Я жил в сарае. Маму расстреляли.
Отца убили немцы под Москвой.
С сестрой тогда грибы мы собирали.
Вернулись – пепел, кровь и дым гнилой.
Голодные, с землею, сырой картошку ели.
Слаба была сестра, увы, не смог сберечь ее.
Прошло немного времени: быть может полнедели.
Сестра уснула – не проснулась…Вот и все.
Один. Мне было страшно! Эти ночи,
Казались вечностью, когда опасно спать.
Мутнее стало солнце, дни короче,
Я думал дальше жить мне или умирать?
Туман был одеялом мне, подушкой – стальной камень,
Но телу было все равно – в душе все были раны.
Я часто плакал, мало спал, кричал, просился к маме.
Не выдержал и в лес сбежал. Там были партизаны.
Их было много: стар и млад,
Я стал родным для них, любимым.
Как сыну каждый был мне рад.
Семьей мы стали неделимой.
И вскоре я решил просить
Пойти в разведку с Ваней к немцам.
Меня не смогут пристрелить -
Огнем пылало мое сердце!
Меня не сразу отпустили,
Но я сдаваться не привык.
Через неделю разрешили
За мертвых мстить и за живых.
Я помню, как пополз за Ваней,
Коленки стер и кулаки.
Прохладней стало и туманней,
Потухли вражьи угольки.
За камнем я, подальше – Ваня,
Считаем пушки и людей.
Вдруг выстрел! Кровь и шепот Вани:
«Прям в сердце угодил, злодей».
На помощь, с влажными глазами,
Спешу, но друга не спасти.
«Беги, сынок», - воскликнул Ваня,
«Коль было что, ты уж прости».
Вздохнул и замер. Нет Ивана.
Я вновь увидел смерть в лицо.
И вновь сдавила сердце рана,
Как заржавевшее кольцо.
Бежал обратно без оглядки,
Предчувствие глаза слепило.
Луна со мной играла в прятки.
Кровь весь наш лагерь окропила.
Я вглядывался в лица мертвых,
Но видел в памяти живых.
И кровь с улыбок их нестертых,
Я долго вытирал за них.
Убили всех…Я снова одинок.
Стою на крови партизанов-братьев.
Из леса вышел я, будто без ног,
Упал в песок лицом без сил. Прощайте…
Глаза открываю – лежу на кровати,
И девушка рядом сидит с полотенцем.
В косынке с крестом, в белоснежном халате,
В груди ее бьется добрейшее сердце.
Меня отыскала она на опушке,
Зовут ее Лена, бездетна, добра.
Живет в доме старой, ослепшей старушки,
Родителей нет, а сама – медсестра.
Она мне заменит и мать и сестренку
В больницах всех раненых будет спасать.
Я тоже себе отыщу работенку:
Орудия буду в тылу собирать…
С тех пор утекло много слез, много крови,
Я выжил тогда, мне девятый десяток.
Гуляю под небом, истерзанным горем,
С кровавой землей выпавшим, как осадок.
Мой внук – моя гордость, такой же мальчишка,
Каким был и я, когда все началось.
Я счастлив, что он будет добрым парнишкой,
Которому смерть повстречать не пришлось.
Война это жизнь в ожидании смерти,
Которая губит людей день и ночь.
И, если судьба беспощадна, поверьте,
Что даже удача не сможет помочь.
Дорога истории путь освещает,
Вплетенный в жизнь каждого красною нитью,
И алое сердце звездою сияет,
Как память злу, смерти и кровопролитью.
