За городом
Как по уставу — штык не вправе
Заполнить ротный интервал,
Как по уставу — фронтом вправо,
Погруппно город отступал.
Дома исчезли. Царство луж
И пустыри с лицом несвежим,
Изображая в красках глушь,
Вошли в сырое побережье.
Дороги к берегам пусты,
Деревья перешли в кусты.
Дымились лачуги, с судьбой не споря,
По огородам чах репей,
И, отлученные от моря,
Тупели груды кораблей.
Без ропота, ржавые палубы сжав,
Ветвистые мачты,—
Они опустились, пошли в сторожа
К лачугам, лугам бродячим.
У всех навигаций единый закон:
Грузиться и плыть напролом,
Но если ты сдал и на слом обречен,
Ты будешь дружить с пустырем.
Над пароходною трухой
Костер мальчишки разжигали,
Но дым кривлялся, как глухой,
Но дым у ветра был в опале.
Голубоглазые сычи
Кричали ветру: «Прочь! Не тронь!»
Но этот ветер их учил,
Как нужно выпрямлять огонь.
Старуха собирала хворост,
Ее спина трещала,
Ее дыханье раскололось
На длинное и малое.
А дальше волны, разлетевшись,
Синели, синих трав наевшись.
Я кинул глаз по сторонам —
Синела нищая страна:
Лачуги, пароходный хлам.
И вдруг взглянули пустыри
Глазами, полными зари.
Из нищенских ножон
Сверкнуло мне лицо победы:
«Здесь будет город заложен
Назло надменному соседу»...
Пусть Петербург лежал грядой
Из каменных мощей,
Здесь будет вымысел другой
Переливаться в кровь вещей.
Ветхий край ключи утра
Положит сам в ладонь
Бот этим детям у костра,
Играющим в огонь.
Без крепостей, без крови водопадов,
Без крепостных — на свой покрой,
В мохнатые зыбей ограды
Они поставят город свой —
Приморский остов Ленинграда!
Заполнить ротный интервал,
Как по уставу — фронтом вправо,
Погруппно город отступал.
Дома исчезли. Царство луж
И пустыри с лицом несвежим,
Изображая в красках глушь,
Вошли в сырое побережье.
Дороги к берегам пусты,
Деревья перешли в кусты.
Дымились лачуги, с судьбой не споря,
По огородам чах репей,
И, отлученные от моря,
Тупели груды кораблей.
Без ропота, ржавые палубы сжав,
Ветвистые мачты,—
Они опустились, пошли в сторожа
К лачугам, лугам бродячим.
У всех навигаций единый закон:
Грузиться и плыть напролом,
Но если ты сдал и на слом обречен,
Ты будешь дружить с пустырем.
Над пароходною трухой
Костер мальчишки разжигали,
Но дым кривлялся, как глухой,
Но дым у ветра был в опале.
Голубоглазые сычи
Кричали ветру: «Прочь! Не тронь!»
Но этот ветер их учил,
Как нужно выпрямлять огонь.
Старуха собирала хворост,
Ее спина трещала,
Ее дыханье раскололось
На длинное и малое.
А дальше волны, разлетевшись,
Синели, синих трав наевшись.
Я кинул глаз по сторонам —
Синела нищая страна:
Лачуги, пароходный хлам.
И вдруг взглянули пустыри
Глазами, полными зари.
Из нищенских ножон
Сверкнуло мне лицо победы:
«Здесь будет город заложен
Назло надменному соседу»...
Пусть Петербург лежал грядой
Из каменных мощей,
Здесь будет вымысел другой
Переливаться в кровь вещей.
Ветхий край ключи утра
Положит сам в ладонь
Бот этим детям у костра,
Играющим в огонь.
Без крепостей, без крови водопадов,
Без крепостных — на свой покрой,
В мохнатые зыбей ограды
Они поставят город свой —
Приморский остов Ленинграда!
Разбор стихотворения классика «Тихонов Николай» — «За городом»
Анализ стихотворения «За городом»
Стихотворение Николая Тихонова «За городом» — это поэтическая картина упадка, запустения и последующего пророческого перерождения. Оно написано в жанре философской и урбанистической лирики, где через пейзажную зарисовку автор приходит к масштабным историческим обобщениям. Тема и мотивы. Основная тема стихотворения — контраст между ветхостью, смертью старого мира и рождением нового, могущественного города. Центральный мотив — запустение и хаос, который описан через военную терминологию. Город «отступал погруппно», «дома исчезли», дороги пусты, деревья превращаются в кусты. Картина дополняется образами брошенных кораблей («груды кораблей»), которые «тупели» и «опустились», став частью пустыря. Этот мир умирает, предвещая грандиозную стройку нового Ленинграда. Композиция и образы. Стихотворение строится как путь от разрушения к созиданию. Первая часть представляет собой дегуманизированный, почти апокалиптический пейзаж: «царство луж», «лицо несвежее» пустырей, «сырое побережье». Корабли, лишенные моря, символизируют остановленную жизнь. Мотив умирания подчеркивается образами старухи, собирающей хворост (её «дыхание раскололось»), и дыма, который «кривлялся» и был «в опале» у ветра. Переломным моментом становится финал. После строчки «Синела нищая страна» происходит резкий переход, почти озарение: «И вдруг взглянули пустыри / Глазами, полными зари». Этот момент — эпифания. Из нищеты и хаоса рождается предчувствие Победы и нового строительства. Идейное содержание. Ключевая идея Тихонова — преодоление хаоса волей и творчеством. Старый мир, «Петербург», лежащий «грядой из каменных мощей», уходит. Ему на смену приходит новый, живой, создаваемый «детьми у костра» — строителями новой эпохи. Финальные строки отсылают к пушкинскому «здесь будет город заложен», но с принципиально иной интонацией: без «крепостей и крепостных», без «крови водопадов». Будущий город — это «вымысел другой», который должен «переливаться в кровь вещей». Пророчество завершается утверждением образа «Приморского остова Ленинграда» — могучего, но рожденного из хаоса и нищеты. Художественные особенности. Тихонов использует яркие, контрастные образы и неожиданные метафоры:- Военная лексика для описания природы: «штык не вправе», «ротный интервал», «фронтом вправо».
- Метафоры запустения: «царство луж», «лицо несвежее», «пустыри дружат с пустырем».
- Сложные ассоциативные сочетания: «дым кривлялся, как глухой», «ветер учил огонь, как выпрямлять».
- Обращение к вечным темам (Петербург, море, корабли) через призму революционной эпохи.
Для более глубокого погружения в поэзию Николая Тихонова и близких ему по духу авторов, рекомендуем следующие стихотворения на сайте Поэмбук:
- Читайте и другие произведения Николая Тихонова на Поэмбук.
- Рекомендуем к прочтению стихи Николая Гумилёва, чья традиция мужской, экспрессивной лирики продолжена Тихоновым.
- Исследуйте поэзию Эдуарда Багрицкого, мастера романтической и героической образности, современника Тихонова.
- Обратите внимание на лирику Михаила Светлова, чьи стихи также пронизаны пафосом времени и смелой метафорой.
