Кудри Горгоны...
Кортеж не медлил,
Он мнил меня...
Кортеж-портрет, там нет друзей,
Кроватям ногти спускают никель,
Инцестом пахнут душевные клочья,
Бег с равноценными в поту, как вымпел...
Здесь нет друзей,
Держа кропильники-целуют руки,
Щелк опрокинутых, несущих Ад,
Изысканность речи глотает звуки...
Кортеж, как течка,
И свора сук в небрежном свете,
И кудри Горгоны,
В завязке от блуда,
Реветь, как волны -я соглашусь,
В губах я высвищу всю роскошь кнута...
КОРТЕЖ вблизи,
Лишь крови вкус слюнявит веру,
Сегодня я Тартюф,
Смертельно болен,
и волен гладить всаженную серу...
Играет РОЛЬ КРУПА дыхание мое,
Я выкрал хруст
у рваной лопатки,
Выгрыз я меру...
Не видать меня,
Лишь лупа способна
Рассудок мой досмотреть,
Я прячу раны
от постаревших глаз,
И мощный торс склонив,
Я выбрал-не алмаз...
В коленьях Бога нет,
Лишь пышный Яцвет боли,
То искупление ЗА,
То знание лишней соли,
Все в трепет,
Все стынет,
ФАРС,
Печальные имена
разнузданной плоти лгут...
Вновь боль пришла,
за то, за что, и рвет,
Даруя адреса коротким мигам...
И как нам произнести,
И дальше унести,
Ту малую печаль,
Где важность лишь в оковах,
И наружная тишь
Любовью не сорит...
Я берегу в бреду
порядок ложных дней,
Смешон и нехорош
Чулок, что пал с ноги,
Я выскажусь вблизи
сверчкам в полночный час,
И корточкам своим я выдам карту Духа...
Всей яростью в ходу,
Держу я локон плеч,
И главный акт слез-грим
потек от жажды лечь...
Кортеж не медлил...
Он мнил меня...
Кортеж-портрет, там нет друзей,
Кроватям ногти спускают никель,
Инцестом пахнут душевные клочья,
Бег с равноценными в поту, как вымпел...
Здесь нет друзей,
Держа кропильники-целуют руки,
Щелк опрокинутых, несущих Ад,
Изысканность речи глотает звуки...
Кортеж, как течка,
И свора сук в небрежном свете,
И кудри Горгоны,
В завязке от блуда,
Реветь, как волны -я соглашусь,
В губах я высвищу всю роскошь кнута...
КОРТЕЖ вблизи,
Лишь крови вкус слюнявит веру,
Сегодня я Тартюф,
Смертельно болен,
и волен гладить всаженную серу...
Играет РОЛЬ КРУПА дыхание мое,
Я выкрал хруст
у рваной лопатки,
Выгрыз я меру...
Не видать меня,
Лишь лупа способна
Рассудок мой досмотреть,
Я прячу раны
от постаревших глаз,
И мощный торс склонив,
Я выбрал-не алмаз...
В коленьях Бога нет,
Лишь пышный Яцвет боли,
То искупление ЗА,
То знание лишней соли,
Все в трепет,
Все стынет,
ФАРС,
Печальные имена
разнузданной плоти лгут...
Вновь боль пришла,
за то, за что, и рвет,
Даруя адреса коротким мигам...
И как нам произнести,
И дальше унести,
Ту малую печаль,
Где важность лишь в оковах,
И наружная тишь
Любовью не сорит...
Я берегу в бреду
порядок ложных дней,
Смешон и нехорош
Чулок, что пал с ноги,
Я выскажусь вблизи
сверчкам в полночный час,
И корточкам своим я выдам карту Духа...
Всей яростью в ходу,
Держу я локон плеч,
И главный акт слез-грим
потек от жажды лечь...
Кортеж не медлил...

