Стихи Николая Недоброво

Позволь любимого поэта,С которым я душой возрос,В котором дух искать ответаПривык на каждый свой вопрос,Тебе вручить с душой открытой;И эту книгу ты прочтиСо всей любовью, не избытойТобой на жизненном пути.Услышь его стихов могучихГлубокую, простую речьИ обаянью слов певучихДай душу далеко увлечь;И сердцем, ведавшим волненье,Ты вместе с ним переживиГубительное опьяненьеЕго страдальческой любви:Боль самобичеванья пыток,Колючие шипы клевет, —И упоений преизбыток,И радость, и далекий свет!Задумайся над ним. Он многоРазгадок муками купилИ жуть последнего порогаОн, поборов, переступил.Мерцая ризой совлеченной,Развеяв солнечную тьму,Природа-Мать разоблаченнойСошла к любимцу своему.Он взвидел вечное сиянье,Чуть рухнул златосводный склеп —Но мигом ночи обаяньеЕго постигло: он ослеп.Он знал о казнях и проклятьях,Но всей душою он прилипК усладе утопать в объятьяхУ матери: ведь он — Эдип.Его раздумья — прорицанья,Песнь — многогласный хор ночной,Но в голосе слышны стенаньяДуши пронзенной и больной.

Ты не позволишь, чтоб мужчина,Хотя б и был тобой любим,Касался до тебя? Но, Дина,Клянусь желанием моимТобою обладать, не знаю,Что делать будете вы с ним?Тогда… Ах, я не понимаю,В чем выльется у вас любовь?Ужели в томных воздыханьяхИ нежных, долгих созерцаньях?Тем, у которых рыбья кровь,Еще идет эфирность эта,Ты ж нежным пламенем согрета,И страсть кипит в твоей крови,И грудь желания колышат;Призыв мой благосклонно слышатНагие прелести твои.И ты не жаждешь поцелуя,Объятий не желаешь ты?И жить ты можешь, не тоскуя,Без их приятной теплоты?К себе на сладостное ложеТы не допустишь никого?О, о с какою глупой рожейЯ вижу мужа твоего!Как поступать ему прикажешь?Бедняга!.. для его страстейКакой исход ему укажешь?Ах объясни мне поскорей.

Ты далека. Я не могуТобой, как прежде, любоваться,Но в сердце, жадном наслаждаться,Тебя я нежно берегу. Ты далека, ты далека,Но нежные желанья, мыслиПришли и на тебе повисли,Как капли на листках цветка. Они коснулись губ твоих,Они к твоей груди прильнулиИ незаметно заглянулиВ открытое для них одних. Ты далека, но предо мнойПлывет твои образ, манит страстно.Твой томный взгляд блестит неясноИ грудь вздымается волной. И я к тебе лечу, лечу,Играя грезой неземною…В моих мечтах ты предо мною,Как я хочу, в чем я хочу! Теперь в волнистом полуснеЯ вижу с сладким содроганьем,Что заразилась ты желаньем,Тобой взволнованном во мне.

Не любя декадентского стиля,Я не стал на распутьи дорог.По обеим я шел, сколько мог,Расхождения их не осиля. И валюсь я, как судно без киля.Но тянуть не хочу я тревог,Не любя декадентского стиля. Надо выбрать. И вот, пересиляК телу страсть, отдаю ее, строг,Чтоб к тому вел меня Тихий Бог,Что одна ты всё думаешь, И ля,Не любя декадентского стиля.

Видений и стихов кавказскихВернулась славная пора,С тех пор как, жрец богов Парнасских,Туда, где мечется Кура,Ты унесен рукою рока.И ладно: образы ВостокаПленяют любопытный глаз;Но ожила с того же срокаПора напутствий на Кавказ —Печальный род! На этот разМой, год назад молчавший, голос,Тебя напутствуя, звучит:Увесистей озимый колос;Слова питает, кто молчит.В разлуке помни нашу дружбу…Могла б, летала бы, что тень,Тебя проведать каждый день,Хоть и не в боевую службуЛет прошлых, не под град свинцаТы едешь — жребии смягчились,Но умягчились и сердца.В Колхиде вдосталь утягчилисьСплетенья русского венцаПобедным дубом — лиры нынеВезешь в далекую страну,Ей не чужие: в старинуТе, кто водили по твердынеКавказа русские полки,Умели пальцами руки,Своей мечу, водить по лиреИ петь… так петь, что в целом миреТо пенье слышно все звончей.Ты лиры их, без их мечей,В дарьяльские уносишь двери,Ты из-под наших мокрых крышВ Тифлис профессором спешишь,Где будешь гуриям и пери,Курсистками решившим стать,В разумно суженном размереЛитературный курс читатьИ светом Пушкинской плеядыПолуобразованья ядыИскоренять в умах. О друг,Ведь это подвиг благородный!С ним так удачно вступит в кругТвой дар певца, живой, свободныйИ духу предков соприродный.Заветы дружества прими,Души под спудом не томи.Твое профессорство не кара,Но воля видящей судьбы.Ей доверяйся без борьбыВей лавры, где плели дубы,И будь Дедалом для «Икара». [*] _________________________[*] — «Икар» — наименование литературно-художественного кружка в Тифлисе.

1. Феб! Не бросайся на дно — тебя вода не удержит:Прежде чем тронешь ее, пламенем в пар обратишь. 2. Дафну, подумав, вини. Она убегала от бога…Солнце дерзнешь ли принять в тело живое свое? 3. К милым нейди, Аполлон! — Сожжешь. Удались, и на столько,Чтобы не видеть их: станешь сияньем благим. 4. В тайну его не вводи: он Фебовым знаком отмечен…Тайна его не зальет; тайну огонь просквозит. 5. Как хорошо по земным расстояниям к Солнцу стремиться.Горе, коль горним путем Солнце навстречу пойдет.

Борьба с дерзаньем сердца тяжела.Когда, в порыве темном и безумном,Что птица, оба — в вышине — крылаСложившая, оно, с биеньем шумным,В пучину кинется, упоено, —Не устоять душе… А срок наступит,И, жадное, лучистое, оноЦеной души чего захочет, купит.

Мы дружбу мерим уж годами.Так почему, скажи, так новоНам это дорогое словоИ так глубоко меж словами? И никогда для нас не те жеВсе наши мысли и волненьяИ опьянение сближеньяВ нас непрерывно, живо, свеже. Раз, помнишь, я уж был в постели…Ты близко сел, гость полуночный.Помчался разговор непрочный…Часы бежали, мы — летели. Мы торопились… Только вехиБросая беглыми словами,Мы промежутки мыслей самиВоссоздавали без помехи. Мы волновались… Сердце билось,Как пробужденное любовью;Казалось, смело к изголовьюВиденье женское склонилось. Да, чувства в нас необычайны!Они питают вдохновенье,В них нарастает упоеньеГотовой вдруг прорваться тайны.

О, как я вами очарован!Наконец увидя вас,Снова вас я вспоминаю,Снова прелестью своейОчаровали вы меняИ я готов весь мир забыть,Чтоб в нем одну тебя любить.Я рыцарь твой, пленила ты меня,О прелесть ты моя.

Плоды твоего вдохновеньячитаю с восторгом, мой друг,прошедшего счастье, мученьяони мне напомнили вдруг.Как некогда, в годы былые,я чувствую бурю в груди,и страсти чудесно простыепроснулись. О прежние дни!

Читаю я твои стихи —в них нахожу я вдохновенье,надежды юные твои,души живой твоей волненье.Читаю я свои стихив них нахожу я рассужденьяи думы жалкие моибез жизни и без вдохновенья.

Или в руки взяв бокал,вспомнишь ты хоть на мгновеньесвой любимый идеал.Из земли тебя, благая,создала земли любовь,и ликуя, и страдая,в землю ты вернешься вновь.Здесь живи, здесь наслаждайся,прочь печали удали…Сладкой жизнью упивайся,о прекрасный червь земли!

Гирляндой алых роз я связан осторожноАмуром, баловнем мечтыИ взят в истомный плен — и бегство невозможно, —Когда на прелесть красотыГлядел, не чувствуя, как прочными венкамиМеня он ловко овивал,Как он меня разил звенящими стреламиИ в сердце пламень зажигал.

В твоих объятиях я счастье познавала,Ты новый, чудный мир открыл передо мной.Я в нем жила душой и радость в нем черпала,Забывши, что ничто не вечно под луной. Ах, если б никогда тебя я не встречала,Не знала бы тебя, мучитель дорогой!Хоть счастье дивное я ведала сначала,Страдаю я теперь изломанной душой. Не тронуть уж тебя пылающей любовью,Ты холоден. Служу я пищею злословью,Покинута тобой, поругана, слаба… Но ты по-прежнему, изящный и прекрасный,Живешь в моей душе, разбитой и несчастной.Пусть ты и разлюбил, но я люблю тебя.

Среди огромного таинственного храма,Бросая красный свет на ряд больших колонн,И наполняя свод дыханьем фимиама,Горит огонь любви. К нему со всех сторонСтеклась толпа людей. Они впивают жадноБлагоухающий чудесный аромат,Их нежит страстный зной, пьянящий и отрадныйЧем ближе, тем сильней. Но всё ж они стоятВдали от пламени, где меньше наслажденья.Подвинуться вперед их не пускает страх.Там наслаждение доходит до мученьяИ страшный, жгучий жар всё обращает в прах. Вдруг в стороны толпа в смущеньи расступилась,И в странном ужасе отхлынула назад.Вот дева чудная среди нее явилась,Прекрасна, молода… Ее глаза горят…Она идет к огню… Томима дикой страстьюБросается в него. Прошел короткий миг.Она погибла там. Но что за бездну счастьяИсчерпала она, как страшно был великПоток прекрасных мук, бездонных наслаждений,Блаженства и любви, и неги, и огня…Одно мгновение — но двух таких мгновенийС такими чувствами, душе прожить нельзя.

Тебя на благо мира постигаютСтраданья тяжкие и гнет тоски.Из них богини дивные свиваютПоэзии роскошные венки. Пусть когти злой тоски тебя терзают,Пусть раны будут тяжки, глубоки —Они твои ведь песни вызывают,А эти песни чудны, высоки. Ты мучишься, творя. Твои ж твореньяВ печали наслажденье нам дают.В них скрыт для нас источник наслажденья, Хоть и про муки нам они поют.Мы внемлем им, полны благоговенья,Благословляя твой тяжелый труд.

С высоких юр летел обвалИ всё давил и сокрушал.Деревья, камни, снег и лёдС собою увлекал вперёд.Громада страшная росла,Стремилась вниз. Тряслась земля,И гром гудел, и с эхом горВступал в ревущий разговор.Сорвался с пропасти обвалИ с страшной высоты упал,Упал на рощи и поля,Под ним растрескалась земля,Под страшной грудою камнейПогибли тысячи людей… Одни лишь черви уцелелиИ трупы давленные съели.

День тянется за днем так скучно и уныло.Всё, чем жила душа, в бездействии застыло.Ни радость, ни печаль не трогают меня,и в смутном полусне проходит жизнь моя.Я слышу, как сквозь сон, то звонкий смех веселья,то жалобы и плач, то болтовню безделья,и в этих возгласах, мне кажется, поройя ясно узнаю и сонный голос свой.Я лишь тогда от сна мгновенно пробуждаюсьи к жизни чувствами и мыслью обращаюсь,когда передо мной появится она,изящна и гибка, спокойна и стройна,и улыбнется мне приветливо глазами,и душу оживит любезными речами.Я с нею говорю и с жадностью ловлюи взгляд и голос тот, который так люблю,и слово каждое, и каждое движеньеимеют для меня особое значенье,и сердцу чуткому так много говоряти сколько разных чувств в моей душе родят:то безнадежною тоскою защемляют,то умилением и счастьем озаряют.И больше ничего уже не вижу я,и времени душа не чувствует моя:то час пройдет как миг, то быстрое мгновеньенесет в себе так много наслажденья,что часом кажется. Но вот она встаети руку бледную мне мягко подает.Чуть замедляются в пожатьи наши руки,и кажется тогда блаженством миг разлукии чувство сладкое волнуется во мне,и мне она близка, и счастлив я вполне.Ее уж нет со мной. И всё кругом немеет,теряет образы, скользит из глаз, темнеет,и, безразличием тяжелым усыплён,я погружаюсь вновь в неясный, смутный сон.

Тебя с улыбкою приветствует весна.Как глубина небес прозрачна и ясна!А солнце радостно лучится над землею;а синева без туч… лишь редкою семьеюв ней бродят облака, сверкая белизной;и ветки уж пестрят зеленою листвой.Покинь скорей постель, где ты лежишь больная,и выйди в тихий сад, где, робко замирая,я долго жду тебя. Здесь теплый ветерокобвеется тебе вокруг бесцветных щек,и солнце, ослепив, лицо тебе осветит,и греющийся мир тебя, ликуя, встретит.Пусть ты еще слаба, пусть ты еще бледна,но ведь и как сильна, живительна весна!Она прильнет к тебе широкими волнами,и я начну следить счастливыми глазами,тих от сердечного и вешнего тепла,как станешь ты свежа, здорова и мила.

Поэт! В тебе живут все люди, все века,Но ты один в душе бездонной обитаешьИ всё твоё, что ты так чудно изливаешь,И радость, и печаль, и горькая тоска Не только ведь твоё. Так дивно широкаТвоя душа, что в ней ты странно совмещаешьВсе души, все сердца и равно выражаешьИ радость юноши, и ропот старика. Вот почему всегда созданья красотыСреди людей найдут всеобщее признаньеИ всякий в них прочтёт своё страданье И счастие своё, прочтет свои мечты.И всякий думает, что чутко слышал тыЕго веселый смех иль горькое рыданье.

Я вновь могу писать. Давно не прикасалсяЯ к чуткому перу. Когда любви отдалсяМои дух разнеженный и спал в блаженстве ум,Я, в верном зеркале моей души и дум —В стихах, описывал случайные свиданья.Мерцанье тонких чувств, и сладкие страданья,Забыв все образы, игравшие со мной.Как ясно было всё! Она, как друг родной,И не деля любви, к ней нежно относилась,Так мягко, бережно… Но — вдруг — переменилась…Я сетовал, болел, укоры слал судьбе;То злые чувства стал я замечать в себе:Они то меркнули, подавлены суровоВлюбленной совестью, то разгорались снова.В таком смятении я перестал творить,Боясь поэзию, как бога, оскорбитьНеблагородными и мелкими страстями,Неправой жалобой и вздорными слезами,Которые потом противны самомуИ хочешь их забыть и скрыть в немую тьму.И я молчал. Теперь — целитель дивный — времяУже сняло с души мучительное бремя;На помощь мне пришла и перемена мест:Теперь уж я не там, где нёс свой тяжкий крест,Теперь передо мной шумит, синеет море,Мечты развеялись на голубом простореИ образы хотят определенных слов,Чтоб воплотиться в них из мира чудных снов.

Не забывай меня, когда враждебной силойНас разлучит судьба. Пускай тоской унылойИ сожалением сжимается душа.Как только вспомнишь ты, как чудно хорошаБыла пора, когда, друзья, мы вместе были.Не забывай меня, хотя б и исцелилоЗабвенье много мук — но, исцеляя их,Оно б прочь унесло и то, что мило в нихДля сердца, и чего оно не променяетНа мертвенный покой, который поселяетЗабвение в душе. И помни, что всегдаЯ помню о тебе и жадно жду, когдаМы снова встретимся давнишними друзьямиВдали иль снова здесь, меж морем и горами.

Я чужд уже очарованийИ, открывая твой альбом,Среди девических мечтаний,Среди наивных пожеланийХочу писать тебе о том,Что наша жизнь лишь ряд мгновенийОднообразных и пустых.В ней нет высоких наслаждений,В ней нет возвышенных мучений,Есть лишь пародия на них.Под всякой, с виду мощной, страстьюТаятся низость и обман.Не верь ни радостям, ни счастью,Не верь любви, не верь участью,Ни мукам от душевных ран.Отбрось все ложные стремленьяПустой толпы, толпы людской;Одни есть в мире наслажденья —Искусства вечные твореньяС их дивной, ясной красотой.

I Когда, душой погружена в мечтанья,К прошедшему стремишься сердцем ты,Рисуют ли тебе воспоминаньяДалекие, знакомые черты.Черты того, которого желанья,Душа и ум, и нежные мечтыК одной тебе мучительно стремятсяИ тягостной разлукою томятся? II Ночь долгую мы провели без снаНад сползшими в долины облаками,Лежавшими, как пенная волна,Замёрзшая неровными грядами.С небес струила ясная лунаСпокойный свет холодными лучамиИ он дробился в белых облаках,Блестя, искрясь, играя, как в снегах. III Всех сон окутал; только мы не спали.Мы берегли мерцающий костер…То говорить о чем-то начинали,Но угасал и рвался разговор —И мы глаза друг к другу обращалиИ расширялся твой глубокий взор.Я в эту ночь почувствовал впервые,Что близки мы с тобою, как родные. IV Ты помнишь ли, как мы пришли в Аян,Когда луна и звезды уж сиялиПо склонам гор сползал сырой туман.В степи огни далекие мерцали…Усталые, легли мы в дилижан,Поехали и утро в нем встречали.Ты близ меня весь долгий путь былаИ головой на грудь ко мне легла. V Как близостью твоей я наслаждался!Я был в мечты о счастье погруженИ милыми чертами любовался,Когда ж меня сковать пытался сон,Я гнал его, ему не поддавался,Чтоб у меня не мог похитить онИ одного короткого мгновеньяТомящего, живого наслажденья. VI А Демерджи? Из тяжких глыб обвал,Красивые, уютные ущелья,Тяжелые подъемы между скал,Падения, источники веселья…Как много их тогда я насчиталДни робкого сближенья и безделья.Зачем они умчались… и куда?Когда они вернутся вновь… когда?

Роскошь Персов мне ненавистна, мальчик!Нет красы в венках, креплённых лыком.Брось искать в кустах, не висит ли где-тоПоздняя роза.К мирту ладить нам ничего не надо.Он, простой, идет и тебе, прислужник,Он пристал и мне, под густой лозоюПоющему скромно.