный час.

Лишь жизнь меня накажет и осудит,

И только смерть теперь рассудит нас!»

 

И он кладет дитя на пляж пустынный

И исчезает в сумраке волны,

Исчез спаситель, временем убитый,

Теперь его заслуги не нужны…

 

И вновь, лежа в песке и белой пене,

Грудной младенец брошенный кричит;

Придет к нему ль великое спасенье?

Иль моря тьма его поработит?

 

Как знать…

 

Заходит сфера солнечного света

За водную взволнованную гладь,

Покоя ждет мятежная планета,

Чтоб ночь и сон как день и свет принять.

 

20.08.2014. Цандрипш

2.09.2016 – 4.01.2017. Ижевск