Бессонница. Триптих.

1.

Жду, чтобы снова молчать, липкой смолою застывшей. Звуки — погибшая рать. Воском свечи опоивший вечер, удушливый чад, копоть сгоревших коллизий. Нитка нанизанных дат, между нестойких ремиссий. Слушай мою тишину — громко, до боли в затылке. Пей по глоточку вину, ту, что осталась в бутылке. Крепче держи. Отпусти. Прочь уходи и останься. Крошится «я» на куски между заброшенных станций. И наизнанку… Зачем?! Как под рукою лёд гладок. Крепость невидимых стен вновь возводить из заплаток. Лечь на асфальт вниз лицом. Небо? Уже до изжоги. Я не хочу быть строкой, выбитой в мраморе строгом.

2.

Коконом темнота. Холодно почему-то. Я для себя скучна знанием до минуты, чувства, как двойники, сонмы чужих аллюзий, мы с тобой не близки — я лишь отель инклюзив. На амальгаме рак, и метастазы в мыслях. Ты пошутил, что брак, годности сроки вышли. Стрелки рисуют круг и замыкают время, сила теперь — недуг, не подходящий к теме. Слепо вцепившись в нить бабочкой неразумной, на паутине гнить — медленно и бесшумно.

3.

Ночь не дана для сна. Правит бессонье балом. На черноте пятна свет, что извне, провалом, тем, что манит к себе, шепчет: «Шагни поближе». Тянет к тебе в мольбе руки свои бесстыже. Как наважденье явь, страх отступает глубже. Камнем на дно упав, вечность ты смог пригубить. Пара глотков — очнусь. Ночь мне в глаза заглянет. Странный у яда вкус — злость на себя в стакане.