Сны о Хасане. 9 мая 1838 года. Штерн.

9 мая 1838 года. Штерн.

Хвойные леса западной Сибири после Новосибирска уступили место лугам, с их разнотравьем и ковылями, и степям, перемежаемым берёзовыми и осиновыми колками. Перед взором открывались пространства, по своим размерам, своему размаху не уступающие степным просторам Украины.

От Новосибирска до Иркутска простирались огромные чернозёмные зоны, находящиеся в плену многолетней мерзлоты. Их бы отогреть и приголубить. Когда-то человек сумеет это сделать. Сумел же он осушить огромные болота, оросить пустыни, повернуть реки вспять. И здесь когда-то будут цвести фруктовые сады!

Патриархальные домики почти трёхсотлетнего Иркутска, вопреки ожиданиям, были вовсе не мрачными, а скорее нарядными и какими-то весёлыми. С узорчатыми деревянными наличниками и кружевными фронтонами. Только крепкие тяжёлые ворота поддерживали реноме ожидаемой сибирской основательности. Было ясно, что живут здесь такие же крепкие и основательные люди.

Железнодорожный вокзал Иркутска находится на самом берегу величавой Ангары, даже здесь у истока демонстрирующей свою мощь. В свете полуденного солнца арки моста, соединяющего два берега великой сибирской реки, монументальны и ажурны одновременно.

Снег в городе ещё не сошёл, но сугробы, прилизанные лучами весеннего солнца, блестели и кое-где сочились у оснований первыми ручейками.

Май, может быть, не лучший сезон для байкальского омуля. Но разве можно побывать на Байкале и не отведать столь специфического местного деликатеса. На станции, однако, сегодня омуля не продавали. Пришлось просить о помощи проводника, который стал за время поездки и мамой и папой, и начальником и денщиком. За полчаса стоянки он обегал окрестности и принёс-таки две полуторакилограммовые рыбины. Одну из них Штерн незамедлительно вернул, в подарок, добытчику.

Деликатес и в самом деле оказался очень специфическим. Но, как говорится, бесплатно и уксус сладкий. Все чмокали губами (пришлось угостить и соседей, также впервые увидавших байкальское чудо), нахваливая «тающее во рту» лакомство. Знаменитого «душка» в рыбке было от души.

- Почему не ешь, когда ещё удастся попробовать этот гастрономический шедевр.

- Знаешь, Гришенька, всего на свете попробовать, не прописано нам на роду. Вон в Африке, говорят, едят всяких личинок, в Китае – яйца, пролежавшие в земле несколько лет, во Франции – живых устриц и улиток, сколько всяких съедобных диковинок на свете - это уму не постижимо. Мы уж как-нибудь обойдёмся варениками да кулебяками, борщами да щами. И тебе не советую, не налегай. Попробовал и будет. Можешь поставить галочку в списке героических поступков. Я, кстати, слышала, что здесь делают пельмени из медвежатины и из изюбря, вот бы чего попробовать.

- Что же ты раньше не вспомнила об этих пельменях, попытались бы достать, а теперь уже Иркутск проехали, следующая большая станция – Улан-Удэ. Не знаю, готовят ли буряты пельмени, но что-нибудь вкусненькое из медведя и изюбря у них наверняка имеется.

- Опять о еде разговорились. Значит, пора идти в ресторан. Там гороховый супчик с солёным огурчиком вприкуску и котлеты с макаронами – точно вкусные.