САМОАНАЛИЗ
Блаженство не моя стихия,
К труду сознательно привык,
Мгновенно вырастают крылья,
Когда пишу в стихах дневник.
Проекты рукодельной книги,
На полку ставлю каждый год,
Где не плету совсем интриги,
Стремлюсь в душе расплавить лед.
Найти, что лучшее таится,
В душе представленной стихом,
Способной искренне открыться,
Отрезком жизни не плохой.
Пишу хорошее и только,
Возможно лучше не писать,
Свои у каждого пороки
И чувствам впору угасать.
Тепло уходит и с годами,
Мечты меняются в момент,
Не беспокоит образ дамы,
Волнует всякий инцендент.
Не то сказал в порыве гнева,
Не так воспринялся наказ,
Шалят сильней с годами нервы,
И все пороки напоказ.
Проснешься как то среди ночи
И страх стремишься погасить,
Что мысли каверзные точит,
Туманным облаком висит.
Во мраке ночи беспокойной,
Тревожно снова засыпать,
Бегут опять мечты по новому,
Стремятся нервы пощипать.
Сложнее стало удержаться
И посторонних не смешить,
На молодых не обижаться,
Напрасно словом не грешить.
Писали древние пророки,
В давно прошедшие лета,
Что с молодых не будет толку
И эта истина проста.
Другие мнения и взгляды,
И мы спешим из века в век,
Бурлят все те же водопады,
И вера крепится в успех.
И пожилым стают на смену,
Простые, юные сердца,
Их ждут обратно перемены,
Как жены милых у крыльца.
Но воплотить немного сложно,
В дела реальные мечты,
Все нужно делать осторожно,
Плоды чтоб видеть с высоты.
Шаги беспечные всплывают,
Когда бурлил задор в груди
И чувства к разуму взывают,
Себе и людям не вреди.
Так нас родители учили,
Не брать чужого задарма,
Горел огонь в улыбках милых,
Сводил порой меня с ума.
Но я ни разу не сорвался,
Всегда держался молодцом,
Кружился чувством в звуках вальса,
Пока и сам не стал отцом.
Прекрасно верность понимаешь,
Когда воспитываешь дочь,
Ее покой оберегаешь,
Во всем стараешься помочь.
Ее порой на место ставишь,
Залетных, ласковых подруг
И сердце казусами травишь,
Что не замкнулся бездной круг.
Необъяснимого разврата,
Доступность в жаркие лета,
Принцесс при выборе богатом,
Пленила страсть и красота.
Одной мечтательницы юной,
Брюнетки с милой головой,
Ее улыбка в ночи лунной,
Обворожительной весной.
Залезла глубоко под сердце
Мне вспоминается всегда,
Как мы могли вдвоем согреться,
И позволяла нам среда.
С меня наверно посмеялись,
Оставшись в комнате вдвоем,
Того ли лаской добивались,
Усладой тронуты крылом.
Я разум не терял при встрече,
Все обходился болтовней,
Звучали трепетные речи
И пахло в воздухе весной.
Гнетут порой воспоминания,
Минут прошедших волшебство,
Прошли желанные свидания,
Как будто в зеркале кривом.
И хорошо это, ли плохо,
По самолюбию ножом,
Что ускользнули счастья крохи,
В пространстве времени чужом.
Я как сторонний наблюдатель,
Бесцельно время проводил,
А может уберег создатель,
Что я нигде не наследил.
Конечно были тренировки,
Когда жениться захотел,
Но впрок мне не пошли уроки.
Не вышло, как того хотел.
Напрасно сразу доверялся,
Улыбкам ярким и словам,
И никогда не сомневался,
Не лез вперед по головам.
Открытым сердцем и душою,
Пытался искренне согреть,
Звезду стремления большого,
На мир духовно посмотреть.
Но благодарные невесты,
Не удержались в роли жен
И подошло дрожжами тесто,
И я смотрелся как пижон.
Последней встречей в Ленинграде
И поцелуи в ритме слов,
Сошлись во вкусах и во взглядах,
Но не прижился вечный зов.
Смешно естественно до боли,
Что расставался просто так,
Не приобщился сам к застолью,
Тогда женатый холостяк.
Моментов много щекотливых
И стыдно даже вспоминать,
Мгновений жарких, торопливых,
Не смог душевно осознать.
Сверлили мозг шальные мысли,
Зачем нервишки подрывать,
Когда отдался в полном смысле,
Душой и телом, что скрывать.
Вершины горного Кавказа,
Обеспокоили меня,
Река, где с ног сбивает сразу,
И ночь тревожная без сна.
На волге ездили знакомиться,
К ее родителям, родным,
Мне вспоминать не очень хочется,
Обычай дальней стороны.
Где в Карачаево-Черкеске,
С тех незапамятных времен,
В лесу распяли человека,
И никакой тогда закон.
Не образумил Карачаев,
А русских словно не нашли,
Пропали люди не случайно,
На берегах чужой земли.
Хоть точно знали все соседи,
Что на охоте сын с отцом,
Внезапно на костре сгорели,
Пропали вмиг и все с концом.
Купались осенью на речке,
Бурлящей скоростной Лабе,
Затрепетало вмиг сердечко,
Смотреть и то не по себе.
Как человека с ног сбивает,
На скользких камушках волна,
Природа в полдень оживает,
Проснувшись словно ото сна.
А утром стекла на машине,
Покрыты тонким слоем льда,
Такая чудная картина,
Предстала взору в те года.
Домой вернулись окрыленными,
Благополучно в новый день,
Еще серьезнее влюбленными,
Стремились в чрево перемен.
Она волшебницей блистала,
В моем особенном мозгу
И даже мелкие детали,
Не замечал я на бегу.
Когда ребята говорили,
Что с мамой видели вчера,
Но мне казалось все шутили,
Необъяснимая пора.
Так сладко с ней текли минуты,
Расстаться не могли в обед,
Другие грезились маршруты,
Горел любви горячий свет.
Хотели все соединиться,
Ее дитя усыновить,
Сияли радостные лица,
Чего уж там душой кривить.
А тут какая то стервоза,
Сказала что- то про меня,
Мгновенно заискрились грозы
И счастья рухнула броня.
Подумал сразу и расставил,
Все точки правильно над и,
Вершить хотелось по уставу,
При зарождении семьи.
А если сразу охи, ахи
И недоверие царит,
Зачем сложить себя на плаху,
И чувства нежные рубить.
Вершить по молодости просто,
Разлуки, встречи в ясный день,
Где на страницах новой повести,
Искать хороших перемен.
Два года вычеркнул из книги,
В мечтах и снах везде она,
Как королева высшей лиги,
Обезоружила сполна.
Как на вокзале мы прощались,
Хотелось сразу все забыть,
Но теребила чувства ярость,
Что дальше, быть или не быть.
Расстались чуть не со слезами,
А дальше больше началось,
Она во сне звездой бальзама,
Пронзала чувства мне насквозь.
Хотелось стать известным как то,
Ее величием сразить,
Войти творцом в ее палаты,
Любви сонаты лебезить.
И никого не замечая,
О ней мечталось день и ночь,
Достало всех мое отчаяние,
Отец решился мне помочь.
Нашел ее в Батайской школе,
Киномехаников тогда,
Она в такой нелепой роли,
Совсем погасшая звезда.
Потеря и отца и сына,
В глазах потухшие огни
И я конечно в том повинный,
Спаси господь и сохрани.
На вид казалось ей лет сорок,
В ее прекрасных двадцать пять,
Сломало трепетное горе,
Чего от мамы ожидать.
Похоронившей рано сына
И совершенно жить одной,
Дела ничтожные, рутинные,
Да и сама тому виной.
Стремился что то я наладить,
Оставил деньги на такси,
Но мы не разделили взгляды,
А больше я и не просил.
Осталась в памяти загадка,
Ее никак не разгадать,
Она а ночи пришла украдкой
И трудно это передать.
Но мне представилось невольно,
Она была с ножом в руке
И мне хотела сделать больно,
Я вскрикнул громко, налегке.
Она шепнула тише, тише,
Хозяйку можешь разбудить,
Ну а сама мгновенно вышла,
Что было правда - Бог глядит.
На выходные не явилась,
А я встревоженный ножом,
Опять поехать не стремился,
Чтоб стать рабом в плену чужом.
Так протекли два года трудных,
Обратно встреча и разрыв,
Пришлось поверить обоюдно,
Что завершился перерыв.
Не взвесив точно за и против,
Спокойно в омут с головой,
Я лез осознанно, охотно,
Под неба чистой синевой.
Одним неосторожным словом,
Загонишь чувства в кабалу,
Любить стараешься по новому,
И сразу сплетни по селу.
Всему и вся мои поблажки,
Создали зрелый рацион,
Не все конечно в жизни гладко,
Где я духовно окрылен.
Невольно свыкся с этой ролью
И каждый как себе хочу,
Не стало шумного застолья,
Почти что вовсе не ворчу.
Уже как в юности не верю,
Что можно женщине внушить,
Как расслабляться на доверии,
И прошлых лет не ворошить.
Всплывает, что плохое только,
Как будто был совсем никем
И вот махнул на все рукою,
Я на своем материке.
Нужна ли мне еще работа,
И сам ответить не могу,
На службу бегать не охота,
Но раньше времени бегу.
За час всегда уже на службе,
Читаю почту второпях,
Стихами новыми любуюсь
И постоянно весь в делах.
Сдружился искренне с компьютером,
Ему все смею доверять
И с ним иду прямым маршрутом,
Но в игры не стремлюсь играть.
Пишу послания и оды,
Своим коллегам и родным,
Дышу поэзией свободы,
В угоду правилам земным.
И если кто то и захочет,
Мои порывы осудить,
Я отнесусь к нему попроще
И не обижусь, бог глядит.
Пишу не заработка ради,
Вселил всевышний этот дар,
Возможно истине в награду,
Касаюсь словом женских чар.
При том совсем не замечаю,
Уже довольно зрелых лет,
Друзей, подруг не огорчаю,
Дарю по праздникам буклет.
Что сочинил в часы досуга,
Заблаговременно как есть,
Не ради корысти, услуги,
А просто в ангельскую честь.
Чтоб сделать искренне приятное,
В такие чудные часы,
Обмять стремиться необъятное,
Костер надежды не гасить.
Перебираю в мыслях годы,
Покоя в них конечно нет,
Вели загадочные звезды,
Туда где здравствовал запрет.
Змеиный яд казался сладким
И часто чувствовал во сне,
Неописуемым порядком,
Блуждали мысли по весне.
