Глава 1
Город встретил его туманом и промозглым декабрьским дождем.
Погода в последние годы не баловала жителей морозами. Все чаще верхушки многоэтажек срезала густая, влажная мгла, скрадывая и без того короткие зимние дни. А выпавший редким гостем снег спешил превратиться в грязную кашу.
Аномалии – что поделать?..
Жизнь Максима также пестрела странными событиями. Например, в детстве он был левшой, но пережив эмоциональное потрясение в 14 лет, стал как большинство – праворуким. Он выходил «сухим из воды» в любых местных стычках и драках, бесстрашно проходил через своры рычащих псов в пригаражных зонах, но как девушка боялся мышей и пауков. А еще Макс фатально притягивал к себе всяческие технические поломки и ДТП. И только чудо спасало его от необратимых последствий: пешеходом ли он был, или – водителем. Каждый раз счет шел на секунды и сантиметры. Поэтому среди знакомых мужчина считался «рожденным в рубашке».
Но вчера он решил пойти другим путем и, дабы не искушать судьбу с самого начала, выбрал в качестве средства передвижения поезд.
Семнадцать часов уютной плацкартной тряски. Лиричные серо-коричневые пейзажи за окном. Случайные попутчики и попутчицы, толчея в коридоре, запах доширака, звон стаканов в подстаканниках, и прочая романтика, убаюкивали и расслабляли. Но не давали забыть главного.
Максим искал сестру.
Последний раз они виделись с Олесей 13 лет назад.
Хрупкая девчонка с курносым носом и непокорно торчащей из-под кепки челкой. В неизменных кедах при любой погоде, одевающаяся как пацанка, балдеющая под «Короля и Шута» и «Нирвану», и любящая шумные посиделки в малознакомой компании – это все она.
Но это все – Олеся для других.
Он же знал другого человека – скромного и ранимого, доверчивого и неравнодушного. Она пробовала быть такой для всех. Не раздумывая пускала к себе многочисленных подруг и приятелей, щедро плескала заботой, шла на всевозможные компромиссы, терпела разговоры за спиной тех, кого вчера же развлекала и обогревала, и однажды попала в больницу…
За те 2 весенних месяца ей пришло только 4 ободряющие смс из числа всей толпы знакомых, да регулярно звонили родители и брат.
Вернувшись домой за неделю своего двадцати трехлетия Олеся поняла, что по-настоящему близких и дороживших ею людей у нее не так уж и много. И сменила манеру поведения.
Пытавшиеся снова штурмовать их скромное жилище приятели к своему удивлению, наткнулись на непривычную жесткость. На пороге их встречала не наивная девчонка, готовая к любым просьбам и одолжениям, а незнакомая прежде бунтарка. Изменилась и манера одеваться – однотонные свитера и сарафаны уступили место красным носкам, ярким принтам и кожаным курткам. Теперь она не нуждалась в постоянном окружении сверстников. Намного приятнее стало находиться в одиночестве, слушая музыку, читая книгу, или что-нибудь мастеря: девушка увлекалась плетением из лозы.
Отцу не очень нравились такие метаморфозы олесиного характера. Ему хотелось чтобы девушка оставалась девушкой, и не била тату на худом плече.
Но он тоже не спрашивал ее мнения, когда заводил роман с коллегой по работе. Так и не во что не вылившийся, но разрушивший их союз с мамой.
Не простив предательства, Ирина Николаевна получила уже давно ей прочимую должность заместителя директора и переехала в Москву. А, спустя полгода, успешно вышла замуж за местного блогера, обеспечив себе гарантии и прописку.
Олеся же и Максим остались в Щёкино – провинциальном городишке Тульской области, в трехкомнатной квартире старой хрущевки вместе с Андреем Николаевичем.
Отец работал наладчиком оборудования на местном комбинате по производству лекарственных препаратов «Vitolaif». Его частенько отправляли в командировки на другие предприятия города, а иногда и в соседние области.
Тогда Макс оставался за главного и начиналась вольная жизнь.
Они с братом неплохо ладили. В детстве так и вовсе были «не разлей вода», и разница в возрасте на 7 лет только сильнее сплачивала. Олеся всегда чувствовала заботу и силу старшего, и слушалась его больше, чем самих родителей. Но неожиданный раздор в семье проложил невидимую границу и между детьми.
Олесе было обидно что папа вот так просто отпустил маму в свободный полет,
И предпринимал слишком вялые попытки для ее возвращения. Впрочем Ирина и не пыталась отвоевать у Андрея детей. Они были для нее чем-то вроде балласта, нелепым напоминанием о прошлом. Но даже сквозь это равнодушие Олеся старалась разглядеть материнскую любовь и, пыталась примерить на себя ту обиду, которая могла залечь в душе родительницы после прозаичного случая поимки отца с любовницей.
Максим же был полностью на стороне Андрея Николаевича и считал его попытку переключиться на другую женщину вполне обоснованной.
Дело в том, что супруга настолько ушла в бизнес-планы и подготовки к презентациям, что место личной жизни с маленькими радостями в ее ежедневном расписании не находилось. Яндекс-еда разбавлялась домашними блюдами только в редкие свободные вечера, или если приезжала погостить Мария Федоровна – мама Андрея.
Мужчинам хотелось элементарного домашнего уюта, и недавно пришедшая на предприятие Анна, вроде как обещала его создать. Но все оказалось не так просто, а точнее – предсказуемо: женщина была не против обеспечивать комфорт, но где-то поближе к МКАД. Андрей же переезжать в мегаполис категорически не желал, поэтому каждый пошел своею дорогой. Мужчина принял решение с холодной головой и, надо отдать ему должное, не стал заливать неудачу горькой.
Он видел как переживают дети – все эти вспышки эмоций Олеси и угрюмое молчание Максима – имело часть его вины. Но Андрей убедил себя держаться достойно и всячески помогать детям не потеряться в этой жизни. Несколько лет ему это вроде как удавалось, но однажды случилась беда…
В один из июльских вечеров, когда на душе было не сладко, Олеся решила прогуляться. Надела свой любимый спортивный костюм, черные кеды, желтые носки. Закинула на плечо легкий матерчатый рюкзак, взяла со стола плеер и сникерс. Столкнувшись в дверях с братом, вернувшимся со стажировки, улыбнулась одними губами и, прошептав ему на ухо « я не долго», вышла.
Такой он ее и запомнил.
Они забили тревогу уже на следующий день. Обращались за помощью в розыск, нанимали волонтеров, подключили всех знакомых, но увы – все напрасно.
После этого отец как бы немного надломился: осунулся, постарел и иногда стал пропускать лишнюю стопку. Максим же всячески бодрил его и не терял надежды найти сестру.
И вот, месяц назад, через давних приятелей с института он получил известие, что в таком-то городе видели подходящую под описание девушку. Недолго думая, мужчина взял отгул и приехал в указанное место.
Уходя в тот вечер, Олеся забыла на тумбочке браслет – два граненных кольца похожих на гайки и три бусины на суровой нитке. Она любила этот браслет и носила его практически не снимая. Даже спала и плавала с ним, но, уходя, почему-то забыла.
Или не забыла, а оставила на память?
Это Макс хотел выяснить, и с тех пор носил на запястье приятно холодящую кожу безделушку.
Глава 2
Порывистый ветер все резче задувал с севера и оставаться на улице становилось неприятно. Мужчина поспешил зайти в массивное здание железнодорожного вокзала, петляя между другими пассажирами и ручной кладью.
Тверской вокзал был построен в 1848 году и относился к вокзалам первого класса. Здание построено на островной системе, то есть между главными путями. С 1984 по 1990 годы была достроена береговая часть, расположенная на правой стороне от существовавшего.
Цоколь выполнен из старинного белого камня. Несмотря на то, что с первого взгляда двухэтажное, прямоугольное здание больше напоминало некий завод, на информативном стенде было указано, что островная часть вокзала выполнена в русско-византийском стиле с элементами флорентийской архитектуры. Галерея чугунных колонн на перроне придавало зданию солидность, а пол, покрытый изразцами – средневековость. Но смотрелось очень нарядно и необычно. Само здание состоялось из залов первого, второго и третьего классов, багажного, телеграфного и кассового отделений; а также делилось на два крыла: московское и петербургское или – императорское. Второе иногда выполняло роль актового зала.
В общем, город впечатлял с первых шагов.
Вокзалы-вокзалы…сколько времени они занимали в его жизни! Сколько приятных воспоминаний навевает этот простой перестук шпал! От школьных поездок на море, до амурных дел в состоявшемся возрасте. Первый поцелуй и первая сигарета случились именно под музыку железных дорог. Сколько искренних слез и улыбок помнят все перроны страны?! Радость новых встреч и встреч со старыми друзьями, и тягостные расставания близких сердец. Суета, толчея и вездесущие цыгане. Досадные опоздания и задержки рейсов; запах свежей выпечки и общественных туалетов, прохлада свежих простыней и ладони по обе стороны стекла на прощание – все это вокзал.
Оказавшись внутри, Максим с интересом огляделся. За строгим, «заводским» фасадом скрывался богатый интерьер. По стенам раскинулись мозаики на исторические и астрономические темы, в глубокой нише справа виднелся каменный камин, а сводчатые белые потолки усиливали ощущение величественности. Если же поглядеть налево и вперед, можно было заметить зеленый массив: похоже там была оранжерея.
В зале ожидания, находившемся тут же у касс, на алюминиевых стульях, стоявших стройными рядами спинкой друг к другу, сидели люди. Одни оживленно беседовали, другие – молча гадали кроссворд или глазели в смартфон.
А Макс решил перекусить.
Справа от газетного ларька приветливо мигала зеленая вывеска с милым названием «Вкусненько». Перешагнув порог кафешки, он вошел в небольшое, квадратное помещение со столиками и парой барных стульев, прилавком и аквариумом. В дальнем углу сидело четверо мужчин. Они тихо разговаривали, и один из них внимательно посмотрел на нового посетителя, и вроде как невзначай, толкнул рукой товарища. Но Максим всего этого не заметил, его вниманием сейчас завладели осыпанные зеленью тефтели и лоснящиеся маслом беляши. Взяв к первым картофельного пюре, а ко вторым – ароматного чая, мужчина с удовольствием утолил разыгравшийся не ко времени аппетит и удовлетворенно откинулся на спинку шаткого стула.
Спешить было некуда – все нужные пригородные автобусы начинали ходить не раньше шести утра, поэтому ночевка предполагалась по имевшемуся адресу.
Посидев еще немного, он дождался, когда из служебного помещения выйдет уютная женщина-буфетчик и, поблагодарив ее, направился к выходу. Неторопливо пройдя к освободившемуся столику, она забрала посуду, и глянув на засидевшуюся компанию, сказала:
- Мужчины, мы через 10 минут закрываемся.
Сидевший к ней спиной, перекатив во рту зубочистку , слегка обернулся и осипшим от сигарет голосом, процедил:
- Слышь, не подгоняй, б...
Но приятель напротив, быстро перевел взгляд с треснувшей плитки на полу на возмутившегося.
- Хорошо. Мы поняли, - сказал он пристально глядя на компаньонов.
Допив кофе и лимонады, громко шаркая стульями, они поднялись и ушли.
Работница кафе осталась наедине ас грязной посудой.
Придвинув стулья ближе к столам и убрав мусор, она притенила аквариум с двумя пучеглазыми, синими рыбками, и принялась за уборку.
Сегодня посетителей было немного, поэтому предстояло утомительное укладывание остатков провианта в холодильник.
Людмила работала здесь уже четвертый год. Зарплата конечно же не позволяла приобретать многое из желаемого, да и график был далеко ненормированным, но ей нравилось быть среди людей.
А полгода назад, после смерти мужа, дома и вовсе было невмоготу. Тут же за вечными хлопотами о вкусном обеде, в общении со множеством новых людей, не так чувствовалась иссушающая душу тоска.
Рабочий день заканчивался в начале первого ночи. Благо жила Людмила практически через дорогу. Придя домой и приняв душ, она устало расстилала постель и уже скоро была во власти сна. Но иногда спасительный Морфей не желал принимать ее в свои объятия. Тогда казалось, что в соседней комнате кто-то тихо печатает на клавиатуре (Роман нередко работал по ночам), с улицы доносился протяжный собачий вой или смех гулявшей компании. В подъезде шумел лифт, мяукал выгнанный кем-то кот, она же – лежала и ждала утра.
А с 9:00 все повторялось. Готовилась и принималась еда и напитки, на руки одевались плотные перчатки, а на лицо – приветливая улыбка, и ее жизнь, вместе с помещением наполнялась новыми лицами, улыбками и смыслом.
Вернувшись в зал ожидания, Максим присел на мягкий кожаный диванчик и достал телефон. Людей почти не было. Лишь в дальнем углу, обложившись чемоданами и прижавшись друг к другу, сидела молодая пара, да напротив них дремала сухонькая старушка с причудливой плетеной сумкой.
Несколько раз по залу медленно прошелся тучный охранник и, не обнаружив ничего подозрительного, спустился вниз.
За мельканием различных постов и статей, Макс почувствовал, что засыпает.
Глянув на круглые часы на стене, он понял, что не спит уже почти сутки. Еще с детства никогда не мог уснуть перед каким-то важным событием. В поезде же «повезло» с соседом, имевшим очень хрустящий пакет и часто в него заглядывавшим.
Сунув телефон во внутренний карман, мужчина, недолго думая, стянул ботинки, завернул их в пакет и притулил в углу дивана. Через пять минут здание вокзала перестало для него существовать, а впереди появилось огромное поле с высокой травой.
Глава 3
Ветер мягко шевелили налитые золотые колосья.
Поле тянулось до самого горизонта и, глядя вдаль, можно было увидеть волны. Кое-где в зелено-золотой массе мелькали синие пятна васильков и белые облачка ромашек.
Макс стоял посреди всего этого великолепия и не знал куда пойти. Прямо сейчас можно было повернуть назад и вернуться на широкую дорогу, но это стало бы неверным. он что-то искал, и это «что-то» было уже близко, стоило только понять – в какую сторону двигаться дальше. Вдруг на голубом небе появилась черная точка. Она стала рывками увеличиваться, превращаясь в птицу больших размеров. Покружившись широкими кругами, она внезапно спикировала вниз, прямо на голову пришельцу.
Мужчина дернулся и проснулся.
Нашарив за пазухой мобильник, Максим хмуро уставился на экран, тот показывал 04:53. Решив, что достаточно расслабляться, он обулся, скомкал пакет и собрался засунуть его в сумку. Но сумки рядом не оказалось…
Чувствуя поднимающуюся из глубины панику, Макс вскочил с дивана и осмотрел его со всех сторон – пропажи нигде не было. Пробежав глазами по залу, он увидел все ту же молодую пару и еще три фигуры, сидевшие с противоположной от него стороны. Потенциальных свидетелей не было, да и вряд ли кто был особо внимателен в 5 утра.
Быстро спустившись к справочной, он затарабанил в пластиковое окошко. В нем появилось сонное и немного возмущенное лицо с белыми кудрями и длинными, нитевидными сережками.
- Что желаете? – спросила женщина, сдвинув пластинку.
- Доброе утро! Меня обокрали!
- Что украли?
- Сумку! В ней документы, деньги, ценные вещи.
- Минуту, пожалуйста.
Женщина набрала на стационарном телефоне комбинацию из четырех чисел и, сказав в трубку несколько слов, обернулась к пострадавшему.
- Пожалуйста, оставайтесь здесь. К вам сейчас подойдут.
Отойдя от справочной на пару шагов, мужчина нервно подергал замок на куртке.
«Вот же поспал на свою голову!..
И ничего ж не слышал! Вроде совсем рядом лежала?
Даже, кажется, за ремень держал…
Очень аккуратно все сделали, твари!»
Мысли такого рода носились в его в голове, когда со стороны фойе к нему направился уже знакомый тучный блюститель порядка.
- Младший лейтенант Клочков, - козырнул полицейский, - Что стряслось?
Рассказав о своей беде, Максим отправился следом. Они снова поднялись на второй этаж где находился кабинет начальника станции и вошли в соседнюю комнату. Лейтенант по-хозяйски сдвинул на столе груду папок и, указав на стоявший рядом стул, тяжело опустился в жалобно скрипнувшее кресло.
- Значит обокрали. Можете приблизительно назвать сумму утерянного?
- Пять тысяч.
Крякнув, блюститель порядка послюнил палец и неторопливо достал из папки чистый лист.
- Ясно. Пишите заявление. Постарайтесь максимально подробно вспомнить все что было в пропавшей сумке. Пишите разборчиво, пожалуйста.
Придвинувшись к столу, Максим начал опись, но на третьей строке внезапно закончились чернила. Чертыхнувшись, Клочков вручил ему новый лист и ручку, и велел начать заново.
«Как в школе. Проверочный диктант»
Впрочем, с русским языком особых проблем то и не было, если не считать твердого и мягкого знаков и их применения. И почерк у Макса на зависть одноклассникам был очень даже неплох. Причем, он еще и умел изменять его по своему желанию, чем не раз выручал своих нерадивых товарищей, подделывая учительские отметки и замечания в дневниках.
Записав в первых пунктах утерянного банковские карты, Максим подумал, что надо бы позвонить в банк и заблокировать их. И звонить нужно было как можно быстрее. Во-первых, в целях безопасности, во-вторых – на смартфоне могла кончиться зарядка, а аккумулятор ушел в неизвестность.
Двигаясь дальше, тоскливо покачал головой, вспомнив буквально на днях купленный фонарь «Liberty». Собираясь в дорогу, зачем-то прихватил его с собой. Лежал бы он сейчас в тумбочке за стеклянной дверцей и горя не знал…
В самом конце списка упомянул наушники и медикаменты, отметив что начинает болеть голова и усмирить ее будет нечем.
Взяв протянутую ему бумажку, Клочков быстро пробежал глазами по написанному и, дернув бровями, сказал:
- Хорошо. Сейчас сделаем вам временные документы. Для этого нужно сфотографироваться. Встаньте у той стены, пожалуйста.
Прижавшись затылком к прохладной плитке, Максим на несколько секунд почувствовал облегчение и даже сложившееся положение показалось не таким уж удручающим.
- Можете вернуться за стол, - разрешил полицейский, быстро двигая пальцами в своем гаджете.
Большие круглые часы в деревянной оправе показывали 6:15.
Город просыпался и спешил на работу. Спешил еще и потому, что сегодня была пятница – любимый рабочий день. Если только вы не работаете сменами.
Максим работал по-разному. Последнее время худо-бедно сохранялся график, но бывало всякое. Он работал на том же предприятии, что и его отец. Занимался вопросами охраны труда и организации рабочего места, следил за исправной работой различных систем. Работа была не пыльная и неплохо оплачиваемая, но и ответственность на плечи ложилась не маленькая.
Через 15 минут начинался его рабочий день и Макс ловил себя на мысли, что был бы рад сейчас оказаться в привычном марлевом халате и шапочке.
«Надо было ехать на следующей неделе, как и хотел раньше»
-Сколько стоит ваш билет до дома?
Младший лейтенант возился с бумагами, вынимая из принтера еще теплые распечатки и аккуратно ровняя их о край столешницы.
-Восемьсот восемьдесят рублей, плюс сто пятьдесят на пригородный автобус.
-С вами никаких средств не осталось?
-Осталось триста рублей.
-Значит тысячи хватит. Возьмите бумагу и напишите по четвертому образцу из синей папки слева от вас.
Поставив на написанном печать и роспись, служащий вынул из сейфа запечатанную пачку зеленого цвета и, протянув мужчине ассигнацию, сказал:
-Сейчас вы берете деньги, временные документы и идете в кассу. Там покупаете билет на свой ближайший рейс. Контакты я ваши записал, как только что-то станет известно, я сразу же сообщу. В любом случае, в течение трех дней мы с вами свяжемся. Извините за проблемы.
Они пожали друг другу руки и Максим вышел за дверь.
У касс уже собралась очередь. И это не удивительно – конец недели, конец года. Подойдя к тому же окошку с «белогривой» девушкой, Макс виновато улыбнулся и протянул свои распечатки.
Девушка машинально улыбнулась в ответ и выдала билет, пожелав доброго пути.
Электричка отходила с третьего пути через два часа.
Сидеть в зале ожидания не было сил, несмотря на все прелести интерьера, а на перроне злобствовал противный сырой ветер.
Потоптавшись у входа, Максим решил что лучше снова зайти во «Вкусненько». Но кафе оказалось закрытым.
Нестерпимо хотелось пить. Пришлось идти в дальний угол вокзала, где продавались пирожки, кондитерка и напитки. Купив «Аллею №17», он рассеянно пошарил взглядом по пестрящим полкам с чипсами и шоколадками.
- Что-нибудь еще желаете? – поинтересовалась маленькая продавщица в смешном колпаке в виде облачка.
- Да. Таблетку анальгина, если можно.
На секунду удивившись, женщина нырнула под прилавок и вскоре уже протягивала ему почти полный блистер.
- Ой, да зачем же вы все отдаете?!
- Берите-берите, у меня еще есть. Пригодиться, - тараторила в ответ звонкоголосая работница.
Сердечно поблагодарив ее за щедрость, Максим выковырял две белых шайбочки и по очереди проглотил. Теперь хотелось покоя и тишины, но в столь людном месте искать их было бессмысленно. Впрочем, зеленый цвет мог принести некоторое успокоение. Сунув наполовину выпитую минералку во внутренний карман куртки, он пошел в левое крыло.
У входа в ботанический сад стоял информативный стенд. На нем значилось, что в здании тверского железнодорожного вокзала находится коллекция растений, собранная госпожой Суковой в числе чуть более двух ста экземпляров.
Цветы и маленькие деревца стояли вдоль алюминиевых стульев в деревянных и пластиковых кадках. Некоторые были довольно больших размеров, например пальмообразные и лианы. Увлекшись экскурсией, Максим обнаружил злаковый отдел с приятными наощупь колосками. После злаковых шел отдел луковичных, представленный красиво цветущими растениями. Особенно очаровал его цветок с блестящими кожистыми листьями и двойными, тяжелыми цветками пурпурно-белого цвета.
Сев неподалеку, Максим не удержался и сфотографировал его. Мигнувший индикатор заставил вернуться в настоящее – 32%.
Позвонив в банк и решив наконец вопрос с картами, он подумал, что надо сказать папе, что к вечеру приедет, так как будучи в одиночку тот нередко замыкал двери на внутренний замок.
Гудки шли долго, как через вязкий кисель. Мужчина уже хотел положить трубку, но тут прозвучало запыхавшееся «алло».
- Привет, пап! Сегодня вечером приеду домой. Да нет, потом расскажу. Да-да, понял тебя. У меня телефон разряжается, буду недоступен. Ага! Ну, все, пока!
28% Вопрос с зарядкой можно было попробовать решить в поезде. Возможно, у кого-нибудь из попутчиков найдется похожая модель смартфона и желание поделиться «шнурком».
Насладившись растительным миром, Максим вернулся к выходу на перрон.
Новая часть тверского вокзала снаружи имела широкий навес. Это было очень кстати в непогоду или в летний зной – пассажиры чувствовали себя защищено. Навес вишневого цвета окаймлял весь новострой, плотно прилегающей к проезжей части.
Максим поднялся по шатким ступеням круто уходящей вверх лестницы и перешел на третий путь. При каждом шаге лестница противно звенела и вибрировала – хотелось поскорее оказаться на земле.
Поезд красно-синего цвета с фирменной надписью Р/Д посредине вагона был окружен людьми. У дверей стояли приветливые и не очень проводницы, проверяли документы. Разглядывая состав в поисках восьмого отдела, мужчина невольно приметил молчаливого паренька с большим черным чехлом. «Похоже – виолончель» , подумал он и, тут же, появилась уверенность что они будут соседями.
Последние два вагона отличались от первых семи тем, что имели более низкую стоимость и были сидячими. Дорога до конечной станции – Тулы, занимала около семи часов, поэтому такой вариант был актуален. Порою желающих ехать сидя было значительно больше, тогда цепляли дополнительные вагоны, при их наличии естественно. Ну, а если запас уехал с другим рейсом, приходилось соглашаться на более комфортабельные и дорогие варианты.
Найдя свое место, Макс сел и зябко поежился – по вагону ходил декабрьский сквозняк и отопление еле чувствовалось.
Вагон наполнялся звуками и суетой. По полу шаркали кроссовки, сапоги и сумки; кто-то спорил, кто-то – кричал; ревел ребенок, звонил телефон – шла посадка.
Через 15 минут, когда все более -менее уселись по проходу прошлись контролеры, обращая внимание на большие сумки, торчавшие из-под ног едущих, просили задвинуть их поглубже.
Выборочно проверяли билеты, тихо переговаривались. Максим наблюдал за всем этим как бы со стороны: от двойной дозы обезболивающего голова болеть конечно же перестала, но напала заторможенность. Присевший рядом дедуля предусмотрительно поставил на скамейку свою сумку, чтобы не совсем трезвый на вид попутчик не кренился в его сторону. Но ему было все равно, что могли подумать окружающие.
Поезд пару раз дернулся, устанавливая контакт с рельсами и, подарив Твери протяжный гудок, тронулся. За окнами поплыл пригородный пейзаж.
«Через пару недель вернусь. Ну, или на новогодние праздники, если работа позволит.
Начнутся же вопросы «что» да «как»?
Скажу, как есть… и ведь хотел же ехать не сейчас!
Нет, понесло! Ну, да ладно, что уже теперь?..
Дай Бог, чтоб хоть документы нашлись. Если они еще не в мусорке, конечно.
Будь вор умным человеком, он пошел бы с найденным в туалет и там, переложив все нужное к себе, вышел бы как не в чем ни бывало. Тогда и по камерам ничего не увидишь…
Хотя вроде бы напротив дивана висела. Или – не висела?
Остается надеяться, что злоумышленник не пошел по такому варианту и засветился.»
Кивнув мелькающим гаражам, Максим прикрыл веки и погрузился в дрему.
Глава 4
Яичница с двумя кусками колбасы шкворчала в закопченной сковородке. В кружке со сколотой ручкой дымился крепкий, черный кофе. За окном была не менее черная темнота – начало девятого утра в эту бесснежную зиму выглядело настоящей ночью.
Приняв душ, мужчина пригладил ладонью жидкие волосы на голове и сел за стол. Ткнув пультом в висевший на углу стены телевизор, он принялся завтракать. На экране мелькали кадры раскуроченных автомобилей и перевернутых грузовиков – очередная документальная страшилка про дорожные неурядицы. Пощелкав каналы и перелистав мультфильм, футбольный матч и женский сериал, Андрей Николаевич остановился на каком-то советском фильме.
Сегодня он работал в ночную смену, поэтому утренние часы были полностью в его распоряжении. Можно было запаять разболтавшуюся плату на соседском холодильнике, приклеить отошедшую обивку по краям тумбочки, навести мало- мальский порядок в квартире, в общем – разносторонне отдохнуть. Еще неплохо было бы съездить в автосервис, поменять свечи и отдать долг.
По горячим следам Андрей полез под кровать за заначкой – отдать долг сегодня надо было обязательно. Нашарив нужную коробку, выволок ее на свет и, отсчитав купюры, стал заталкивать обратно, но та за что-то зацепилась и упорно сопротивлялась. Выругавшись, мужчина приподнял низ топчана и стал толкать ногой. Наконец, все получилось и тут зазвонил телефон.
Звонок сына удивил его и придал какую- то необъяснимую тревогу. Найти сестру так быстро было невозможно, значит – либо срочно вызвали на работу, либо – что-то случилось.
Привычка звонить при внезапном возвращении домой осталась у Максима со студенческих лет. Он не любил шумные компании, то и дело торчавшие у Олеси, не переносил эмоциональные разговоры отца с матерью, когда ломалась их семейная жизнь. Позже, когда в доме появилась посторонняя женщина по имени Анна, Макс снял квартиру. Пытался наладить личную жизнь, имел пару многообещающих вариантов, но… как- то не срасталось. Вроде бы и не ругались, и все было не плохо, однако ж девушки проходили транзитом по его судьбе и «растворялись в тумане». С каждым таким крахом, он ломал голову думая, что же делает не так? Менял приемы ухаживания, и манеру поведения, но увы. Четверо из пяти почти слово в слово говорили ему при расставании: «Макс, ты классный! Добрый, заботливый, веселый, но – не мой. Прости»
К 37 годам он перестал мучить себя и других, и просто сказал себе – забудь.
Переехал обратно к отцу, занял свою детскую комнату и зажил как нормальный человек. Съемку же передал коллеге по работе с уговором – освободить при первой просьбе.
Андрей Николаевич к тому времени тоже смирился со своей холостяцкой стезей, «благословил» Аню на покорение столицы и сменил замок на дверях. Из женщин в их квартире теперь бывала только мама Андрея – Мария Федоровна, да иногда заходила соседка, принося на ремонт очередной сломавшийся девайс.
Помыв сковородку, мужчина еще немного посидел за столом, тупо глядя в телевизор и думая о своем. Наконец, встал и принялся искать ключи от «Лады». За окном посветлело, но висела дымка. Градусник показывал -3, значит снова был гололед и, наверняка, замерзли замки в машине: привычная неприятность автомобилистов.
Андрей сунул приготовленные деньги в карман джинсов, захватил барсетку и вышел из дома. Отдавать долги в первой половине дня – хорошая примета и залог доверия людей в будущем.
Глава 5
Максим вздрогнул и проснулся.
Вагон плавно покачивался из стороны в сторону, вокруг было тихо. Сзади раздавалось мирное посапывание, где-то вдалеке приглушенно разговаривала женщина. Поправив сползшую на глаза шапку, он глянул на соседа слева – тот талантливо симулировал сон и крепко держал в руке свернутую трубочкой газету. Наткнувшись на телефон, Макс выругал себя за забывчивость и глянул на дисплей 12%.
Качавшиеся впереди затылки не располагали к общению. Все лавки в салоне смотрели в одну сторону, что было весьма комфортно: не нужно было старательно отводить взгляд от сидевшего напротив. Обернувшись, Максим увидел знакомый черный футляр и обрадовался. Его владелец увлеченно читал тонкую, лощеную брошюру и хмурил брови.
- Прошу прощения, у вас случайно нет с собой зарядки на смартфон?
Парень поднял глаза, несколько секунд соображал. что от него хотят, потом пошарил в боковом кармане чехла и протянул руку со «шнурком», уже снова погружаясь в свое чтиво.
-Огромное спасибо! – восхищенно произнес мужчина
Осталось найти розетку.
Сидячий вагон поезда «Тверь – Тула» был рассчитан на 70 пассажиров, то есть – был старого образца, значит в салоне должны были быть три точки электропитания. В новых вагонах – их было четыре. Аккуратно протиснувшись между соседней лавкой и псевдо спящим дедушкой, Макс пошел по проходу. Розетка в середине вагона была занята. Возле нее сидела грузная дама с серебристым планшетом и потягивала из картонной коробки апельсиновый сок. Ее кучерявые светлые волосы скрывали лицо, но не могли скрыть второго подбородка, подрагивавшего в такт движения состава.
Поскорее отвернувшись от этого зрелища, он продолжил двигаться к началу вагона.
Крайнюю лавку занимало двое мужчин, старательно разбиравших таранку. Выслушав просьбу незнакомца, они потеснились, освобождая место у стены. USB-соединение у одолженного устройства было несколько узковато, но Макс все же изловчился и подключил свой смартфон.
Снова стал смотреть в окно. Там проплывали поля и лесополосы, широким шагом проскакивали опоры ЛЭП, мельтешили стоявшие близко к путям березки. Минут через 10 навстречу пронеслась табличка со сказочным названием «ВЕЛЬМОГОВО 70».
-Через час приедем, - неожиданно высоким голосом произнес сосед.
Его товарищ зычно икнул, отпив из завернутой в бумагу бутылки и продолжил молча обсасывать худые рыбьи ребра.
Скользнув взглядом по обветренным, костлявым лицам, Макс помялся, но все же спросил:
- А вы куда едете?
-В Химки, - сказал более разговорчивый. – Витя.
Он протянул свою просоленную, узловатую ладонь и Максим легонько сжал пожелтевшие от дешевого курева пальцы.
-А это – Саня. Будешь?
Витя отскреб грязным ногтем хребтовую часть мяса и щедро предложил гостю.
-Нет, спасибо! Не люблю.
-Ну, как знаешь.
Виктор смачно зачмокал таранкой, а Максим решил притвориться спящим и притулился к стеклу.
На самом деле таранку он любил, особенно с хорошим пивом. Но, в настоящий момент ни то, ни – другое, желания не вызывали. Стоило же съесть кусочек, организм станет требовать еще, а потом – пить, а затем – обратное. Короче, проще не начинать.
Минут через сорок поезд проехал по узкому мосту через безымянную речку. В левом окне вырисовались меловые овраги и балки, а справа – снова замелькали гаражи. Причем, теперь они были не унылого серого цвета, а пестрели граффити. Максим вначале смотревший на весь этот «вернисаж» сквозь прищуренные веки, вскоре увлекся и даже пытался запомнить особо удачные. Нравился ему этот вид уличного искусства, выполненный в хорошем качестве. И ведь все это омывалось дождями и обдувалось ветрами, и было, по сути, в малолюдном месте. Значит автору было не важно, на сколько сохранится его творение и увидит ли кто-нибудь его вообще?..
В инстаграм Макс уже давно был подписан на Сашу Красовицкого и следил за новостями на его странице – не столь музыкального характера, сколько именно по части новых рисунков. Он уже несколько лет коллекционировал фото граффити, путешествуя по стране и за ее пределами, и собрал у себя целый каталог.
Гаражи кончились внезапно.
Пространство расширилось, вновь замелькали деревья, а за ними просматривались ряды теплиц и хозяйственных построек для их обслуживания. Мужчина глянул на телефон. Индикатор все еще горел красным, зарядка пополнилась до 68%.
«До Химок будет в самый раз» - подумал Максим, закинув ногу за ногу.
Его соседи по лавке закончили трапезу и, тщательно собрав чешую с навесного столика, занялись каждый своим делом. Саня, мусоля спичку во рту глядел в противоположное окно, а Виктор писал смс в своем видавшем виды Самсунге. Поймав на себе взгляд , он ухмыльнулся кривой улыбочкой и, наклонившись к Максу, доверительно шепнул:
- Женщине своей пишу, чтоб встречала.
Понимающе кивнув, невольный свидетель чужих отношений поспешил увлечься сменяющимся пейзажем. Но Витя, поерзав и подвигав кепку на голове. Уже снова налегал ему на плечо.
- Слушай, а как пишется «невмочь»?
Максим продиктовал по буквам. Александр в этот момент пихнул товарища в бок и, показав пальцем на свой небогатый багаж – потертый на углах коричневый чемодан, пошел на выход.
- А ты, гляжу, налегке. Или – сдал?
- Налегке. По работе.
-А… по работе, на работу. А жить – когда? – искренне удивился Витя.
- Ну, надо как-то совмещать, - грустно улыбнувшись, ответил Макс.
- Да… Я не умею, - признался Виктор, глядя, как бы сквозь собеседника,
- Вот сначала поживу, а потом, надо будет – поработаю.
И Максим чувствовал, что Витя не врет. Он сейчас и вправду – ЖИЛ, дышал и наслаждался каждым мгновением. И от этого находится рядом с ним, несмотря на легкий перегар было не противно: от человека веяло честностью.
Состав подходил к одной из основных остановок, и народ стал паковать вещи.
Глава 6
Химки располагались на северо-западе от Москвы, точнее «окружались» столицей с трех сторон, чем частенько вводили в заблуждение автомобилистов и курьеров.
Город образовался в 1851 году именно как станция Петербургско-Московской железной дороги. в 1907 году здесь уже был станционный поселок с почтой, аптекой, телеграфом и даже, рестораном. Со временем селение росло, население увеличивалось и требовало удовлетворения своих потребностей.
К двадцатым годам к благам цивилизации прибавились школа, библиотека, больница и пожарная часть. В 1928 была создана трикотажная фабрика. Наращивал мощности Никольский кирпичный завод, обеспечивая жителей бесперебойным материалом для стройки.
И так, год за годом, Химки пополнялись то очередным заводом, то - научно-исследовательским комплексом, приобретая статус города-спутника столицы. А в 1950 годах Химки приняли на себя еще и нагрузку ракетно-строительной отрасли. Тут делали двигатели для баллистических ракет! А также сами ракеты и луноходы!
В 2000 годы территория города условно поделилась на старые и новые Химки. Образовалось семь микрорайонов. Количество жителей увеличивалось в геометрической прогрессии как за счет новоприезжающих, так и за счет «выплескивания» людей и предприятий за территорию города Москвы. Оба источника приводили городские дороги к коллапсу: требовались новые развязки.
К нашим дням количество населения составляло около 270 тысяч.
Город приобрел столичный лоск и солидность, обзавелся своим флагом и гербом с изображением кентавра на черно-золотом фоне. Имел немало достопримечательностей, в том числе и старинных, и с радостью принимал все новых и новых гостей.
Октябрьская железная дорога уже несколько десятилетий исправно связывала Химки с Тверью и Москвой. Именно по ней сейчас скользил, плавно замедляя ход, электропоезд № 6998.
Вернув зарядку хозяину и обменявшись с ним крепким рукопожатием, Максим решил размять ноги. Механический женский голос объявил стоянку 15 минут – вполне достаточно.
Вагон опустел на 1/3. Взамен зашло только четверо. На перроне было также ветрено, как и на станции отправления. Срывался колючий снег. Справа виднелись две пассажирских платформы: на первой принимали поезда следовавшие из Москвы, на второй – в Москву. Третья слева – работала в обоих направлениях и предназначалась для скоростных поездов «Ласточка». Также на станции Химки имелись дополнительные пути. Их использовали для отстоя поездов соединяющих две столицы. Сейчас они пустовали.
Макс прошелся вдоль состава и увидел выглядывающие из-под навеса и технических сооружений многоэтажки. На переднем плане расположился офис сотовой связи и вездесущая шаурма.
Поглядев на красочные фото чикенбургеров и сосисок в тесте, Максим прямо таки ощутил их запах и решил подойти. Осторожно перебравшись по скользким, прихваченным морозом шпалам, он оказался у окошка кафе. Оно приветливо распахнулось и в проеме показалось миловидное женское личико.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте. Девушка, а у вас есть энчилада?
- Бывает по вторникам и четвергам. Сегодня есть кесадия и фахитас. При покупке трех штук – скидка 5%
- А беляши есть?
- Беляши за углом, а у нас – шаверма! – обиделась девушка.
- Спасибо.
Он не был таким уж гурманом по части фастфуда, и выбор там действительно был богат, но цены… Общаясь с продавцом Максим одновременно читал прикрепленный сбоку прейскурант и обалдевал. Есть блин по цене тормозных колодок – так себе удовольствие. Особенно если в кармане осталось 500 рублей.
Выйдя за территорию вокзала, мужчина оказался на широкой улице. Через дорогу стояли те самые 13 этажки, приветствовавшие всех въезжающих. По четырехполосному шоссе мчались автомобили, а на прилегающей к станции стороне и вправду светилась вывеска «Беляши».
Трусцой преодолев разделявшие их 50 метров, Макс вбежал в маленькую пекарню. За дверью плыл густой аромат жаренного масла и свежих дрожжей – запах студенчества. За толстым, мутноватым стеклом прилавка красовались пузырчатые чебуреки и румяные беляши. Высокими горками были сложены пирожки с разными начинками, правее на кружевных салфетках лежали пончики и «хворост», присыпанные пудрой.
В углу на потолке болтал маленький телевизор, в служебном помещении, отделенном от прилавка пластиковыми жалюзи, слышался тихий разговор. Спустя несколько минут в проеме показалась крупная женщина с высокой прической и щедрым макияжем.
- Выбрали? – скользнув по покупателю глазами, грозно спросила она.
- Да!
Взяв пакет с горячими беляшами и толстыми салфетками, Максим поспешил обратно.
Срывавшийся снег перешел в легкую метель и заставил накинуть капюшон. Отвыкли-отвыкли от настоящей зимы! Раньше мороз в минус 15 градусов, сугробы и свистящий в ушах ветер воспринимались вполне себе нормально.и длилось все это месяцев 5-6. Теперь же выпавший накануне жидкий снежок к утру неизбежно таял, превращая дороги то в чавкающее болото, то – в много километровый каток.
До поворота к станции оставалось метров 15, когда Максиму показалось, что его чуть не сбил автомобиль. Собираясь высказать горе-водителю все что о нем думает, мужчина быстро обернулся и в тоже мгновение был неожиданно схвачен за руку.
- Эй, ты чё?! – обескураженно выдохнул он.
Черная тонированная «Тойота», немного съехав с шоссе, распахнула заднюю дверь, а крепкий паренек в кепке и маске по самые глаза закрывающей лицо, активно скручивал незадачливую жертву.
Пытаясь оказать сопротивление свободной рукой, Максим бросил беляши на землю и нацелил бандиту в ухо, но тот был проворнее. С легкостью предугадав возможные действия, он резко ударил в грудь и направил согнувшегося пополам Макса прямиком в темный салон.
В «Тойоте» он успел заметить сидевших спереди бритоголовых напарников. В зеркале заднего вида мелькнули злые серые глаза на круглом толстощеком лице. С держателя свисал амулет-безделушка в виде медвежей головы.
Выпрямившись, мужчина попытался лягнуть уже прикрывающего двери похитителя, но тут ощутил неприятное жжение под левой лопаткой – иголка шприца без сомнения. За секунду до потери сознания, Максим почувствовал что-то теплое на животе. Машина рванула вперед и наступил мрак.
Глава 7
Бетонный пол неприятно давил затылок и спину, а руки затекли от того, что были закинуты за голову.
Небольшое низкое помещение, напоминающее гараж, освещалось тусклой желтой лампочкой в правом углу. Пахло сыростью, керосином и какой-то химией.
Пошевелив конечностями, Максим с усилием перекатился на бок и сел. Голова кружилась и думалось тяжело. Он помнил, что его затащили в машину и куда-то повезли. Помнил обрывки разговора похитителей, среди которых чаще других говорил ни разу не обернувшийся обладатель сиплого голоса. Потом он просто ощущал толчки автомобиля по кочкам – они явно ехали по грунтовой дороге. Потом – перестал слышать и это.
И вот теперь сидит в каком-то «карцере» без окон и дверей и пытается понять – кому же он так насолил?
Недоброжелатели у Макса были как и у каждого нормального человека, не боящегося озвучивать свое мнение. Но чтоб до такой степени?! Или им хотели кого-то шантажировать? Так – кого? Коллег по работе? Вот еще нашли спецагента! Бывших подружек? Так он всегда вел отношения, соблюдая рамки дозволенного. Невест у всяких авторитетов не уводил. Маловероятно. Родителей? Вообще – фантастический вариант! Они ничего не могли дать взамен, даже приличной суммы. Мать уже несколько лет не выходила на связь и, похоже, не страдала от этого. Шантажировать ее было не эффективно. А отец – простой человек. Подумав о нем, Максим вспомнил об утреннем звонке и обещании приехать к вечеру.
Зачем звонил, дурак?!
Он теперь волнуется. А ну как еще в розыск подадут?
И что сейчас – день или ночь?
Определить было невозможно.
В углу под лампочкой стояла мутная полторашка. Подойдя к ней неверным шагом, мужчина отвинтил пробку и подозрительно понюхал – запаха не было. Сделав маленький глоток, Максим понял, что это вода и с жадностью отпил треть бутылки. Пить ему обычно хотелось по утрам. Но, учитывая обстоятельства, сейчас ориентироваться на это было сложно. Мог ли он пробыть в отключке больше 12 часов - Макс не знал. До этого таких случаев не было.
- Вот, блин, понесло за беляшами! – вслух проговорил он.
Кстати, телефон, беляши и жалкие 350 рублей – это все что досталось похитителям. Они же наверняка рассчитывали поживиться, а тут – облом. Их опередили более проворные…
Да уж, не задалась эта поездка с самого начала; сломанный лифт в подъезде был знаком предостережения, который он самонадеянно игнорировал. Теперь вот торчи здесь неизвестно сколько, неизвестно с каким финалом.
А торчать сильно не хотелось.
Обойдя свое узилище по периметру, Максим обнаружил пустую консервную банку, пару гаек, невидимку и несколько матерных слов на кирпичах. На одной из стен был заметен ровный на ощупь выступ – похоже это была дверь, но ни замка, ни петель видно не было.
«Слайдовая. Продвинутые ребята, а так лоханулись со мной.»
Еще похоже откуда-то шло тепло. Учитывая время года и железную дверь – помещение должно было покрыться инеем. Глянув вверх, Максим разглядел три темных квадрата и, поднеся к ним руку, убедился в наличии отопления. Непонятная забота. То ли он действительно представлял для кого-то ценность? То ли – заточение могло затянуться на непредвиденный срок.
Несколько часов спустя, устав ходить вперед-назад и крутить в голове всякие тревожные мысли, Максим решил экономить силы и лечь спать. Скинув куртку и расстелив ее на полу, свернулся калачиком. Сон не приходил, поэтому просто лежал с закрытыми глазами, погрузившись в какой-то анабиоз.
Такое состояние приходило обычно после тяжелого физического труда, с похмелья или при накатывающей простуде. Ты был словно здесь и не здесь одновременно: видел, слышал, но ничего не понимал. Однажды, Макс сильно заболел, и поднявшаяся до 40 температура порождала в его воспаленном сознании причудливые галлюцинации. На него с барабанным боем катились огромные разноцветные катушки, и в то мгновение когда каждая должна была задавить его беззащитное тело, они лопались как мыльные пузыри. На горизонте появлялись все новые и новые и, казалось, конца этому не будет…
В тот момент когда он уже уснул, за дверью послышались голоса.
Прислушавшись и не разобрав ни слова, Макс подобрался ближе и приложил ухо на стык дверей – ничего не изменилось. Разговор шел словно через воду. Повинуясь какому-то внутреннему голосу, мужчина начал стучать. Рукой было больно, поэтому развернулся задом и стал колотить ступней. Разговор прекратился. Отойдя в дальний угол, мужчина присел на корточки – снова закружилась голова, и стал ждать.
Заявив о себе он уже придумал несколько защитных фраз, с которых можно было начать разговор и пару блефовых угроз. Все это, конечно, выглядело сыро и неумело, но тупое ожидание сильно натягивало нервы.
Наконец, послышался щелчок и дверь наполовину отъехала в сторону. В проеме показался крупный мужчина со смотрящим вперед пистолетом в правой руке и слепящем глаза фонарем – в левой. Инстинктивно закрывая лицо рукой от ядовитого света, Макс прилип к стене.
- Руки вверх подними, - не громко, но четко сказал вошедший.
Пошарив по жертве лучом света, он на мгновение обернулся и позвал кого-то. Силуэт второго был худым и высоким, но каких-либо подробностей разглядеть не было невозможности. Они тихо обменялись фразами и вооруженный уже отступая назад произнес:
- Значит, это не он.
- Да. И что теперь?
- Ничего. Пару дней посидит и…
Дверь закрылась.
Отойдя от стены, Макс почувствовал, что его трясет. Хотелось орать, вновь колотить в стену, требовать адвоката и тому подобное. Но вместо этого он взъерошил пальцами волосы и стал мерять шагами комнату.
« Пару дней посидит и… что? Отпустим? Или – убьем? Если второе -то зачем медлят, могли бы все закончить минуту назад. А если отпустят -то почему не закрывали лиц? Зачем им свидетель?»
Хоть он и понятия не имел, где находится – все же подозрительное попустительство. В животе забурчало. Понятное дело – последний раз он нормально ел в кафешке на том злополучном вокзале. Чего было не сидеть в вагоне и не заказать себе дорожный обед? Нет же, понесло! Теперь до конца жизни не будет покупать беляши! Впрочем, неизвестно, сколько осталось – до конца?.. сев на куртку и с досадой хлопнув себя по коленям, Максим решил перешнуровать ботинки.
Медленно вынув шнурки и задумчиво выровняв их в руках, он поймал себя на мысли, что тут и повеситься негде.
С ужасом отогнав от себя эту мысль, Макс вспомнил как их соседа через два дома на даче чудом спасли от удушья. Дело было на пьяной почве: дед Иван решил, что жизнь ему не мила, пенсия мала, жена – недостаточно заботлива. Недолго думая, он передвинул телячий поводок через бревно, подставил осиновый пенек и залез в петлю. Спасла его дворовая собака Буля, поднявшая отчаянный вой. Когда сбежались на шум, дед Иван был уже синий и плохо соображающий, но живой. Максиму тогда было 12, но он запомнил то лицо. Принявшись за второй ботинок, он неожиданно услышал, что дверь снова открывается.
- Эй, кто вы такие? Что вам надо?!
В проем задвинули алюминиевый горшок с осликом на боку и свисающей белой крышкой сверху.
- ЭЙ! Да что за хрень? Отвечайте!
Ответом ему был шум роликов и тишина.
Взбесившись, Макс со всей силы пнул ни в чем не повинный сосуд. От этого крышка с лязганьем откатилась в сторону, а не закрепленный на ноге ботинок слетел и, ударившись о потолок, приземлился рядом. Эта секундная истерика отняла у него много энергии, он подобрал обувь и вновь сел на куртку. Горько усмехнувшись, Максим поглядел на «бабушкин» горшок и подумал, что это предусмотрительно.
- Осел. Тупой, упертый осел, - проворчал он себе под нос, глядя на изображение подмигивающего животного.
Глава 8
Мария Федоровна смотрела в окно и мяла в руках полотенце. Скромный ужин из флотских макарон и маринованных огурцов остался почти не тронут – Андрей курил на балконе. Он честно пытался бросить, но жизнь подкидывала все новые и новые поводы.
Максим должен был вернуться вчера. Утром, вернувшись с ночной смены, он не заметил никаких изменений, значит дома никого не было. Решив, что сын мог зайти к одному из немногих своих приятелей и задержаться, Андрей временно успокоил себя. Но телефон его не отвечал…
Заставив себя не паниковать в присутствии матери, он решил подождать еще день, но знакомое чувство накатывающей тревоги уже терзало его.
Глядя на серые крыши соседних трехэтажек, Андрей Николаевич докуривал вторую сигарету и думал, отчего Макс решил так быстро вернуться?
Явно что-то пошло не так. Сестру так быстро он бы не отыскал – как бы сам не пропал… От этой мысли по его лицу пробежала судорога и он с размаху ткнул бычком в консервную банку. Когда звонил, говорил бодро даже - весело, впрочем, это могла быть показная бравада. Да и было это больше суток назад – с того времени могло случиться что угодно.
Если бы срочно вызвали на работу, что бывало не раз, он бы нашел минутку перезвонить. А тут – ни слуху ни духу, как в воду канул…
Мария Федоровна тоже заметно волновалась, но волю эмоциям не давала. Она приехала в обед, несмотря на сопротивление, накормила Андрея свежеприготовленным борщом, съела пол пиалы сама и как мантру повторяла:
«Он завтра придет, не переживай.»
Но, не переживать было сложно. Потерять второго ребенка через 13 лет после пропажи первого – это было ненормально. Невозможно! Такого они и представить не могли в самом страшном сне.
Возвратясь в комнату, Андрей прибавил громкости на телевизоре. Там начались местные новости. Усевшись за стол мать и сын смотрели их со смешанным чувством: надеясь услышать что-нибудь обнадеживающее и, в тоже время, жутко опасаясь страшных подробностей в рубрике «ЧП области».
Глава 9
Мысли, поначалу беспорядочно громоздившиеся одна на другую, постепенно затормозились и теперь лениво ворочались в голове.
Чтобы заполнить пустоту, пробовал думать о работе – там уже небось всполошились? Ранее Максим без предупреждения или особо уважительных причин не пропадал с рабочего места.
Вспоминал столицы городов, кое что из школьного багажа, вслух читал выученное еще в шестом классе полу революционное стихотворение Лорки и все что помнил из классики.
В юности Макс пробовал учить иностранные языки: английский с горем пополам в рамках учебной программы, а испанский – пробовал постигать сам. Ему нравилось его раскатистое звучание, напористость и веселость. Начал бойко и увлеченно, но как и многих, жизнь закружила и отвлекла. Не хватило времени и силы воли. В памяти остались лишь пара фраз на жгучем наречии, да одно из виршей опального поэта.
В помещении менялась температура.
Максим стал замечать, что приток свежего воздуха периодически прекращается. Отсюда следовало, что люди приходят и уходят. Скорее всего выключали на ночь – экономили или соблюдали пожарную безопасность, неизвестно. Он насчитал четыре таких отключения. Значит, скоро будет неделя как его похитили.
Короткий разговор, поначалу не дававший покоя о паре дней и неизвестности впереди, ничем себя не оправдал. За руки его никто не хватал, мешок на голову не одевали, никуда не вели – и вообще, практически не контактировали. Последний раз, в открытую на секунду дверь, забросили свежую полторашку с водой, пачку сушек и огрызок колбасы, и молча закрыли. Макс невольно обрадовался такой «щедрости», но что это значило?
Сколько они собрались его здесь держать, если так разнообразили рацион?
Тем более, если он не тот – кто нужен?
Теряясь в догадках и предположениях, он жадно грыз жесткую копченую колбасу и запивал водой. С тех пор прошло два дня.
Старался больше спать, экономил силы. Когда затекали конечности, начинал приседать и отжиматься, невольно вспоминая американские фильмы с фактурными криминальными героями, неторопливо качающими пресс «на досуге».
Время текло медленно и казалось, что прошло уже около месяца, но никак не пять дней.
Сегодня за дверью то и дело слышались шаги, голоса и разные звуки. Мужчина сидел оперевшись спиной о стену и доедал сушки. Должно было что-то произойти: ему снова снилась парившая над головой птица – символ надежды.
Такая примета сопровождала Макса с самого детства. Он любил птиц, особенно больших. В городе встретить их было почти невозможно, за исключением ворон. Зато, будучи где-нибудь на отдыхе, и завидев кружившего пернатого, он оставлял любое занятие и долго стоял, сложив ладони домиком и приставив их к глазам. Птица же, словно чувствовала что за ней наблюдают и закладывала очередной круг поближе, временно исчезая в солнечном блеске.
Самый же запоминающийся отдых у Максима был годов шесть назад. Он ездил к тете в Питер и случайно заблудился там на пару дней.
Благо – дело было в июне -стояла пара белых ночей. И он просто бродил по улицам северной столицы среди домов-колодцев, магазинов и парков. Наблюдал за всякими уличными активностями и музыкантами, общался со случайными прохожими, а потом… все-таки нашел на дне рюкзака бумажку с телефоном и позвонил Алле Сергеевне. Через час за ним приехал тетин сын и привез в просторную, ухоженную квартиру. Но эти 48 часов свободного полета запомнились надолго. Он даже записал несколько адресов, в надежде побывать тут еще разок. До этого он уже бывал в Петербурге, но перемещался в основном на метро, или его встречали и везли в нужное место.
В тот же раз он решил прогуляться пешком, а отклоняться с протоптанной дороги, как показывает жизнь, опасно.
Когда дрема спасительно распахнула свои объятья – дверь зашуршала и открылась. На середину гаража вошел высокий человек в черной водолазке и балаклаве на лице. В руках он держал стул и скотч.
Вскочив на ноги, Максим попятился назад. Гость жестом указал на стул, узник повиновался.
- Сиди спокойно и не оглядывайся.
Руки завели за спинку стула и пару раз туго мотнули скотчем запястья.
« Переговоры», - мелькнуло у Максима в голове и кровь бросилась к лицу.
В комнату вошел второй и стал медленно прохаживаться от стенки к стенке.
- Мы могли избавиться от вас три дня назад, - прозвучал низкий голос, - Но вы удачно начали цитировать «Tierra», поэтому у меня есть предложение.
Говоривший выдержал паузу, давая Максиму время поволноваться.
- Поможете нам в одном деле и, если все пройдет гладко, мы вас отпустим. Согласны?
- А в чем заключается моя роль в вашем деле? – хрипло спросил Максим.
- Инструкции дадим позже. Так вы согласны?
- Согласен.
- Хорошо. Скоро за вами придут.
Парламентер вышел. Над ухом щелкнул складной нож и мужчина невольно сглотнул. Через секунду лезвие быстро коснулось клейкой ленты и руки вновь обрели свободу.
В комнате повисла тишина и Максим ошарашенно слушал стук колотившегося сердца.
« Что значит «удачно начал цитировать Tierra»?
( стихотворение Гарсиа Лорки «Деревья» - автор.)
Они что – тайные революционеры?
Фанаты Лорки? Подпольные «Greenpies»?
Или… его хотят сделать подставным лицом?
Как бы там не было – не сидеть же тут вечно? Да и был ли другой выход…
Стул оставили, но сесть на него он больше так и не смог: ходил кругами, вслух проговаривал обрывки мыслей, чесал затылок.
Хотелось пить, но воду он допил еще вчера. Прокручивая в голове всякие жуткие варианты, Максим незаметно для себя остановился спиной к двери и, когда она с шумом открылась, шарахнулся в сторону.
- Не бойтесь. Вы должны выглядеть презентабельно, - странно начал уже знакомый человек.
Он подошел к Максу вплотную, снова скрепил руки за спиной, но на этот раз настоящими наручниками. Затем на голову ему быстро накинули плотную ткань и толкнули вперед. Осторожно переступив порог, они повернули налево, прошли длинным коридором и свернули вправо.
Усадив пленного на диван, он оставил его с закрытыми глазами. Через пару минут послышались приближающиеся шаги, шорох пакета, который лег рядом, и узнаваемый четкий голос произнес:
- Сейчас я объясню, что вам нужно делать. Через несколько минут сюда придут люди. Они будут разговаривать, вы – будете молчать. В конце разговора кто-нибудь обратится к вам, не важно – кто, и вы произнесете пару предложений на испанском. Постарайтесь, чтобы они подходили по смыслу. В пакете лежит одежда и средство защиты – наденьте это и расчешитесь. Все.
- Но …но я плохо знаю испанский, - глухо произнес Максим.
- Ничего. Они его не знают вовсе, а произношение у вас – хорошее.
Зачем-то кивнув в ответ, Мужчина дождался, когда с него стянут полог и освободят руки. Сопровождающий остался стоять рядом, загораживая проход и со скучающим видом наблюдая за неловким переодеванием. В пакете лежали черные брюки и темно-синяя рубашка, а также белая медицинская маска.
« Средство защиты! ХА!» - не к месту развеселился Максим.
Все идеально подошло по размеру. Застегнув запонки и повесив на уши маску, он начал приглаживать волосы взмокшими ладонями. Смотревший на лампу в потолке охранник неспеша вынул из брюк тонкую расческу и протянул вперед.
Наконец, все было приготовлено: Максима вновь усадили на диван, застегнули наручники и натянули средство защиты до самых глаз.
«Вот еще, нашли испанца!» - в сердцах подумал он, пытаясь выудить в памяти подходящие фразы.
Несколько минут растянулись на полчаса. Потом коридор наполнился голосами и множеством торопливых шагов. Мгновением позже, в комнату переговоров вошло пятеро мужчин. Трое сели на диван, стоявший напротив «иностранца», один – рядом с ним, а пятый – встал за спиной.
Мужчины были молодыми, не старше 35 лет и все имели узбекские черты лица. Сидевший рядом оказался переводчиком и временами бросал фразы на английском стоявшему сзади.
Узбекская речь звучала отрывисто и неприятно, и казалась бессмысленным нагромождением звуков. Из реплик переводчика, Максим постепенно понял, что они делят рыночный доход города Химки. Стоявший у него за спиной ничего не произносил. От него пахло дорогими сигаретами и автомобильным ароматизатором.
Гости были одеты в короткие темные куртки и разноцветные водолазки. У одного на голове была слегка великоватая красная кепка, то и дело сползавшая на глаза. Щеря кривые зубы, он поначалу поправлял ее, а потом уставился в пол. Сидевший посередине носил маленькую плотную тюбетейку, расшитую серебристым узором, а крайний слева время от времени гладил блестящую лысину.
Переводчик выглядел иначе: маленький и худенький, он носил выбритую квадратом бородку и жиденький хвостик из собранных сзади черных волос. Он то и дело испуганно поглядывал назад, мялся, но переводил важные моменты.
Разговор то затихал, то набирал темп и эмоциональность. В один из таких взлетов, сидевший посередине внезапно вскочил и замахал руками. Товарищи усадили его на место и лысый что-то проговорил, зыркнув на Макса глазами. Обладатель тюбетейки снова повысил голос и, тыча пальцем в испанца, зло произнес:
- Zerikarli to`sig ( досадная помеха – узбек.)
Видимо, это и был нужный момент для приготовленных фраз. Но, не давая ему опомниться, стоявший сзади быстро взмахнул рукой и висок почувствовал холод железа.
Захлебнувшись словами. Максим нечленораздельно замычал в ответ.
- Тогда я пристрелю его прям сейчас, - спокойно проговорил голос над головой.
У виска послышался щелчок предохранителя и железо показалось горячим.
С трудом удерживая рвущийся наружу русский мат, пленник не своим голосом проверещал :
- No! Lo siento, pero hado muchas faltas! Perdone, oy me de su cumpleanos…
(нет! Видимо, я сделал множество ошибок! Извините, сегодня у меня день рождения.)
Конец фразы он произнес почти шепотом и судорожно вздохнул.
Сидевший напротив гневно скользнул по иностранцу глазами и смял тюбетейку в кулаке. Давившее висок дуло медленно отошло в сторону. Переводчик мышиными глазками глянул на шефа, развернулся к ерзавшим на диване и спросил:
- So it`s settled? ( Значит, договорились? – англ.)
Обменявшись взглядами, кожаные куртки коротко кивнули и средний, встав с дивана, нехотя протянул руку стоявшему позади Максима человеку.
Сделка состоялась.
Иностранцы шумно вышли. В комнате остался шеф и закурил. Молчали.
- Будешь? – неожиданно предложил тот сигарету.
- Нет. Пить хочу.
- Ммм. Молодец. Ну, с днем рождения.
Пущенное в сторону облако дыма накрыло сидевшего и он раскашлялся:
Бросил курить лет десять назад, успел отвыкнуть.
- Воды принеси, - сказал невидимый собеседник, выходя в дверь.
Поставленный на ручку дивана стакан с водой, показался Максу райским угощением. Трясущейся рукой вливая в себя прохладную жидкость, он не заботился, что тонкие струйки по бокам стекают на наглаженную рубашку. Он пил со звериной жадностью на одном дыхании.
- Все. Ты справился. Ночью тебя вывезут – бесцветным голосом сказал пособник в балаклаве и вновь намотал на запястья скотч.
Глава 10
Оставшись наедине с собой, Максим долго лежал на полу, уставившись в потолок. Освободят его или – нет – оставалось вопросом.
«Честные рэкетиры, державшие свое слово?..
Зачем им понадобился заложник иностранец?
Зачем оставлять в живых свидетеля?
Почему узбеки боялись плохого исхода сделки?
Как они его им представили?»
Эти и многие другие вопросы не давали ему покоя. Но тело как бы утратило львиную долю осязания. Мужчине казалось, что он парит в воздухе - твердость пола почти не ощущалась.
Открывая и закрывая глаза - он не чувствовал разницы. И даже отдавая себе команду поднять руку – с трудом отрывал ее от пола на пару сантиметров. Сильный стресс и голод делали свое дело. Но надежда теплилась.
Перед глазами мелькали разноцветные пятна и вспыхивали причудливые желто-красные узоры. Максим так увлекся этим калейдоскопом, что почувствовав как его тянут куда-то чужие руки, начал слабо отбиваться, желая продолжить наблюдение.
В лицо плеснули холодным и мокрым. Он дернулся и увидел перед собой двоих человек. Один навис над ним как скала, второй – стоял рядом, крутя в руках «браслеты».
- Очухался? Вставай.
Застегнув и укрыв, его снова повели длинным коридором.
Потом был поворот, восемь ступенек вверх, после которых пришлось остановиться и перевести дух, снова поворот, лязг длинного засова и морозный скрип снега под ногами.
Немного взбодрившись, Максим начал контролировать ситуацию.
Они прошли гуськом по плохо расчищенному асфальту. Где-то рядом зарычала собака, на нее шикнули и она виновато заскулила. Вышли на скользкую поверхность, послышался писк сигнализации. Мягко надавив на голову, заложника заставили пригнуться и, выставив руки перед собой, он оказался в салоне. Спереди стукнули двери и машина, круто развернувшись, помчалась вперед.
Пальцы ощущали плюшевую накидку сидений, а нос – стойкий запах сигарет. Машина ехала быстро и мягко. За плотной тряпкой слабо различалось мелькание автострадных фонарей. Шум встречных машин слышался редко. Пару раз их обгоняли грузовики или фуры, отчего лобовое стекло окатило липкими брызгами. Водитель тихо выругался, а его напарник звонко чихнул. Наконец, они стали замедляться и съехали на обочину.
Быстро открылись двери. Макса, схватив за наручники, выволокли наружу.
- Сейчас я тебя расстегну, а ты стой – не двигайся, считай до тридцати. Если кому скажешь, что было – мы тебя найдем. Понял?
- Да.
Запястья облегченно запульсировали от ринувшейся к ним крови. Громко посопев у него над ухом, мужчина в балаклаве поспешил вернуться в теплый салон. Раздался визг колодок и автомобиль с шумом удалился.
Стащив с головы засаленный кусок шторы, Максим прищурился от света фонарей, светивших напротив. Он стоял на пустынной дороге, плавно уходившей вправо и вниз. Там, вдалеке, мерцали огни ночного города, скорее всего тех самых злополучных Химок. За спиной шумела редкими черными листьями дубовая посадка. Впереди из-за блеска фонарей разглядеть что-либо было невозможно.
Бандиты оказались не только честными, но и заботливыми: перед освобождением на плохо соображающего пленника накинули его сильно помятую куртку. Окажись сейчас в одной рубашке на декабрьском ветру – его свободная жизнь была бы не долгой.
Зачерпнув пригоршню снега, Максим потер лицо и смачно сплюнул. Надо было двигаться иначе нападала дрожь.
Пройдя пару метров вдоль трассы, мужчина неожиданно задел ботинком что-то блестящее. Нагнувшись, Максим порылся в снегу и вытащил увесистый черный смартфон. Не веря своей удаче, он обтер его рукавом и нажал кнопку блокировки. На заставке в виде бензинового пятна высветился цифровой пин-код и время: 2:55. Покрутив туда -сюда разные числовые комбинации, Макс не смог сразу снять блокировку и засунул смартфон в карман.
Сильно мерзли руки. Мороз был около -13 градусов. Намотав на голову уже привычную тряпицу, мужчина бодро пошел на встречу цивилизации. Мимо пару раз проносились машины, но подбирать подозрительного попутчика никто не хотел. Еще бы – нормальный человек не шляется ночью по трассе, хихикая себе под нос.
Да и не известно, кто мчится в тех автомобилях…Уж лучше спокойно хрустеть снегом и смотреть на звезды. Но усталость брала свое.
Пару раз путник ловил себя на том, что его шатает из стороны в сторону. Остановившись, он еще раз растер лицо и уши снегом и присел на корточки передохнуть. За прошедшую неделю щеки и борода успели покрыться крепкой щетиной. Максим пробовал отпускать бороду, походил с нею неделю- другую и сбрил – чувствовал себя некомфортно. Хотя пару знакомых, увидев его в новом образе говорили, что борода придает солидности.
Сейчас же о солидности не могло идти и речи. Сооружение на голове, заменявшее шапку, то и дело сползало на левую сторону. Пробовал завязать концы, но они были не ровными и не хватало длины. Тогда просто - напросто заткнул за воротник и поплотнее прижал к шее.
Вдруг рядом притормозил маленький грузовичок. Подняв глаза, Максим прочел на фургоне надпись «Свежий хлеб». В медленно открывшееся окно выглянуло худое лицо с сонными газами и спросило:
- Мужик, ты че тут делаешь? Подвезти?
- Подвези, - ответил тот. с трудом сгибая ноги и залезая в кабину.
Внутри было тепло. Тихо играло радио, шипя плохо настроенной волной. Водитель оказался неболтливым, что было очень кстати. Предложил закурить, сочувственно глянув на покрасневшие пальцы странного человека и, получив отказ, спросил только куда ехать.
- На вокзал, - сказал Максим, чувствуя что его неудержимо клонит в сон.
Так и поехали.
Ночь клонилась к исходу. На востоке появилась светлая полоса и звезды стали пропадать из виду. Впрочем, в городском освещении их уже давно было не разглядеть. Столбик термометра упал еще на несколько делений, но отсутствие ветра смягчало мороз. Дым от придомовых котельных поднимался вертикально вверх, обещая ясную погоду.
Максим очнулся от хлопка сзади. Покрутив головой он не увидел водителя и поскреб ногтем стекло, покрывшееся инеем.
Они стояли у магазина, развозчик быстро выгружал товар из стеллажей. Закончив с очередной тележкой, он толкнул ее обратно в фургон и та глухо ударилась о заднюю стенку.
Подписав необходимые бумаги, прятавшая нос в пушистый воротник девушка, нырнула за двери, а водитель возвратился в салон.
- Проснулся? Хорошо. Скоро приедем.
- А где мы сейчас?
- Восточный микрорайон, улица Везельская.
Хмуро кивнув, Макс полез за пазуху и нашарил смартфон. Бензиновое пятно показывало 7:50.
- Ты вообще местный? Город знаешь?
- Проездом. В Химках уже бывал.
- Ну, ладно. Минут 20 еще.
Сделав погромче радио и кое как наладив станцию, они поехали по просыпающемуся городу.
Сегодня было воскресение, поэтому улицы оставались практически пустыми. Редкие прохожие шустро бежали по своим делам, навстречу проехало несколько такси, обогнал запотевший изнутри автобус.
Повернув на очередном перекрестке, они увидели большую светящуюся вывеску железнодорожного вокзала, и хлебная будка остановилась у подземного перехода.
- Спасибо, друг! Мне даже нечем тебе заплатить, - с чувством произнес странный попутчик.
- Да, иди уже, ладно.
- Дай номер, я переведу позже.
Махнув рукой, водитель дал понять, что ничего не нужно и захлопнул дверь.
Внутри станции было светло и малолюдно. Помещение имело форму чулка и сильно уступало комфорту и солидности Тверского вокзала. Но это сейчас было неважно. Больше всего в жизни Максиму хотелось попить сладкого горячего чая. Найдя съестной ларек, он тут же заказал себе две порции, а на остаток мелочи купил чебурек.
Пока ел, составлял в уме план действий. Первым делом следовало связаться с домом или работой и сказать, что с ним все в порядке. Там уже, небось, в розыск подали. Потом было бы неплохо выудить хоть какую-то информацию о владельце смартфона. Как на зло, умный гаджет никак не желал разблокировываться.
Затем – надо найти деньги на билет, а кроме как сдать телефон в ломбард – иного способа не было.
Как быть с утерянной справкой о временных документах, он пока не знал. Оставалось надеяться, что полиция им не заинтересуется.
Спустя 20 минут упорной борьбы с девайсом, Макс устало откинулся на спинку скамейки. Вокзал стал понемногу заполняться людьми, слышался оживленный разговор и смех. Неподалеку расположился интеллигентного вида паренек. Поставив большую спортивную сумку с одной стороны и чехол с ноутбуком с другой, он начал озабоченно возиться с наушниками, спеша отгородиться от враждебного мира.
- Здравствуйте! Не поможете? Завис чего-то.
Быстро скользнув взглядом по небритому лицу незнакомца, юноша взял в руки протянутый смартфон. Поелозив по нему пальцами буквально 15 секунд, он не глядя протянул вещь владельцу.
- Во! Спасибо.
Экран ожил, тускло светясь в авторежиме. Набрав отцовский номер, Максим не без волнения поднес телефон к уху. Гудки шли долго и он уже хотел нажать сброс, но трубку взяли.
- Алло, пап, это я. Да-да, не кричи! Нет! Ну, пошло все не по плану, я потом расскажу. Потом! С чужого звоню, да. На тот больше не звони. Все, как смогу, приеду, не волнуйся. Хорошо! Пока.
Шумно выдохнув, он вошел в журнал звонков и стер набранный номер. Надо отдать должное хозяину – он держал свое средство связи в аскетическом порядке. Никакого вороха сообщений, спам-рассылок, непринятых и принятых звонков у него не было. В фотографиях тоже хранилось лишь пару снимков каких-то деталей к автомобилю и скрины чеков и договоров. Контакты были подписаны либо разными именами-кличками, типа:
Саня-бумеранг, Серый, Мазила, либо – не подписаны вовсе. Никаких тебе фамилий и адресов. Профи – что скажешь! Но вот и таким не везет – небось, тоже локти покусывает?..
На работу решил позвонить позже. Воскресение, все-таки, чего людей спозаранку будоражить?
Согревшись, снова накинул свою недошапку на голову и пошел вдоль здания, читая светившиеся неоном вывески. Станция принадлежала микрорайону Фирсаново, примыкающей к упомянутой ранее Октябрьской дороге. Район был тихим и, преимущественно, дачным. Лишь недавно тут началось ударное строительство новостроек, а также с легкой руки кинематографистов, воздвигли бутафорский городок. Тут снимался один из сериалов отечественного телевидения и, оставшиеся в последствии декорации, стали местом притяжения. Окрестности имели весьма ухоженный вид - свалок и свор собак не наблюдалось, все было выкрашено и выскоблено, будто ждало визита высокопоставленных лиц.
В прошлом, Фирсаново славилось тем, что здесь нашли места для отдыха известные личности. Например, тут находилась усадьба Середниково, где проводил свои юные годы Михаил Юрьевич Лермонтов.
Позже, в этих же местах останавливался Сергей Рахманинов, Федор Шаляпин, Валентин Серов, да и сам В.И. Ленин.
Так что, Максим Андреевич оказался в культурной точке Подмосковья, куда многие хотели бы попасть. Жаль только планов оказываться тут у него совсем не было… Он бы сейчас с большим энтузиазмом топтал привычную дорогу тульской губернии.
Впереди замаячила нужная вывеска. Открыв плохо поддающуюся дверь, мужчина звякнул макушкой о сигнальный колокольчик и огляделся. В маленьком помещении царил полумрак и тишина. Комнатка делилась на две части стеклянной перегородкой с квадратным окошком посередине. Нижняя часть стен была оббита деревянными панелями, а верхняя – бордовой тканью под бархат. Все вместе давало ощущение большого гроба и действовало угнетающе. За стеклом послышалось шуршание и к окошку подошел маленький, бледный человек
- Здравствуйте! Хочу сдать вам телефон, - бодро заявил Максим.
Кивнув в знак приветствия, оценщик медленно протянул руку к положенному на обменник смартфону.
- А документы у вас на него есть?
- Нет, - уже менее бодро ответил Макс.
- А зарядное устройство, гарнитура, заводская упаковка?
Мотнув головой, Максим понял, что не на того напал.
- Ну, тогда помочь вам ничем не могу. Вдруг вы его украли?
- Нашел.
- Все так говорят.
- Ну, послушайте, может вы возьмете его на детали?
- А почему вы вообще не хотите оставить его себе?
- Модель не нравиться, - сурово бросил Макс, и забрав смартфон, шагнул к двери.
- До свидания, - вяло прозвучало вслед.
Он двинулся дальше, решив найти более сговорчивых вещехранителей.
Солнце заметно оторвалось от горизонта и стало немного теплее. Такие морозы за этот сезон были впервые и народ еще не привык. Кто-то еще по инерции ходил в осенней куртке и кроссовках, но более сознательные уже повытаскивали с дальних полок шубы и шапки, и сегодня с удовольствием все это надели.
Улица уперлась в перекресток и Максим растерянно остановился. В какую сторону нужно было повернуть, чтобы встретить еще один ломбард он понятия не имел. Как на зло, воскресным морозным утром мало кто встречался на пути. Из-за угла вырулила милицейская машина и медленно двинулась навстречу.
«Этого еще не хватало!» - испуганно подумал бродяга.
Отвернувшись и сделав вид, что прикуривает, мужчина подождал, пока патруль проедет мимо и свернул налево. Впереди быстро шли двое подростков и Макс поторопился их догнать.
- Здоров, пацаны. Подскажите, где тут ломбард есть?
- Квартал выше, вправо, - жуя резинку, ответил один из-под капюшона.
- Возле салона красоты?
-Да .
- Я там был. Другие есть где-то?
- В центре только, - отозвался другой, пониже с длинной челкой и серьгой в ухе.
- А далеко до центра?
- Три улицы прямо, одна – налево.
- Спасибо, пацаны!
- Ничто. Зачетная шапка.
- Ага, - улыбнулся Макс, запихивая за воротник развернувшуюся на бегу накидку.
Дойдя до центра, он согрелся и даже запыхался. Тротуары были прочищены недобросовестно. Местами, казалось, у техники закончился бензин или водителю надоел процесс уборки, и часть улицы оставалось заметенной. Пешеходы превращали снег в кашу, а разбросанные реагенты сильно усугубляли эффект.
Вообще удивительно, что в полусотне километров от Москвы сохранилась такая милая, провинциальная атмосфера! Жители Фирсановки, небось, дорожили ею и ни за какие шиши не променяли бы столичную маету. Впрочем, у всех свои прихоти. Но Макс решил для себя, что не променял бы…
На горизонте уже светилась знакомая черно-желтая вывеска, когда карман в куртке неожиданно завибрировал. Остановившись посреди широкого проспекта, Максим вытянул смартфон и ошарашенно уставился на экран.
Там, на смену бензинового пятна выплыло фото хорошенькой блондиночки с непокорной челкой.
Звонила Олеся.
Гигантским усилием заставив себя говорить спокойно, Макс хриплым голосом ответил:
- Да.
- Привет, котик! Мы сегодня увидимся?
- Давай. А где?
- Зай, ты чего? Приезжай как обычно.
- Сегодня не могу. Давай лучше ты ко мне
На той стороне помолчали.
Макс тоже молчал, отчаянно сжимая свободную руку в кулак.
- Хорошо. Где ты будешь?
- В центре Фирсановки, у башни с часами.
- Через час подъеду.
- угу.
Завершив вызов, Максим плюхнулся прямо на заметенную снегом скамейку – ноги предательски ослабли.
Ему хотелось кричать, но горло словно сковала судорога и вместо крика наружу рвалось только слабое мычание.
Обхватив голову руками, он потерял счет времени, отдавшись нахлынувшим мыслям.
« Зай, приезжай как обычно, - ужас!
Как?! Как она могла с ними связаться?
Господи, и сколько они уже вместе?!
И на сколько – вместе?
А если бы я пол часа назад сдал этот чертов смартфон?!
Получил бы несколько бумажек, поехал домой. И все!
Нет, ну надо же так случится?!
Этот потерял, я – увидел, подобрал… да так не бывает вообще!
Все же не зря поехал…
Да, твою ж мать!..»
- Мужчина, вам плохо?
Медленно подняв голову, Максим стеклянным взглядом посмотрел перед собой: человек плыл и двоился, окруженный каким-то радужным сиянием.
- Мужчина? – девушка осеклась и прижала ладонь ко рту.
- Олеся... Привет.
Максим резко поднялся и, не обращая внимания на прилипший сзади снег, сгреб девушку в охапку.
- Макс! Но как?! Я же … я же звонила ему…
- А он телефон потерял. А я – нашел.
- Но, как?! Вы знакомы?
- Вот именно, Олеся, «как»!? – гаркнул Макс, отодвинув сестру от себя за плечи. – Как ты к ним попала?!
- Долгая история. Давай зайдем куда-нибудь. Холодно.
- Холодно? Ну, да, наверное.
Неподалеку расположилось кафе с названием «Красный сапожок» и они поспешили туда, еще до конца не оправившись от необыкновенной встречи.
Глава 11
Трясущимися руками капая себе в стакан «Корвалол» Мария Федоровна сидела за столом.
С раннего утра дул сильный ветер и кружила метель, укрывая доселе черные улицы Щекино белой пеленой. Непогода мешала спать и будила в голове разные мысли. Впрочем, что там метель?!
Проводив Андрея на работу, она уселась за стол и до сей минуты кажется ни разу не пошевелилась. А сын похоже не спал уже целую неделю. Чувств своих не показывал – дедовский характер, курил вдвое чаще обычного и молчал. Но она же видела, как ему тяжело. В пятницу осторожно предложила подать в розыск. Андрей поднял на нее хмурый взгляд и твердо сказал:
- Нет. Он вернется.
- Да, конечно, вернется, Андрюша! Но они же могут помочь.
- Нет.
Ну, и что тут поделаешь?
Когда пропала Олеся, обратиться за помощью было его инициативой. Но тогда еще Андрей был более эмоциональным. Пару месяцев назад, «махнув хвостом», ушла Ирина. Захотелось ей, видите ли богатой и красивой жизни.
Потом слухи доносили, что новоиспеченный муж нет-нет да и поставит ей синяк. Для Андрея же – ударить женщину – было чем-то немыслимым. Но амбиции побеждали инстинкт самосохранения.
Потом появилась эта Анечка.
Мужчина был с нею добр и заботлив, по-человечески делился своими планами и мнением на разные темы, что бывало с ним довольно редко. Мария Федоровна также успела к ней привыкнуть и найти общий язык. Да и Максимка вроде был не против новой спутницы отца. Но женщина видела свое будущее несколько иначе.
Аня слезно просила Андрея продать квартиру в «этом захолустье», взять кредит и купить новое жилье по действующей в то время выгодной программе. Когда же Андрей прямо спросил почему она не хочет жить с ним в этой квартире? Анна утомленно закатила глаза и сказала:
- Там больше возможностей для нас и нашего будущего.
Потом долго пела песню о том, какой он хороший специалист, раз его посылают на самые запущенные случаи (Аня не знала, что на это есть множество других причин, не всегда подчеркивающих превосходство), что с таким опытом работы он уже давно должен сидеть в кожаном кресле (Андрей бы и сидел, если бы вовремя ублажал тех, кто там уже лежал), и вообще – эта тульская область ей уже осточертела, хочется уйти от надоевшего общества, стереотипов и прочего. И Андрюша тот, с кем бы она пошла на край света.
Поняв, что Аню не остановить, он нежно поцеловал ее в макушку и сказал, что удерживать не намерен. Этот простой жест вызвал бурю эмоций.
- Ты меня не любишь! Ты – обманул меня! – визгливо кричала Анечка, запихивая вещи в сумку.
- Останься здесь и будем жить. Я словами не разбрасываюсь.
- Да! Ты разбрасываешься женщинами! – всхлипывала отвергнутая.
- Успокоишься, приходи. Адрес знаешь, - спокойно сказал Андрей, поднимая опрокинутый стул.
- И не мечтай!
Хлопнула железная дверь и по ступенькам раздался торопливый стук каблучков.
Решив, что это просто очередной взрыв женских прихотей, мужчина вышел на балкон.
« Перебесится и придет» - уверенно думал Андрей, поджигая сигарету.
И каждый вечер, оставшись один, прислушивался к шагам за дверью. Ставя чайник, выглядывал в окно знакомую стройную фигуру в пальто.
Она не пришла.
Это стало для Андрея неожиданностью.
А потом пропала Олеся.
В тот день Мария Федоровна впервые видела сына в приступе паники.
Он боялся потерять дочь больше, чем всех остальных женщин. И все-таки, потерял…
* * *
На комбинате по производству лекарственных препаратов «Vitolaif» сегодня было тихо. Ночная смена уехала домой, начальство, за исключением некоторых, до сих пор нежилось в своих кроватях, обнимая любимых женщин, или у кого как получалось.
А утренняя воскресная смена была малочисленна. Андрею «выпало счастье» попасть в эту двадцатку. В другие дни это несколько напрягало, а сейчас – было утешением. Домашняя обстановка и умоляющий взгляд матери – натягивали у без того потрепанные нервы.
Переодевшись в спецодежду, натянув обязательные бахилы и шапочку-одуванчик, мужчина отправился на ежедневный обход технических помещений и узлов коммуникаций.
Комбинат представлял собой несколько многоэтажных корпусов с различной специализацией: корпуса не были связаны между собой, поэтому приходилось выбегать на улицу в любую погоду, идти до строго определенного для перехода места, ждать зеленый свет светофора и повторять процедуру переодевания. Правда, для удобства сотрудников, в каждом корпусе стояла корзина с большими, фирменными зонтиками.
Отделов было много.
На огромной территории стояли и старые, частично снесенные здания, и новые – блестевшие свежей отделкой и гофрированными трубами.
С начала второго полугодия в введение Андрея Овсянникова поступили все корпуса. До этого их было трое, но много раз матеренное понятие «оптимизация», смело двоих напарников, разбросав их заработную плату на руководящий состав и кинув на карту Андрею Николаевичу чаевые.
Конечно, ему дали помощников и обещали пойти на встречу в любой инициативе. Но…одно дело «зеленые помощники», другое дело – проверенные люди.
Появлялись мысли бросить все это к чертовой матери и спокойно доживать на пенсию. Но привычка пока что гнала вперед в накатанные 2 через 2.
Длинные коридоры со сплетением труб и проводов вместо потолка, поначалу были совершенно одинаковыми. Но, спустя годы, Андрей приловчился ориентироваться в них даже при аварийном освещении. Надо отдать должное, предприятие работавшее по американским технологиям, очень щепетильно относилось к качеству устанавливаемого оборудования. И за все время работы Андрея Николаевича, только один раз случилась утечка ядовитых веществ по причине пропуска фильтров.
Благо, он тогда трудился на другом объекте в соседнем регионе. С заменявшего его человека с радостью списали немалую сумму штрафа, хотя, если разобраться, его вины там не было. Но кто же будет разбираться в ущерб юридическому лицу?
Коридоры были пустынны.
В будние дни здесь было совсем иначе: активно перемещались сотрудники, перебрасываясь приветствиями и рабочими замечаниями; шла разгрузка лифтов, прием новых партий действующих веществ, перевозка малогабаритного оборудования, и тому подобное.
Сегодня же Андрей встретил лишь двоих человек в раздевалке и одного в предыдущем отделе.
Местом сбора сотрудников были комнаты приема пищи. Тут можно было утолить голод и жажду принесенной с собой едой или купив что-нибудь в привозном буфете, и просто – поболтать с коллегами.
Правда последнее могли позволить себе не многие – большинство сотрудников работало на транспортерных лентах, или заменяло собой троих «оптимизированных», поэтому вести светские беседы им было попросту некогда.
Осмотрев очередной блок датчиков на электрическом щитке, Овсянников сфотографировал все на смартфон ( уже ставшее привычным требование) и пошел в другую часть коридора, отделенную тяжелой, матовой дверью. Там, повторив всю процедуру, приладил камеру и только собрался сделать снимок, как телефон зазвонил. Чуть не выронив его из рук от неожиданности, мужчина обнаружил, что ему звонят с неизвестного номера. Мелькнувшая вспышкой догадка подтвердилась - звонил Максим.
Надо отметить, разговоры не на рабочие темы в рабочее время были одной из самых частых причин для штрафа. Обычно они совпадали с идущим мимо представителем охраны труда, заместителем директора, или просто – «неравнодушным» сотрудником, спешившим сообщить куда надо. Вот и сейчас, как по волшебству открылась дверь лифта и навстречу в развивающихся белых халатах пошли двое таких неравнодушных.
Но Андрей их не видел и не слышал.
Один из свидетелей, взглянув на наладчика оборудования, что-то быстро шепнул на ухо своему коллеге и потащил его мимо.
Дражеровщик Саша знал о случившейся в семье Андрея беде и спешил увести любопытного сотрудника.
- Молчи. Ему можно, - сказал он в навострившееся ухо Юрика и повел того в цех.
Андрей же, после короткого разговора с сыном, еще долго стоял прислонившись к стенке и пытался разгадать – во что же вляпался его отпрыск?
« Ну, хотя бы позвонил…»
Глава 12
Сидя за деревянным плохо вымытым столиком, Максим пил капучино и почти не чувствовал вкуса.
Он смотрел на сестру и до сих пор не мог поверить, что они встретились.
Олеся все больше становилась похожа на мать. Торчавшие раньше в разные стороны волосы теперь лежали послушными локонами на плечах, в движениях появилась плавность, что говорило о наличии мужчины, во взгляде – обреченность, прорывающаяся сквозь деланную веселость.
Правда, кое что осталось от прежней Олеси, например привычка качать ногой под столом и почесывать шею ладонью – отцовский жест.
За прошедший час Макс узнал, что сестра вовсе не пропадала, а ушла намеренно. Причем, с тем самым хахалем, которого он терпеть не мог и пытался отвадить от их дома. Но… любовь зла… Впрочем, сильным чувством там и не пахло. Уже спустя пол года ухажер заявил, что ошибся и без стеснения выгнал девушку из своей квартиры.
У Олеси появилась мысль найти ушедшую родительницу, но для этого нужны были деньги. Она начала искать работу. Навыков особых не имелось – будучи студенткой индустриального техникума, она несколько раз подрабатывала в летних кафе официанткой: делала хот-доги, сэндвичи и прочую фастфудную дребедень. Да еще имела корочку маникюрщицы, нечаянно купленную за компанию. В Подмосковье, не имея хорошего опыта, хватки и связей, устроиться на престижную работу было не просто. Олеся немного поработала кассиром. Ровно столько, сколько нужно было «заткнуть» имевшуюся дырку до прихода своего человека.
Продавала овощи на рынке, пробовала заниматься парфюмерией, пробовала прижиться в салоне красоты (но работавший годами коллектив, быстренько вынудил новенькую уйти), крутила педали, развозя еду по заказам, раздавала рекламные брошюры, мыла полы, но все это не давало практически никакой прибыли.
И в один из отчаянных вечеров, накрасившись и надев заброшенные в угол шпильки, девушка отправилась на окраину зарабатывать самым древним способом. Но судьба, видимо не предусматривала такой вариант, и три летних вечера прибыли не принесли.
Собрав волю в кулак, Олеся снова пошла на рынок, опять заняла место за овощным прилавком и стала дарить людям улыбку и свежие фрукты.
Месяц спустя, уже перед закрытием, к ней подошел высокий мужчина лет сорока и попросил килограмм клубники. Протянув в обмен 1000 рублей, тихо сказал: «сдачи не надо» и ушел, загадочно улыбнувшись.
Он стал подходить несколько раз в неделю: иногда что-то покупал, иногда – просто интересовался, все ли в порядке?
Расплачиваясь в очередной раз за пакет душистых абрикос, Игорь протянул визитку и предложил звонить, если будет скучно.
Она позвонила в тот же вечер, и они проговорили полночи.
С тех пор прошло уже три года.
Игорь сделал Олесю хозяйкой своей съемной квартиры. Был сдержан и заботлив, о себе рассказывал мало, местом работы называл частную службу охраны. Олеся с расспросами не лезла, ее устраивал такой вариант. Теперь она работала в женской студии красоты, оправдывая купленный документ природным талантом, имела крышу над головой и надежного спутника рядом.
Игорю же нравилась в ней не болтливость, отсутствие своры подружек и одноклассников, природная тяга к чистоте и умение быстро одеваться.
Так и жили.
А сегодня приехал брат.
- Ты его носишь? – улыбнувшись, сказала Олеся, взяв Максима за запястье.
- Могу отдать.
- Нет, не надо. Он будет напоминать о доме.
- Так я этого и хочу.
Сжав олесину руку в локте, он приблизился к ней, перегнувшись через стол.
- Приезжай домой, порадуй отца и бабушку! Ты не знаешь, как они извелись.
- Да ты их уже тоже порадовал, - не удержалась Олеся.
- Да, уж. Это точно. Но я только на неделю, а тебя – вон сколько не было!
- Как я им в глаза смотреть буду?
- Так и будешь. Увидят тебя живой – все простят.
- Так начнутся вопросы-допросы. А я Игорю обещала.
- Что ты ему обещала? Он – бандит! Рэкетир! Людей ворует.
- Тише ты. Я ничего этого не знаю и знать не хочу.
- Олеся, ты понимаешь, если у них там случится какая-то заваруха – они его будут тобой шантажировать! Им же плевать на все!..
- Тебя же отпустили, - отодвигаясь на стуле и закидывая ногу за ногу, сказала сестра.
- Ага, отпустили. За 50 километров от жилья! Да если бы не тот мужик – лежал бы я сейчас сосулькой в овражке.
- Но не лежишь, же?
- Олеся, пожалуйста, уходи от них!
- От него?
- От него и от его своры. Я найду тебе жилье и работу. Помогу чем смогу.
- А ты не боишься сам этой своры?
- Боюсь, как все нормальные люди, поэтому и хочу вырвать тебя из их когтей, и приехать быстрее домой, и избавиться от этого тяжеленного смартфона.
Макс умоляюще смотрел на сестру, сжимая в руках опустевшую холодную кружку. Он уже чувствовал как она отдаляется от него, словно тонет в тумане, качая стройной ножкой в красном ботинке.
Ближе к обеду кафе стало заполняться людьми. Мороз ослаб и яркое солнце ложилось дорожками через высокие окна, красиво играя на гранитной мозаике.
У барной стойки хихикала стайка школьниц, обмениваясь любезностями с молодыми барменами. Ходившая от стола к столу девушка-официантка в строгой черно-бордовой форме не скрывала своего раздражения по этому поводу и ставила приносимые заказы с громким стуком. Но игравшая в зале ненавязчивая музыка сглаживала все эти страсти юных сердец и навевала летнее настроение.
- Нет, - тихо сказала Олеся, - Я не стану ломать свою жизнь из-за нашей встречи.
Шумно вздохнув в ответ, Максим тоже откинулся на спинку стула.
- Напиши хотя бы адрес, где живешь.
- Ты что письма мне писать будешь?
- Олеся!
- Макс! Ну, пойми ты – теперь у каждого своя жизнь!
- Хорошо, тогда я дам тебе свой и, если захочешь, я всегда рад тебя видеть. Девушка, счет, пожалуйста!
Расплатившись, он быстро оторвал кусок бумажки и попросил ручку у сидевших рядом.
Как назло стержень оказался высохшим и царапал бумагу, оставляя дырки.
- Вот, видишь, даже ручка против, - грустно улыбаясь, сказала Олеся.
Кое как написав свой адрес и телефон, Максим пододвинул клочок сестре. Взяв его двумя пальчиками, она положила записку в нагрудный карман куртки.
- Рада была тебя видеть. Прости за все и, ради Бога, не пытайся воевать с ними. Передай папе, что у меня все в порядке.
Макс молчал, не в силах произнести слова.
Вышли на улицу. В затишье декабрьское солнце грело почти по весеннему, рядом бегали смеясь дети, гудели машины.
Обнялись, но уже как-то неловко и чуждо. Олеся быстро поймала такси и, бросив на прощание обреченный взгляд, умчалась на север.
Из приоткрытого окна вылетело что-то белое и, покружившись в воздухе, упало на обочину.
Максим узнал свою записку.
Вытащив из куртки чужой телефон, он выключил его и с размаху швырнул в стоявшую неподалеку мусорку. Железный бак жалобно загудел.
Макс пошел на вокзал пешком из принципа не взяв такси – хотя денег хватало.
На душе скребли кошки и он заставил себя сосредоточиться на маршруте, чтобы ни у кого ничего не спрашивать.
Он нашел сестру, добился того, чего так давно хотел, но стало ли ему после этого легче?
Как теперь спокойно есть и спать, зная что она связалась с грязными людьми?
Как рассказать все это отцу?
Объяснить, почему он не смог вернуть ее домой?
Но, ведь принудить он ее не может?! Олеся уже не подросток. В 36 лет человек сам вправе распоряжаться своей жизнью. И ее выбор имеет право на существование.
Но жить вот так, под чужим именем, не смея сказать и спросить лишнего, избегая общества…
Правилен ли такой выбор?
Максим не мог однозначно ответить на этот вопрос.
Мысли крутились в голове, ноги мяли снежную кашу. Приближался вокзал.
Глава 13
Щекино завалило снегом.
Бушевавшая почти сутки метель к вечеру улеглась, оставив лавочки и деревья под пушистыми шапками. Засидевшаяся дома ребятня с визгом носилась по сугробам, каталась на «ватрушках». Доехав до своей съемной квартиры 22 маршрутом, Максим, стуча ногами, поднялся на четвертый этаж. За смежной дверью гремела музыка и раздавалось множество веселых голосов: соседи часто принимали гостей. По молодости, оставшись одни, Овсянниковы устраивали нечто подобное – у них практически не закрывалась дверь. Удивительно, но ни разу не было ничего украдено. Видимо, атмосфера купажа полностью вытесняла из голов все дурные мысли.
Воспоминание отозвалось ноющей зубной болью, заставляя скривиться. Не глядя повесив куртку на крючок, он скинул ботинки и плюхнулся на кресло. Часы напротив показывали 19:25. Отец уже ехал домой, и у Максима был час в запасе, чтобы привести себя в порядок.
В душе как обычно барахлила насадка. Поборовшись с нею несколько минут, Макс выкрутил рассеиватель и продолжил мыться под прямой струей. Вода и сбритая щетина частично вернули организму бодрость, но впереди еще предстоял трудный разговор.
За четыре часа пути на электричке он составил щадящее объяснение для родственников. Утаить пропажу документов и личных вещей было невозможно, поэтому тут скрывать нечего. А вот свои «приключения иностранного агента» Максим твердо решил сохранить в тайне, заменив их на трое суток в милицейском участке.
Скрыть встречу с Олесей тоже было невозможно и не правильно. Конечно, он скажет что видел ее, передаст привет и убедит их что у нее все хорошо.
А что еще можно было сказать?..
Брюки и рубашку, которые ему дали те самые люди, Макс поначалу пообещал себе выбросить. Но, немного остыв и пробыв в них пару суток, убедился что вещи идеально подходят, и решил все же оставить.
Переодевшись в свою одежду: серые спортивные брюки и черный полувер, он пригладил вечно взъерошенные волосы ладонью, хлебнул минералки и бросил взгляд на часы: 20:15. Пора.
* * *
Отцовский дом располагался сравнительно недалеко - 12 минут быстрым шагом.
К вечеру улицы городка немного расчистили, а жители натоптали между домами тропинки в удобных для себя направлениях. Снег искрился в лучах фонарей и бликах фар, создавая праздничное настроение. Впрочем, до нового года погода могла преподнести еще множество сюрпризов.
Стоя у двери и собираясь с духом, Максим держал руку на кнопке звонка. В квартире послышались шаркающие шаги и мужской голос произнес:
- На тумбочке справа посмотри.
Рука соскользнула с кнопки и уверенно толкнула дверь, та поддалась.
- Привет, бать.
Отец сидел у дверей на корточках и протирал ботинки от налипшей смеси соли и песка. Он вздрогнул от неожиданности, но секунду спустя, уже хлопал вошедшего по плечам. Глаза его светились неподдельной радостью.
- Максим! Ну, разве так можно?! – воскликнула Мария Федоровна и тоже бросилась в раскинутые руки.
- Можно, бабушка еще и не так.
- Ладно-ладно, - примирительно сказал Андрей, - Раздевайся, стол уже накрыт.
Вдохнув домашнего воздуха и оказавшись в кругу близких, Макс понял – как он устал. Все перипетии прошедших дней будто разом упали на плечи и теперь самым главным было держать себя в руках.
А на столе дымилась только что вынутая из духовки золотистая курица. На тарелках лежала хрустевшая остывающей корочкой печеная картошка, а в центре стоял салатник с квашенной капустой и торчавшими из нее маленькими огурчиками. Еще была вазочка с кабачковой икрой, тюбик горчицы, нарезанный крупными ломтями хлеб и плетеная чашка с желейными конфетами.
- Так что тебя так задержало, сын? – задал главный вопрос папа.
- Ну, вы же знаете, как мне везет? Раз в год куда-то выехал -украли сумку.
- Батюшки! И как же ты? – испуганно проговорила Мария, подкладывая в тарелки дымящееся мясо.
И Максим, придерживаясь плана, подробно поведал им свои скитания. Дойдя до второй важной темы они сделали перерыв в расспросах и некоторое время увлеченно ели вкусный ужин.
Обглодав ножку и с аппетитом облизав пальцы, Овсянников-младший неспеша намазал икру на хлеб и, положив бутерброд на тарелку, как бы между прочим произнес:
- Кстати, вам привет от Олеси.
Отец перестал жевать, а бабушка, охнув, выронила вилку из руки.
- Так ты ее нашел?!
- Представьте себе! Мой товарищ не ошибся, похожая девушка действительно оказалась ею.
И не давая возможности родным задавать вопросы, протараторил:
- У Олеси все хорошо. Она живет с любимым мужчиной уже несколько лет. Он – серьезный человек. Детей у них пока нет. Работает в салоне красоты и назад возвращаться не собирается.
- Погоди. А как ты ее вообще нашел? – спросил Андрей, отодвигая тарелку.
- Я же говорил. Еще в ноябре позвонил Ленька. Ну, Ленька с технаря нашего, с которым я на майские пиво пью. Он и направил меня в Подмосковье. А там по справочнику на вокзале я нашел нужный номер и позвонил. Мы договорились и встретились в кафе.
- Ага. И она прямо так согласилась с тобой встретится?
- Так я же не говорил по телефону, что это -я. Попросил о встрече как рядовой клиент. Она конечно сильно удивилась.
Помотав головой из стороны в сторону, отвечая каким-то своим мыслям, Андрей Николаевич оперся ладонями о колени.
- Давайте чаю вам налью, - поспешила заполнить неловкую паузу бабушка.
Пока убирали тарелки, сделали погромче телевизор. Там шел вечерний выпуск новостей. Хвастались очередными достижениями нашего президента во внешней политике. Андрей на время переключился и стал как обычно возмущенно оспаривать эти достижения, приводя в пример выживающие окраины страны и их неблагополучие.
- Ну, вот зачем ты это смотришь? – не выдержала Мария, - Переключи.
- А чего они врут?
- У них работа такая.
- Ненавижу вранье, - глядя в окно, мрачно сказал отец.
И Максим почувствовал, что это имеет отношение в первую очередь к нему. Взяв пульт, Мария Федоровна переключила телевизор на канал «Культура», показывавший старое кино.
- Вот, смотри и не нервничай.
Сделав большой глоток чая, Андрей послушно уставился в экран, гоняя за щекой конфету.
Оставив мужчин чаевничать, Мария помыла посуду и убрала со стола, сложив все в холодильник. Протерла кухонный гарнитур мягкой тряпочкой и сказала:
- Как хорошо, когда все дома. Пойду спать. Не засиживайтесь. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, мама.
Некоторое время сидели молча, не глядя друг на друга. Потом отец резко встал и похлопал себя по карманам брюк.
- Пойду покурю.
- Давай.
Максим вольно развалился на диване, чувствуя накатывающую дрему.
«Слава Богу, прокатило» - расслабленно думал он.
«Надо завести будильник, завтра же на работу. Вот там еще представление будет! Ну, ничего, как-нибудь утрясем. Я же так и не позвонил… так не с чего ж было…
Ну, ничего – ничего...»
По столу что-то стукнуло и он разлепил глаза.
Перед ним стояла початая бутылка водки, а за ней нависал отец.
- Спишь, что ли?
- Нет.
Неспеша достав из серванта рюмки, Андрей плотно прикрыл дверь в кухню
И сел рядом на диван.
Время близилось к 23 часам. За стеной слышалось мерное посапывание. Мужчина налил по половинке, а затем долил до полных.
- Мне завтра на работу, вообше-то, - напомнил Макс.
- До завтра еще дожить надо, - отмахнулся батя любимой фразой.
Сдвинув рюмки, они быстро опрокинули в себя обжигающую жидкость. На стол были возвращены огурцы с капустой и вторая наливалась уже автоматически.
- Как я рад, что ты приехал! – выдохнул отец и положил сыну руку на плечо.
- Я переживал, что потерял еще и тебя…
- Да, чего ты? я же не маленький.
- Максим, расскажи все как было.
- Я рассказал.
- Макс, ну я же вижу, что тебя что-то мучает. Давай.
Они выпили по второй и с удовольствием захрустели огурцами.
Мир вокруг поплыл и плавно закружился вместе с диваном. Родной запах и ощущение теплого плеча по близости действовали магически. Пересохшие губы сами собой раскрылись и произнесли:
- Представляешь, а я в заложниках побывал?
- Ого! У кого же?
- У каких-то столичных рэкетиров. Они рынки пасут, - сказал Максим, накалывая на вилку пучок сочной капусты.
И он рассказал… Рассказал как его запихивали в машину, как заставили играть роль инагента, как чуть не пустили пулю в висок. Описывая, как его отпустили на безлюдной трассе, Максим снова не забыл упомянуть водителя хлебной машины, заметив что если бы не его неравнодушие – они бы не сидели сейчас плечом к плечу.
Рассказал, какой шок испытал, услышав голос сестры в трубке своих захватчиков. Как он пытался ее убедить, что это опасно и – не смог. Как она не захотела дать своего адреса и как выбросила его записку, даже не позаботившись отъехать подальше.
- Зачем мы только виделись? Я и не знал, что так скучаю по ней…
Съежившись на диване, Максим еще некоторое время боролся с собой, но потом накопившееся напряжение все же вырвалось наружу, и он заплакал как ребенок.
Отец молча сидел рядом, иногда похлопывая его по колену в знак утешения.
А Макс удивлялся сам себе: он представлял себя в роли «жилетки» и утешителя, а вышло – все наоборот.
«А ведь я напился как сволочь» - мелькнула злорадная мысль.
« то-то завтра будет о чем поговорить»
Допив остатки и вернув закуску в холодильник, Андрей пошел в спальню.
Он добился от сына правдивого рассказа и это его успокоило. Ведь даже самая не приятная правда, лучше гладко причесанной лжи. Да и человеку легче.
Марии Федоровне договорились ничего не говорить и оставить первую версию. А там – жизнь сама выберет удобное ей русло.
Глава 14
Котлеты неприятно брызгались жиром и липли к сковороде.
Обычно она делала фарш сама, а тут – решила пожарить полуфабрикат – и вот тебе пожалуйста. Видимо, производитель в погоне за выгодой немного перемудрил с составом. Теперь после приготовления нужна будет еще и уборка. Картошка на пюре начинала закипать, выбросив пучок зеленоватой пены. Из чего только делают эти продукты? А суп-харчо аппетитно парил недавно заложенными специями.
Ужин был почти готов. Сегодня Игорь обещал приехать ночевать. Накануне же был зол и не разговорчив и, позвонив с чужого номера, бросил короткое:
-Увидимся завтра вечером. Пока.
Олесе же это было на руку. Вчера ей хотелось побыть одной.
Вернувшись домой после встречи с Максимом, она долго ходила из комнаты в комнату, и ни чем не могла заняться.
В первые минуты она очень обрадовалась встрече с братом. Тем более, это было так неожиданно! Но потом, сидя в кафе и слушая его рассказ о жизни и пути к ней с целью – вернуть домой, она радовалась все меньше и меньше.
Какие-то мгновения, глядя в его грустные карие глаза, умолявшие пойти за ним, она даже колебалась. Но потом, вернувшись на землю, запретила себе даже думать об этом.
Ну, куда ей было возвращаться?!
Тут же была работа, жилье, Игорь…
В том, что последний имеет связи с какими-то местными авторитетами, Олеся не сомневалась. Так как его заметно боялись и слушались любые начальнички средней руки. Да и деньги честным трудом так быстро не зарабатывались. Помимо казенной квартиры, доставшейся от государства по статусу сироты, он еще строил свой дом в новом микрорайоне. То есть, по большей части закупал стройматериалы и контролировал работавших на него людей. Но в свободное время делал что-нибудь и самостоятельно. Прошедшим летом Игорь даже взял отпуск и, прихватив с собой Олесю, отпустил нанятых работников и самолично стелил пол. Олеся радостно смотрела на обрастающий удобствами дом, ходила по участку, мысленно представляя себя здесь хозяйкой.
Она гордилась тем, что ее мужчина влиятельный и мастеровой, но старалась никому об этом не рассказывать: мало ли? Счастье любит тишину.
Коллеги по работе: парикмахеры и массажист, как и в большинстве мест, были сплоченным за годы коллективом, поэтому особой радушности к Олесе не проявляли. Но, узнав по «сарафанному радио» что Жанна – хозяйка салона и Игорь в дружеских отношениях, новенькую не трогали и держали дистанцию. Олесю это вполне устраивало. Ходить каждую пятницу по барам и мыть косточки знакомым и незнакомым – было не в ее порядке.
Надо отметить, что все члены команды были либо еще, либо – уже не замужем, и наличие у Олеси любимого мужчины, да еще – не простого калибра, вызывало откровенную зависть.
Игорь же в плане отношений на счастье был старомоден.
Дружить с ним, особенно по ночам, было не мало желающих. Но, получив отказ, да потом увидев ту, которая заняла манившее место, соискательницы впадали в бешенство.
« Да чем могла эта мокрая курица так привязать его?!
Ведь я же намного лучше! Красивее! Умнее! И так далее.
А Олеся редко когда начинала разговор со слова «я». Ее больше заботили чужие проблемы и планы. И еще она умела молчать. Молчать именно тогда, когда любая фраза могла спровоцировать взрыв. Она отлично чувствовала настроение человека и подгоняла свое поведение в нужный режим. За эту способность многие бы отдали любое из качеств своей подруги.
А сегодня подстраиваться приходилось вдвойне.
Около 22 часов лязгнул ключ в двери и плотно набитая спортивная сумка тяжело легла на тумбочку. что там стучало и гремело, Олеся не имела представления.
Скинув ботинки и швырнув куртку на диван, Игорь быстро прошел в ванную. Там долго лилась вода и слышалось сплевывание и покашливание.
Олеся хлопотала у стола, разливая горячий суп по тарелкам, когда Игорь вышел в коридор.
- Привет.
Нижняя губа у него была разбита, а левая скула заметно опухла.
- Привет! Ой, кто это тебя?
- За девушку заступился.
- Вот еще – заступник! Больно?
- Почти – нет.
- Понятно. Садись, сейчас холодного принесу.
Открыв холодильник и взяв с двери бутылку пива, она протянула ее Игорю.
Тот без промедления сорвал крышечку и стал пить.
- Эй! Я же тебе приложить дала!
- Так я и приложился, - хмыкнул тот, делая еще пару глотков.
- Ой, что за человек?..
- Нормально. Ты ешь, если хочешь.
Похлопав ресницами, Олеся села рядом и погладила Игоря по голове. У него был редкий черный волос, через который просвечивалась блестящая кожа.
-Устал?
- Да, есть маленько.
Мужчина обвил ее рукой за талию и придвинул к себе.
- Последние дни гоняют с участка на участок. Вчера в ночь дежурил, утром часок покемарил и на новый адрес. А тут еще телефон потерял, - жаловался Игорь, допивая темное нефильтрованное.
- Придется новый покупать, - заметила Олеся, положив голову на широкое плечо.
- Да я уже купил. Но пока всех переведешь на новый номер. Да и неизвестно, в чьих руках он окажется?
Олеся глубоко вздохнула и закрыла глаза. Перед нею снова появился Максим и в ушах прозвучало:
« Он телефон потерял, а я – нашел…»
- Ну, ты же симку заблокировал?
- Заблокировал, но поздновато. Может по нему уже куда звонили?
- А что это так принципиально?
- Да. У нас свои каналы. Их не желательно засвечивать.
- Прям секретная служба.
Игорь покивал головой и, потерев ладони, придвинулся к столу.
- Ну, так что – пора обедать?
- Может – ужинать?
- У кого как.
Он ел быстро и с аппетитом – детская привычка, усугубленная жизненным опытом. Олеся, неторопясь, сёрбала суп десертной ложкой.
Манера принимать пищу с характерным звуком тянулась за ней с детского сада. Отучить не смогли ни дома, ни в школе, ни – дальше. Это было ее своеобразной изюминкой. К счастью Олеся этого ни капельки не стеснялась.
После ужина и мытья посуды, девушка с наслаждением опустилась в широкое кресло-мешок и взяла пульт от колонок. Последние были рассредоточены по всей квартире, создавая эффект стерео звука.
Они любили слушать музыку.
На выпадавшие довольно редко совместные выходные, устраивали домашние концерты: включали записи любимых песен, новые альбомы и старые сборники нравившихся групп, или просто – инструментальные композиции. Олесе нравился саксофон, Игорю – виолончель. Так что музыка занимала не малую долю в их жизни.
- Поставь Ричи Блэкмора, - неожиданно попросил сожитель, устраиваясь на полу и опираясь спиной на олесины колени.
Под льющуюся из колонок «Anybody There», Олеся медленно гладила сильные, бугристые плечи, снимая накопившееся напряжение. Игорь постепенно отходил и успокаивался, и даже стал подпевать в унисон звучавшей мелодии. Так они просидели около полу часа . потом Игорь медленно повернулся к подруге лицом, подмигнул своим серым глазом и, бережно взяв на руки, понес в спальню.
- Спать? А сказочку расскажешь? – по-детски болтая ногами, спросила Олеся.
- Например, про серого волка?
Он стал игриво стаскивать с нее шелковый халатик зубами и щекотать пятки. Олеся залилась смехом и отгородилась от него подушкой.
- Я злой и страшный серый волк! – злобно прохрипел Игорь и своими большими ладонями отодвинул подушку.
Хохоча, девушка выставила вперед стройную ножку, и тут же была за нее притянута на середину кровати. В следующее мгновение раздался звук поцелуев и заиграла «Shadow of the moon».
Заснули они глубоко за полночь, укрывшись простыней по диагонали.
Глава 15
Инспектор охраны труда пыхтел над грудою папок-скоросшивателей и рабочих блокнотов. Тут были и графики прохождения сотрудниками медицинских комиссий, и отчеты по аттестации рабочих мест, и диаграммы повышения продуктивности оборудования, и еще Бог знает что. Интернет сегодня как на зло работал вяло и паузы соединениях сильно раздражали.
А утро началось так.
- Максим Андреевич, вас шеф просит зайти, - сказала заглянувшая в двери секретарь.
Чертыхнувшись, взял телефон со стола и пошел к начальнику, жуя мятную жвачку.
По правде сказать, его имели полное право уволить. Но, наработанный авторитет и хорошие отношения с управляющим составом организации, остановили их от такого решения. Глянув на явившегося спустя неделю сотрудника, и взяв во внимание его весьма помятый вид, начальник отдела охраны вошел в положение.
- Максим, ты что ли в запой надумал уйти?
- Только вчера вечером, - робко ответил тот, выжав на лице улыбку.
- Что же так?
- Да сестру пропавшую нашел. Ее дома 13 лет не было. Вот мы с отцом и не удержались. Вы уж простите, Роман Вадимович.
Крякнув, шеф почесал затылок, и вынув из стопки чистый лист, произнес:
- Да уж, дела… Заявление пиши. Да не увольняю я тебя! Не бойся!
На внеочередной отпуск с понедельника по прошедшую пятницу. А с контролерами я сам все улажу.
- Спасибо, Роман Вадимович!
- Не «спасибо», а – «отработаю»!
- Само собой.
- Ольга принесет тебе материалы в течение дня.
- Понял.
- Вот и хорошо.
Выйдя из кабинета он ощутил прилив сил и даже засвистел одну из навязчивых песенок.
После обеда открылась дверь его небольшого кабинета: через порог, элегантно приподняв юбку, вошла Ольга Владимировна. На согнутой в локте руке она несла три папки зеленого цвета – отчеты по аттестации.
- Так. Это вам, Максим Андреевич. Сейчас принесут остальные, - хитро улыбнулась сероглазая блондинка.
- Роман Вадимович просит на основе итогов этого года сделать прогноз на три месяца следующего года.
- Так это ж обычно делается после новогодних праздников?
- В этот раз нужно пораньше, - ответила девушка, взмахнув круто загнутыми ресницами, касавшимися ухоженной челки.
Дверь распахнулась во второй раз и в проёме появился чудаковатый грузчик Витя. Он держал перед собой стопку документов и, почти вслепую, двигался вперед.
- Сюда положите, пожалуйста, - секретарь постучала острым коготком по краю рабочего стола.
Витек исполнительно шлепнул документы на указанное место, завалив Максима на высоту компьютера.
- И когда бы вы хотели получить результат? – опасливо спросил он.
- К концу недели. Спасибо!
Они вышли из кабинета.
Виктор пропустил даму вперед, придержав дверь и жадно оглядев точеную фигуру девушки.
- И вам, спасибо, - задумчиво проговорил инспектор, барабаня пальцами по столу.
«Вот тебе и «сам все улажу»…
К концу недели – месячный отчет!
А, главное, в январе, наверняка, потребуют еще один…»
Мысленно повозмущавшись, Максим хрустнул шеей и приступил к работе.
Несколько часов назад он заслуженно мог оказаться безработным. Так что бузить и спорить сейчас было не к месту.
Но-началу была идея свалить все на форс-мажорные обстоятельства: мол, обокрали, арестовали, потом была задержка поезда, и – так далее и тому подобное.
Но, если по первому пункту все было прозрачно, то по второму - могли проверить и выявить ложь. А не доехать из Твери в Тулу с трехразовым сообщением в течение дня – это не серьезно.
Поэтому, в конечном итоге, Максим решил сказать правду, но не всю.
Жизненный опыт уже не раз доказывал, что это наилучшее решение.
Между тем, слухи о пропавшем сотруднике, вновь вернувшимся на свое место, уже облетели «Vitolaif». По большей части обмен информацией происходил в санитарных помещениях и комнатах приема пищи.
Макс на обед не ходил – рядом стояла полторашка минералки и пачка крекера – этого вполне хватало.
Да и демонстрировать свои мешки под глазами без лишней надобности не хотелось.
А внутренний телефон не знал покоя!
Многие были искренне рады слышать его голос, самые любопытные не гнушались заглянуть лично и понимающе качали головой. Вопросы сыпались как из рога изобилия, не давая сосредоточиться на работе.
В конце концов, подняв глаза на циферблат и обнаружив, что стрелки начали шестой час, максим понял, что сегодня он вряд ли сделает чего-то дельного. Смачно потянувшись на стуле, вошел в телеграмм-канал и решил почистить забитую до отказа почту. За этим занятием его и застал конец рабочего дня.
Разложив папки по темам и датам, инспектор охраны труда запаролил компьютер и, щелкнув ключом в замке, вышел в коридор.
Здесь торопливо сновали туда-сюда сотрудники в белых марлевых халатах и шуршащих голубых бахилах. скользкий пол, натертый до блеска машиной, сильно замедлял движение.
Макс отправился в диспетчерскую. Здесь ему обещали сделать новый пропуск взамен утраченного. Обещали сделать еще с утра, но как обычно немного задержались. Наткнувшись на хмурое лицо с приметной висячей родинкой над верхней губой, он ненавязчиво спросил:
- Когда будет готово?
- Еще не сделали! Проходите по второму каналу.
Второй канал предполагал наличие у каждой магнитной двери специальной кнопки. Нажав ее, можно было услышать голос дежурного диспетчера и, назвав фамилию и место работы – войти в корпус.
Дело в том, что предприятие «Vitolaif» изобиловало дверями и кнопками. И «кланяться» у каждой, оказалось очень неудобно . В этом было своего рода издевательство, а волокиту с документами и пропусками еще никто не отменял.
Фамилия Овсянников прозвучала уже раз двадцать. Но к вечеру, хотя бы реагировали на нее более сдержанно.
Пройдя к шлагбауму, инспектору пришлось ждать, пока проверят выезжающую за территорию Газель.
Заполнив нужную главу в журнале, щуплый водитель в зеленом лыжном костюме, резво запрыгнул в кабину. Автоматические сетчатые ворота открывались раздражающе медленно. Рулевой потянулся за сигаретой и уже чиркнул зажигалкой, когда из смотрового окна раздался грозный крик;
-Не курить! Штраф!
Мужичок поспешил дать по газам, но беспощадная рука «Vitolaifa» уже протянулась над его заляпанной грязью газелькой. На первом КПП раздался звонок и по рации передали номер машины нарушителя.
Вздохнув, Максим повторил свой утренний вопрос.
- На подписи у директора. Завтра получите. Если придете на работу, - вызывающе ответил служащий.
- Завтра – с утра?
- Да! Не задерживайте движение!
С успели подойти трое дражеровщиков. Они, не переставая шумно разговаривать, прошли через турникет и бросив хмурому «до свидания», скрылись за дверью.
Расписавшись в журнале, Максим последовал за ними.
Оставалось надеяться, что завтрашнее утро будет более удачливым.
Глава 16
У Игоря в тот же вечер было назначено важное дело.
Днем, поболтавшись по торговым точкам и убедившись, что все в порядке, он перекусил в кафе душистой шурпой и выехал из города. Погода стояла морозная и солнечная. Дорога была чистой, так что потраченное вчера время на автомойке не пропало даром.
В проигрывателе негромко играл диск RADIOHeard «The Best», навстречу неслись фары встречных машин.
Игорь ехал в Путилково: небольшой населенный пункт, прилепившийся к столице с севера-запада. Эта многоэтажная деревня принадлежала красногорскому району и репутацию имела не особо приятную. По правде сказать, это был неиссякаемый источник криминальных новостей. Но работа ехавшего за рулем черной «Ауди» на том и держалась.
Добираться до Химок или Москвы отсюда, было тем еще приключением… нужно было либо ждать маршрутку, ехать до метро и оттуда уже доезжать по адресу, либо – садиться в личное авто в трех часовых адских пробках.
Игорь ехал через МКАД и обгонял уже начавший собираться поток. Пару раз пришлось подрезать зазевавшихся рулевых и получать вдогонку гневный сигнал, но – по-другому было не успеть.
Ему надо было попасть в старую часть Путилково, а это километров 60 от Химок. Там на улице Дегтярева, в облупившейся квартире по номеру 36 его ждала партия педальных блоков. Их нужно было принять, проверить и расплатиться. Комплектующие приехали утренним поездом из Москвы, а туда – из множества фирм-двойников запатентованной марки.
Запчасти заказывали немаленькие люди для продажи своим приятным знакомым. Игорь занимался этим делом далеко не первый раз, имел опыт и умение торговаться, поэтому шеф закрепил его за данной работой. Игорь же охотно за нее брался: тут тебе было и доверие начальства, и свобода передвижения (лучше чем торчать в душных, полуподвальных офисах), и личная выгода.
Сворачивая с центральной трассы, мужчина въезжал в населенный пункт, и все -таки угодил в пробку.
Часы показывали 19:20 – люди ехали домой. Оставалось немного, но движение практически не шевелилось. Досадно побарабанив по рулю пальцами, Игорь решил посмотреть что нового в интернете. Новостные паблики нахально наползали друг на друга, чередуясь яркой рекламой пиццы, коттеджей и девушек, жаждущих продолжения рода. За мельканием всей этой чепухи, минуты летели незаметнее.
Через час он был на месте.
Поставив автомобиль на сигнализацию, пошел к нужному подъезду. К ночи мороз опять крепчал, заставляя втягивать шею в мех высоко воротника пальто. Девятиэтажка воняла канализацией и дрожжами, и еще сотнею запахов густонаселенного жилища. Пробежав три лестничных пролета, Игорь длинно позвонил в двери. Через минуту послышался лязг ключа и тяжелая, металлическая дверь подалась вперед
.
- Здовов, заходи, - произнес лысый тип, гоняя в почерневших от курева зубах спичку.
Пожали руки, плотно закрыли дверь.
Игорь не разуваясь проследовал в дальнюю комнату за хозяином. Здесь, напротив потертого бордового дивана, вдоль стены лежал товар. Присев на корточки, Игорь начал вертеть детали в руках, проверяя пломбы.
- Обижаешь. Все лично проверял, - хмыкнул лысый, подтягивая сползающие штаны обратно на брюхо.
- Доверяй, но проверяй…
- Тебе виднее.
Не обращая внимания на сопевшего рядом перекупщика, он подержал в руках каждую деталь: форс-мажоры ему были не нужны.
Неожиданно в комнату вошел еще один – помоложе и поспортивнее.
- Здрасте! Петя, - представился тот.
Пожав протянутую волосатую руку, Игорь произнес:
- Пакуйте.
- Может сначала на посошок?
- Сначала – пакуйте.
Надрывно покашляв, лысый кивнул Пете на короб, стоявший в углу комнаты.
- На дно чё то подстели, - заметил Игорь.
Стащив со стула плетеную накидку, Петя картинно опустил ее в ящик и разгладил.
- Есть, начальник, - противно улыбаясь, сказал молодой.
Он укладывал блоки сноровисто и аккуратно, - опыт работы упаковщиком мясных полуфабрикатов давал о себе знать. Дождавшись пока короб затянут скотчем, Игорь пересчитал наличные и , положив на диван, заставил пересчитать лысого.
- Однако, какой ты аккуратист, - заметил тот слюня палец на очередной купюре.
- По-другому нельзя.
Рассчитавшись, Игорь попросил перенести товар к выходу.
Петр, не переставая лыбиться, послушно подхватил ящик и вышел коридор.
- Да, чуть не забыл, - спохватился лысый, коснувшись плеча покупателя, - Мишка еще работает с вами?
- Работает. Я с ним почти не пересекаюсь.
- Ну, главное что в команде. Слышь, будь другом, дай мне его номер.
- А тебе зачем?
- Поговорить хочу.
- Может он - не хочет.
- Это мы уже сами разберемся, - почесывая вновь рвущееся на свободу пузо, произнес перекупщик.
- Пиши.
Продиктовав номер, Игорь как бы между прочим сказал:
- Я с ним давно не общался. Может он уже и номер сменил.
В квартире послышалось звяканье и мужчина быстро сделал два шага назад: в смежной с коридором комнате горел свет и слышалось, как Петька что-то мурлычет себе под нос.
Игорь пошел туда , лысый – за ним по пятам.
В маленькой кухне умещавшей холодильник, замусоленную газовую плиту и не более чистую тумбочку, стоял небольшой круглый стол, окруженный двумя табуретами и продавленным креслом.
Проходя мимо короба, Игорь отметил, что скотч на месте и приметная черная полоска сбоку тоже не исчезла.
Немного успокоившись, он взглянул на Петра, достающего с верхней полки рюмки.
- Я вообще то за рулем.
- Я вообще то – тоже, - подмигнув зеленым глазом похвастался упаковщик.
- Да мы по маленькой, - сказал хозяин, мягко подталкивая его в спину.
Нацедив в стопки средне пробного коньяка, Петя потер нос в предвкушении и пододвинул тару к стоявшим.
- За удачную сделку, - негромко произнес лысый.
Проглотив обжигающий горло напиток, Игорь взял с тарелки коляску колбасы и накрыл кружочком соленого огурца. Последний был весьма ядреным с выраженным смородиновым запахом.
- Мамины, - любовно произнес Петя.
Он с аппетитом хрустел родительскими харчами и снова потянулся к бутылке.
- Спасибо, мужики. Мне пора.
- А посошок?
- Все, говорю, пора.
- Ну, как знаешь. Помоги донести, - сказал лысый, усаживаясь в кресло.
Помощник, быстро промокнув пальцы о висевшее на ручке холодильника полотенце, подхватил короб и с готовностью уставился на Игоря.
- Куда несть?
- Иди за мной.
Погрузив на заднее сидение товар, Петр сунул руку за пазуху и вынул конверт.
- Что это?
- Отдашь Михаилу, он знает – что это. Гляди не подглядывай, - не уставал кривляться молодой.
- Не приучен.
- Вот и чудно! Бывай!
Петя вскинул руку на прощание и скрылся за тяжело дверью.
Назад Игорь ехал со смутным чувством, будто что-то забыл. Он уже десятый раз прокручивал в голове ход сделки, но никаких подвохов и нестыковок найти не мог.
Ну, попросили у него телефон старого товарища.
Передали какой -то конверт.
Мало ли какие у него там старые связи?
Или распечатать, посмотреть, что за тайные послания?
Так видно будет.
Да, и противно в чужом рыться.
А то, что в продиктованном номере он поменял пару цифр – только для пользы дела.
Кому надо – Мишин номер знают наизусть.
Детали упаковывали при нем, скотч не разматывали. Пили с одной бутылки. Адрес он их знает, если что.
И все же, что-то было не так…
Мчась по пустой трассе, Игорь нервно поглядывал с зеркало заднего вида, будто ожидал погони. Но погони не было, и он видел только свои уставшие и злые серые глаза.
Глава 17
За окном снова было ветрено.
После недавних 15 градусных морозов и солнечных дней, по уже ставшей привычной схеме, следовала оттепель. Рваные тучи быстро неслись по небу, пропуская через серую пелену яркие вспышки голубого неба.
Время от времени начинала сыпать снежная крупа, упрямо барабаня по козырькам крыш подоконникам.
День начался не с кофе, а с ремонта. Исправно служившая несколько лет кнопка сливного бачка дала сбой, и намертво застряла внизу.
Разобрав механизм, Андрей Николаевич глубоко вздохнул и присел на табуретку. Интернет изобиловал советами по устранению этой проблемы. Но чистящих средств в достаточном количестве под рукой не оказалось. Запасных деталей – тоже, поэтому он решил действовать проще – убрать лишнее. Подточив в нужном месте, отложил внутреннюю прокладку-шайбочку, пару гаек и – собрал все воедино. На холостом ходу бачок работал исправно. Удовлетворительно хмыкнув, Андрей пошел на кухню ставить чайник.
Сегодня он чувствовал себя бодрее.
Вчера, вернувшись со смены с дикой головной болью, кое как принял душ, проглотил таблетки и рухнул в кровать. На протяжении всего дня он открывал и снова закрывал глаза, не в силах оторваться от подушки.
Когда окончательно стемнело, Овсянников поднялся, побродил по квартире, перекладывая вещи с места на место, выпил чаю с бутербродом, и понял что не прочь снова прилечь.
В 4:30 какой-то громкий звук на улице разбудил его и Андрей больше не уснул.
Включив компьютер, вошел в интернет. Ноутбук был стареньким, пережившим несколько ремонтов, поэтому грузил медленно. Прочтя несколько статей и посмотрев видео о разоблачении тайных целей правительственного аппарата, мужчина почувствовал, что проголодался. В холодильнике стояла кастрюля с остатком борща, наваренным заботливой Марией Федоровной на выходные. Еще были плов, упаковка яиц, немного колбасы, пачка масла и соленые огурцы. Вытащив казанок с пловом и банку «зеленых», Андрей устроил себе серьезный холостяцкий завтрак.
Сегодня до вечера нужно было успеть съездить в банк и наладить работу стеклоочистителей. А тут еще этот унитаз!
Не дав сбоя при проверке, кнопка предательски застряла в самый ответственный момент. Чертыхнувшись, Овсянников-старший набрал воды в ведерко и поставил рядом.
Можно было позвонить Сашке с восьмого этажа – тот умел ремонтировать даже списанные на мусорку вещи. Но сейчас это было бесполезно:
Александр позавчера ушел в запой и раньше конца месяца возвращаться не планировал.
Значит надо было либо вызывать сантехника, либо покупать новый механизм, либо – обходиться деревенским способом.
На первые два пункта не было времени и средств, поэтому…
Переодевшись, Андрей собрал все нужные документы и ксерокопии, придал ботинкам блеска и отправился в ближайшее отделение сбербанка, или – СБЕРа.
Название то какое противное!
Все эти убогие аббревиатуры: Хэнды, Моллы, ТРЦ, МФЦ, Тратории, Сидрерии и прочее, создавали впечатление, что живешь в пригороде Аризоны, а не Тулы
Андрей Николаевич старался не читать бусурманских вывесок и сосредоточиться на чем-нибудь другом, но они сами лезли в глаза, настырно светясь ядовитыми цветами.
Припарковаться у банка было проблемой. Учитывая, что он расположился на перекрестке двух улиц, а все свободное пространство с раннего утра занималось сотрудниками ближайших организаций – приходилось съезжать с проспекта Ленина метров 300, загонять автомобиль в подъезд жилого комплекса и идти по делам.
Сегодня во дворе был аншлаг. Три старые девятиэтажки стояли П-образно и способствовали быстрому скоплению сугробов.
В этом году зима еще не успела насыпать белых барханов в отличие от прошлого. Но даже уже имеющегося хватало для образовании каши и гололеда.
Уже собравшись развернуться и поискать свободное место с противоположной стороны, мужчина заметил, что один из автомобилей тронулся с места. Белая «Chevrolet Spark» медленно двигалась навстречу. Пропуская, Андрей глянул на водителя и невольно вздрогнул – за рулем сидела девушка похожая на Олесю. Встретившись взглядом, она улыбнулась и сходство только усилилось. Заставив себя улыбнуться в ответ, Андрей мигнул фарами и украдкой вытер взмокший лоб.
После рассказа Максима, он ловил себя на мысли, что стал вглядываться в проходивших мимо женщин. Он методично отмечал любые совпадения и похожести, фантазируя как могла бы выглядеть его дочь сейчас.
Андрею конечно же хотелось, чтобы Олеся вернулась. Несмотря на то что у нее была квартира, хорошо оплачиваемая работа и любимый человек – можно было бы хоть иногда заходить в гости, и не подаваться в бега, забыв родного отца и бабушку.
А увидев, как мучается по этому поводу Макс, и поняв по его отрывистому рассказу, что сестра связалась с криминальным миром, Андрей тоже начал беспокоиться.
Обещания не посвящать в эту историю Марию Федоровну они придерживались исправно. Но по их озабоченному виду, она и сама догадывалась, что не все гладко. С вопросами не приставала, решив, что они сами поделятся, когда устанут носить в себе.
Взяв талон на нужную операцию, Андрей присел на диванчик в ожидании своей очереди.
В длинном как вагон поезда офисе СБЕРа мельтешили люди. По большей части все сразу же шли к стоявшим в ряд автоматам и сосредоточенно щелкали кнопками, набирая нужные комбинации цифр. По коридору ходила девушка-помощник и настойчиво предлагала свои услуги. Не обошла она и спокойно сидевшего Андрея Николаевича.
- Здравствуйте! Я – менеджер Ирина, чем могу помочь?
- Здравствуйте. Я уже взял талон. Спасибо.
- А на что у вас талон? – озабоченно захлопала ресницами Ирина.
- На шестое окно.
- Это операции со счетами и сберегательными книжками? – блеснула эрудицией менеджер.
- Да. Ничего не нужно, спасибо, - попытался отвязаться Андрей и пошарил по карманам в поисках телефона.
- А вы знаете, что можете экономить свое время? Сейчас появилась новая программа – «Screen of taigel», она…
Ирина вдохновлено жестикулировала и потряхивала большими золотыми сережками, просвещая ортодоксального клиента.
- Девушка! Мне эту программу уже предлагали полгода назад! Я же вам русским языком говорю: мне ничего не нужно! – не выдержал Андрей, оторвавшись от телефона и повысив голос немного больше нужного.
Ирочка обиженно замолчала и отошла в сторону, а стоявшие неподалеку посетители подозрительно покосились в сторону агрессивного клиента.
К счастью загорелась строка на табло с номером его талона и Андрей быстрым шагом вошел в закрытую матовым стеклом кабинку.
- Здравствуйте. Я закрываю счет, снимите наличные, пожалуйста.
- Одну минуту, - лаконично прозвучало в ответ.
Положив необходимые документы в обменное окно, мужчина оттянул воротник от шеи, давая ей обсохнуть.
Отопление здесь работало беспощадно.
Впрочем, сотрудники были одеты в легкие блузы и юбочки, и чувствовали себя вполне комфортно.
По большей части, банки уже давно перешли на онлайн-режим, и клиенты решали свои дела в удобном месте и в удобное время. Или же работали с аппаратами, расставленными во всех общественных местах.
Но остались и те, кто оформлял свои услуги еще у «живого человека» - им снова надо было искать такового.
Овсянников же вовсе хотел закончить эти неприятные походы в душные офисы и закрывал сберкнижку.
Поразмыслив и посидев с калькулятором пару вечеров, Андрей Николаевич сделал вывод: пора увольняться и уходить на пенсию.
Должность у него была незавидная. После сокращения сотрудников особой прибавки к своему заработку он не заметил, да и ночные дежурства с каждым разом переносились все тяжелее. Особенно, когда следовали три смены подряд. А на Vitolaife такое было не редкостью. Некоторые люди и вовсе пахали 5 через 5: но это уже чистой воды мазохизм.
«Приору» тоже решил переоформить на сына в следующем году; а то как-то не к лицу сорокалетнему человеку просить разрешения у папы воспользоваться машиной. Ездил куда-либо Максим не часто, но иногда приходилось. Он вообще не любил технику и она отвечала ему взаимностью. Старался обходиться общественным транспортом, либо просил знакомых подбросить.
Закрыв тяжелую дверь банка, Андрей с наслаждением втянул ноздрями сырой воздух. К обеду столбик термометра достиг +5 и под ногами весело шумели ручьи.
Жители старательно пытались обходить «заболоченные участки» , но местами обойти их было просто не где. Уже подходя к автомобилю и пикнув сигнализацией, Андрей как-то неловко наступил на бордюр и, не удержав равновесия, плюхнулся в сырую кашу.
Ругаясь и скрипя зубами, он отряхнул испачканную штанину и залез в салон.
Благо, документы и телефон лежали во внутреннем кармане куртки и остались невредимы. Если бы они были в руках – все бы оказалось в воде.
- Все. Домой и на пенсию. Домой и на пенсию, - как заклинание повторял Овсянников-старший, прогревая мотор и потирая ушибленный бок.
Глава 18
Город усиленно готовился ко встрече нового года. По центральным улицам еще две недели назад были развешаны гирлянды и светящиеся конструкции, радовавшие глаз жителей в темное время суток.
В местах скопления людей стояли большие баннеры с поздравлениями местных властей. Их холенные подбородки и отредактированные брови жизнеутверждающе смотрели на жителей и вызывали у тех легкое отвращение.
Надо отметить, что прошлый - 2018 год был для щекинцев юбилейным. Районному центру исполнилось 80 лет!
Яркие плакаты и растяжки над дорогой продолжали напоминать об этом.
А началось все в далеком 1846 году.
Тогда открывалось Тульско-Орловское шоссе, соединившее столицу и малые южные города. В Щекино стояла ретрансляционная телевышка, посылавшая сигнал за многие километры.
Случайно ли совпадение названия «Щекино» и вещания информационных волн отсюда? Скорее всего, нет. Все на этом свете предопределенно заранее, только даты и причины известны немногим…
Вообще, Щекино поначалу было городом шахтеров. Когда же угольный бассейн исчерпал себя – переквалифицировался в город химиков.
Одной из достопримечательностей городка был памятник Игорю Талькову, установленный в центральном парке.
Но за культурной пищей следовало отправляться в Тулу.
Тем более, в этом году ее наградили статусом зимней столицы России!
А значит. Будет все и даже – больше.
Из причудливых новшеств, например, переливающийся сиянием гирлянд «Дед Моробус» - ярко-красный автобус, в котором 10 Дедов Морозов играют на духовых инструментах.
Приближение его видно издалека и обычно сопровождается криками и жадной съемкой на камеры смартфонов.
Сама же по себе Тула полна достопримечательностями. На главной площади города, названной в честь вождя пролетариата, и Казанской набережной уже больше недели назад организовали самые разнообразные развлекательные мероприятия.
Тут тебе и утренники с веселыми и звонкоголосыми аниматорами!
И выступления местных и заезжих коллективов и музыкантов!
И каток, и дискотека с файер- шоу, и причудливые фотозоны, и еще много чего.
Для любителей более размеренного и интеллектуального досуга Тульская земля приготовила свои исторические богатства.
Одно из самых заметных – Музей-заповедник Льва Николаевича Толстого «Ясная поляна». Чуть менее заметное – усадьба живописца Василия Поленова.
Уже упомянутая выше Казанская набережная привлекает к себе внимание местным кремлем 16 века. На его территории располагался Успенский собор с красивой колокольней, с необыкновенным узором кладки кирпича. И хоть в холодное время года прогулки внутри исторических комплексов запрещены, даже издали вам гарантировались отличные фотографии. Особенно, в вечернее время, когда включалась иллюминация.
Тут же, неподалеку, был Музей тульских Самоваров со своей огромной коллекцией. Завораживающие взгляд макеты крепостей 17-18 веков, украшавшие просторы губернии; Музей оружия расположившийся, как ни странно, в здании Богоявленного Собора; и, конечно же, - Музей пряника!
Того самого Тульского пряника, являющегося брендом города с 1685 года.
Для активных жителей в 11 километрах от областного центра построили горнолыжный комплекс «Малахово».
Здесь были оборудованные по всем правилам трассы самого разного уровня – от новичка до профи.
В выходные и праздничные дни комплекс работал круглосуточно и от желающих прокатиться по сверкающей дорожке не было отбоя.
Но все эти радости привлекали собой в основном обитателей мегаполисов, засидевшихся в тесных квартирах и офисах. Для местных же – все было значительно проще. Они ставили в комнате елочку, готовили посильный для бюджета ужин и – либо приглашали друзей/близких к себе, либо – сами отправлялись куда позвали.
А все эти ваши музеи, пряники, самовары – пускай стоят себе с Богом.
Пришедшая на днях оттепель завершилась безветренным туманным днем, полностью устранившим весь снег.
Щекино стояло черное и мрачное, и даже горевшие почти на каждом шагу гирлянды не могли рассеять прятавшуюся по углам темноту.
Оставалось надеяться, что зима все же опомниться и прекратит свои климатические истерики.
Глава 19
Пол был скользок и неровен.
Узкий, давящий потолком коридор уходил вдаль и загибался влево.
Коснувшись стены ладонью он ощутил сырость и неприятную мягкость, словно поверхность была резиновая.
Вперед шел долго. Как попал сюда – не помнил. Иногда в далеке слышались детские голоса, но понять о чем они говорили - было невозможно. Хотелось ускориться и побыстрее преодолеть этот мрачный тоннель, но ноги предательски слабли при попытке перейти на бег.
Внезапно коридор расширился и он увидел перед собою шкаф: добротный, трехстворчатый, деревянный шкаф с торчавшими из замковых щелок железными ключами.
Повернув один из них и потянув двери на себя, мужчина шагнул вперед. Сверху тусклым, красным светом горела лампочка, а сбоку обнаружилась потертая панель с цифрами – он оказался в лифте.
Нажав верхнюю кнопку закрыл дверь и почувствовал плавное движение. Механизм двигался медленно и чередовал вертикальное движение с горизонтальным.
Желая поскорее оказаться на поверхности, пассажир несколько раз нажал на уже вдавленную кнопку. Лифт остановился. Кнопка открытия дверей не срабатывала, связь с диспетчером отвечала могильной тишиной, другие кнопки тоже результата не давали – устройство зависло.
Испытав накатывающий приступ паники, мужчина хотел закричать и не смог – губы будто склеились. В порыве ужаса он стал расшатывать кабинку, налегая плечами на деревянные панели стен. Вдруг пространство вокруг закачалось и он плавно завалился на бок. Затем лифт куда-то потащило, словно он упал на наклонную поверхность, и кабинка полетела вниз, крутясь как бочка и гремя стенками. Он перестал ориентироваться где -верх, где – низ , и чувствовал, что вот-вот задохнется, если не сможет разжать губ…
Максим дернулся и открыл глаза.
Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.
Потерев лицо ладонями, он встал с кровати и пошел на кухню попить воды.
Кошмары снились ему редко.
Последний, наверное, год назад. И почти во всех подобных сновидениях он или падал куда-то, или пытался защитить что-либо или кого-либо от грозящей опасности и не успевал, либо – попадал в западню, а навстречу шли недобро настроенные личности – но это все больше детские страхи и комплексы.
Часы показывали 3:10. Спать оставалось два часа.
Поставив телефон на зарядку и побродив по комнате, Макс вернулся в постель, но сон больше не шел. На улице старательно завывал чей-то кот: то ли изгнанный за шкодливость, то ли испытывавший недостаток общения. Его истошные рулады эхом разносились по двору, вынуждая лаять бродячих собак.
Слушая эти зоологические звуки, перемежающиеся редким капаньем воды из крана в ванной, Макс думал о своем и ждал утра.
29 декабря – предпоследний рабочий день этого года. Завтра у большинства уже будет предпраздничное настроение, а значит – все важное нужно доделать сегодня.
Вообще, организация работы Vitolaif не особо располагала к отвлекающим мыслям. Здесь на каждом узле стоял либо дезинфектор, либо ящик с обязательными сменными халатами, либо прибор для измерения температуры тела, ну или – просто светофор.
Последних на территории предприятия было немало и переходить двухметровые дорожки между корпусами следовало именно в этих местах, дождавшись разрешающего света. Возле каждого висела камера, безжалостно фиксировавшая всех нарушителей порядка. Поэтому нужно было быть максимально сосредоточенным в своих действиях.
У работавших не первый год сотрудников уже выработался рефлекс на все эти «цацки», но специально для старожилов их периодически меняли местами.
Короче. Попав на территорию комбината, ты обязан был в любую минуту предъявить доказательство что ты здоров, вменяем и имеешь лицензионный пропуск.
На сегодня в 11:00 было назначено совещание руководителей всех уровней с приездом представителей спонсирующей компании. Такие встречи устраивали два раза в год: в начале лета и в конце декабря.
После вежливого обмена любезностями с прикармливающей стороной, прослушивания аудио- и видеотрансляций не появившихся по каким-либо причинам на совещание, и краткого отчета каждого из присутствующих, собрание переходило в другую фазу – неформатную. Мелкие чины отправлялись по своим ежедневным делам и обязанностям, а значимые люди с упоением обсуждали планы на ближайшие каникулы. Нередко, летом совещания завершались глубоко за полночь, где-нибудь на берегу речки, а зимой – в бане или – забронированном заранее баре.
Овсянников терпеть не мог эти мероприятия. Его, как молодого и перспективного, то и дело старались затащить на неформатную часть. И под прикрытием налитого стакана, выведать что-нибудь провокационное из жизни коллег. Он же постоянно принижал значимость своей должности., говоря, что «я простой блюститель чистоты и порядка на предприятии». В ответ на это слышал многозначительное:
- Вооот. А мог бы уже давно быть не простым. Что тебе впадлу с мужиками посидеть?
- Я на курсах учусь, - отмахивался Максим. Он и вправду тогда приобретал дополнительную профессию электросварщика.
- Учись! Но и отдыхать успевай! А то глянешь, бах – и уже 60!
Инспектор охраны криво усмехался в ответ и продолжал гнуть свою линию.
На самом деле, причина не желания посещать сходки высших чинов носила и другое, неожиданное, объяснение.
Некоторые представители, особенно на спонсирующей стороне, имели нетрадиционную ориентацию, либо – не видели разницы между полами.
Поэтому все эти встречи на речке, да в баньке были неспроста. Они несомненно улучшали взаимопонимание, обогащали круг знакомых, а некоторым – обеспечивали мощный рывок по карьерной лестнице.
* * *
Просторный светлый кабинет выходил окнами во двор. Матовые стекла скрадывали солнечные лучи и пресекали возможность отвлекаться на происходящее за ними. На широких подоконниках стояли цветы с красивыми декоративными листьями. Они несколько оживляли интерьер, выдержанный в черно-бежевых тонах с оливковыми стульями и столами. В кабинете сидело 12 человек. На столах лежали планшеты и смартфоны, старомодные ежедневники в кожаной обложке, ручки и маркеры, листки белой бумаги и брошюры.
Заседание шло второй час.
Шло весьма вяло, так как включили запись конференции от приглашенной стороны. Говоривший из черного айфона человек имел не очень внятную дикцию, старался донести как можно больше информации в сжатые сроки и при этом еще и пытался острить..
На 46 минуте у включившего видео не выдержали нервы и он начал перематывать запись. Следующие 30 минут дослушали за несколько рывков.
- Что хочу сказать по поводу услышанного, - задумчиво проговорил директор Vitolaifa, - Необходимо будет выделить дополнительные средства на новую партию активных веществ, рекомендованных Иваном Владимировичем. И провести их тестирование в первой декаде февраля. Тогда к марту мы уже сможем принять решение: закупать «Тэвокс» или – нет.
Юрий Альбертович повторил все на английском, которым владел превосходно, и передал слово специалисту в логистической сфере.
Затем высказали свое мнение два представителя с заводов-дублеров из Красногорска и Смоленска. У них на предприятиях была несколько иная цепочка производства витаминной продукции. И нужно было внедрять дополнительные стадии обработки исходных веществ.
Потом выступал Станислав Степанович – главный инженер второго и третьего цехов. Высокий и тощий как жердь, он имел привычку бурно жестикулировать в сопровождение каждой фразе. Его светлые, водянистые глаза во время доклада обычно блуждали по висевшей напротив стола схеме эвакуации. Временами он так увлекался, что терял нить разговора и неловко запинался на полуслове.
Инспектор охраны труда сидел как раз напротив Станислава Степановича и помечал на листке основные моменты заседания. Такое занятие хорошо держало в теме происходящего и скрадывало время.
Озвучить свое мнение ему предлагали после всех выступавших, дабы подвести итог первой части заседания.
Оторвав взгляд от красных и зеленых стрелочек, инженер обратился к гостю из Смоленска.
- Скажите, пожалуйста, а как вы смогли добиться 32% влажности фенирамина на своем оборудовании?
- Методом расщепления предыдущей стадии с добавлением гуратов, - отчеканил похожий на студента коллега и поправил прямоугольные очки на носу.
- А ядовитые пары при реакции? – продолжал любопытствовать Станислав.
- У нас эта фаза роботизирована.
- Мы тоже планируем в следующем году роботизировать процентов 20 всего рабочего процесса, - заметил Юрий Альбертович и почесал холеную шею.
- А что по поводу применения нового активного вещества и связанных с этим изменений думает Максим Андреевич?
Подняв голову и отодвинувшись от стола, инспектор охраны труда сказал, что «Тэвокс» - не проверенный препарат, причем довольно дорогостоящий. Вначале необходимо провести тестирование, которое в конечной стадии занимает 120 дней. Поэтому, до марта определиться с закупкой никак невозможно. И, будь его воля, он бы работал на прежнем сырье.
- Мы провели подготовительный этап за 65 дней, - как бы между прочим вставил Никита Сергеевич, застегивая топорщившиеся манжеты.
- А за полную безопасность потребителя вы можете ручаться? – встретившись с ним взглядом, спросил Максим.
Оппонент решил дипломатично промолчать.
- Вас послушать, так и совсем к счетам надо вернуться, - ухмыльнувшись сказал представитель спонсирующей стороны.
- Почему « к счетам»? Я согласен что нужно тестировать закупленное оборудование и искать новые, продуктивные способы выработки витаминных и лекарственных средств. Но, параллельно закупать непроверенный «Тэвокс» и в спешке ставить его на линию, считаю неразумным.
В кабинете повисла неловкая пауза.
По логике, все его аргументы звучали весомо и Vitolaifу следовало отказаться от навязчивой многомиллионной новинки.
Овсянникову на один момент даже показалось, что Юрий Альбертович всерьез прислушался к его словам. Но, ему показалось…
Все, по сути, уже давно было решено заранее, а заседание проводилось как дань традиции.
Не зря же десять серьезных мужчин ехали в какое-то Щекино, чтобы так и не договориться?
- Хорошо, - откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего кресла, сказал директор . Отодвинем решение по закупке «Тэвокса» на конец марта. Все остальные сроки остаются по результатам предыдущего собрания. Спасибо всем за замечания. Третий стол может быть свободен.
Четыре человека бодро поднялись с мягких, причудливо изогнутых стульев и начали складывать вещи в сумки.
- Юрий Альбертович, я же сейчас иду во второй корпус смотреть сборку транспортера, - неожиданно произнес крупный мужчина в клетчатом костюме.
- Да. Молодец, что помнишь!
- Я к тому, что мне может понадобиться совет Максима Андреевича. – Будем пробовать запускать. Надо отрегулировать оптимальную скорость, интервалы, напряжение.
- Ладно, забирай, - махнул рукой шеф, пристально глянув на Александра Николаевича.
Не заставив себя просить дважды, инспектор охраны быстро встал, придвинул стул и пошел к выходу.
Заседание перешло к неформальной части.
За дверью он с чувством пожал широкую ладонь старшего сотрудника.
- Ты что, серьезно думал, что они тебя послушают? – улыбаясь, спросил Александр.
- Они хотели услышать, что я думаю. Вот – услышали.
- Все адекватные с тобой согласны. Но у них там «бизнес», понимаешь? Им «как правильно» - не надо. У них свое «правильно». Я подозреваю, что тестировать его будут не больше месяца. Дольше – жаба задавит.
- Но это же риски?
- Конечно. Но они же не отвечают.
Согласно мотнув головой в ответ, Максим переложил папку под мышку, освобождая руки: они подошли к санитарной зоне.
После похода во второй корпус и налаживания транспортерной линии, инспектор охраны труда зашел к себе в кабинет. Нужно было привести в порядок документы и сделать несколько звонков по текущим вопросам.
Методично заполняя формы в компьютере, он старался отвлечься от дурных мыслей, но они настырно выползали на поверхность, заставляя делать нелепые ошибки.
Перспектива стать ответственным за возможные проблемы с новым препаратом была весьма не приятной.
После двух дозвонов, один из которых не принес результата – не взяли трубку, Овсянников решил перекусить.
На предприятии работало несколько комнат приема пищи. Плюс - был привозной буфет с шикарным выбором блюд всех мастей. Но он чаще довольствовался домашними термосками, включавшими бутерброды, чай или кофе.
В столовой тратилось в два раза больше времени из-за неизбежных разговоров с сотрудниками. Купленная позавчера колбаса оказалась очень даже добротной, от этого бутерброд казался меньше обычного. Была практика брать с собой купленную пиццу или сосиску в тесте. Но и первая и вторая - через раз разочаровывали.
Другое дело – старый, добрый бутерброд, собственноручно составленный по личным предпочтениям. Дешево и сердито.
Потянувшись к термо кружке, мужчина бросил взгляд на смартфон и тот , будто почувствовав внимание, ожил. Входящий звонок был с неизвестного номера, причем – с чужим кодом. Удивленно скривив губы, Максим снял трубку.
- Привет. Не помешала?
Чуть не подавившись кофе, он вскочил на ноги.
- Олеся! Откуда?
- Не кричи мне в ухо. Все оттуда же.
- Но номер?! Ты же его вроде выбросила?
- Я же его сфоткала, дурачок.
- А… - ошарашенно протянул Максим.
- Слушай, ты не мог бы мне занять денег?
В голосе сестры послышалось напряжение, и он почувствовал , что его страхи подтверждаются.
- Денег занять? Сколько? Зачем?
- Тысяч 30-35.
- Олеся, зачем?!
- Да что ты мне допрос устраиваешь? – занервничала девушка, - Скажи просто, можешь или – нет?
- Скажу, когда узнаю зачем.
- Вот упертый!
- Да.
- Нам надо срочно отдать долг.
- Вам…Что же твой мужчина – зарплату не получил.
- Получил. Не хватает.
- Это куда ж вы так вляпались, что зарплаты рэкетира не хватает?!
- Ну, Макс! Не читай мне морали! Ответь просто – да или нет.
- Прямо сейчас у меня нету. Еще не перевели. А какие у вас сроки?
- Неделя, - выдохнула Олеся и торопливо прибавила, - Ты же обещал помочь чем можешь, когда мы сидели в кафе. Пожалуйста.
- Я обещал помочь тебе, если ты приедешь домой, - напомнил родственник.
- А так я могу и не вернуться, - еле слышно произнесла Олеся и всхлипнула.
- Вот! Началось! А я тебе говорил. Говорил, что ты не с тем связалась?
- Ладно, все. Прости за беспокойство.
Трубка мелко загудела.
Быстро положив телефон на стол, чтобы не запустить им в стену, Максим выбрал для этой цели подставку с канцелярскими принадлежностями.
Мелочь веером рассыпалась по полу, а плетеный короб закатился под тумбочку.
- Черт, - садясь на стул и обхватив голову руками, прошипел Овсянников- младший.
Спустя некоторое время снова раздался звонок и он судорожно поднес экран к глазам: звонили на счет комплектации свежего образца аптечки.
С трудом соображая, Максим продиктовал необходимые пункты и снова погрузился в задумчивость.
Спустя час, а может – два, в двери робко постучали и в проеме показалась нарядная Олечка.
- Вы еще на работе? – улыбаясь спросила она. - Ой, какой у вас тут беспорядок! – всплеснула руками девушка.
- Это я нечаянно задел. Не беспокойтесь, сейчас соберу.
- Давайте я помогу.
Ольга плавно присела, не обращая внимания на угрожающе натянувшуюся на крепких бедрах юбку.
- Ну, вот и все, - констатировал Максим Андреевич, водружая подставку на место.
На мгновение они оказались совсем рядом и он почувствовал приятный аромат недешевых духов.
- Все уже по домам расходятся. И вам пора.
- Да.
- На праздники никуда не уезжаете?
- Нет.
- Дома будете праздновать? С семьей?
- У меня отец болеет. Да.
- Хотела сказать, если будет нужна компания куда-нибудь пойти, звоните. Буду рада.
Ольга смущаясь протянула ему визитку и заглянула в глаза.
Она была довольно симпатичной девушкой. Вот только торчавшие немного в стороны ушки, старательно прикрываемые прической, давали ей сходство с чебурашкой. А в сочетании с растянутыми в улыбке губами – это было смешно.
Видимо все эти ассоциации как-то отразились на лице инспектора охраны труда, потому что Олечка внезапно перестала улыбаться и, перебросив визитку через плечо, демонстративно удалилась, стуча каблучками в шуршащих бахилах.
- Вот, дурак, - все еще улыбаясь, проговорил себе Максим, - девушку без повода обидел. Двух! – зло прибавил он через мгновение.
Настроение было вконец испорчено.
Он подобрал листочек, сунул его под чехол смартфона и стал закрывать вкладки на ноутбуках.
Заканчивался день, заканчивался год. Все находившиеся не дома жители спешили поскорее исправить это: пожимали руки коллегам, толпились в магазинах и общественном транспорте, мчались в такси. Вся страна суетилась в предвкушении многодневных выходных. Суетился и Максим. Он по инерции переодевался, спешил к служебному автобусу, бежал с толпой в ближайший гипермаркет за недокупленными продуктами, пытаясь убежать от тяжелых мыслей.
Заканчивался бесснежный декабрь, но интуиция подсказывала, что все как раз только начинается.
Глава 20
Она сидела на диване, забравшись на него с ногами и обхватив колени. Было холодно. Холодно и жутко от его недавнего поведения.
У всех нас бывают неудачные дни, стечения обстоятельств, опоздания, аварии, неприятный разговор с начальником или коллегами, проблемы у близких – все это, несомненно, не повод для радости.
Но нужно все это преодолевать – на то она и жизнь. Советоваться с кем-то, просить поддержки, разговаривать в конце концов!
Этот же, вернувшись как обычно ближе к полуночи, пол ночи ходил по квартире из угла в угол, шумно двигал мебель и закрылся в ванной чтобы позвонить. На вопрос: « что случилось?» - промолчал, нервно дернув плечами. А на предложение поесть запеченную давече лазанью, произнес:
- Не хочу. Отстань.
Поняв что диалога не предвидится, Олеся ушла в спальню, оставив дверь приоткрытой. После пробежки по дому в поисках незнамо чего, Игорь устало опустился в кресло. Потом куда-то звонил, сказав лишь несколько слов. Позже Олеся услышала шелест фольги и звяканье вилки о противень – Игорь проголодался. Глянув на часы показавшие 01:15, девушка услышала шум воды и сморкание. Никак не мог расстаться с этой подростковой привычкой.
Через пару минут зазвонил его телефон и гудел довольно долго, доползя на вибрации до края стола. Закончив купаться, мужчина взял смартфон и вернулся в ванную.
Не выдержав, Олеся выскользнула из-по пледа и на цыпочках подошла к моечной. Из душа текла вода, звеня о керамическую поверхность, но Игорь говорил громко.
- Не знаю! Не знаю я ничего! Я же тебе говорил, что сам, своими руками проверил каждую. Он при мне опечатал, при мне - принес. Всё!
- И что! На хер он мне нужен?! Пусть сам за себя и отвечает! И за дружков своих тоже.
Попятившись в коридор, Олеся нечаянно споткнулась о лежавшую на полу спортивную сумку. Больно ударившись пальцами левой ноги, девушка поразилась – что такого тяжелого можно носить с собой?
Аккуратно потянув молнию, она заглянула в щель синей собственности. Стеганные стенки показали комплект каких-то железных коробок, запаянных со всех сторон, связку ключей, измятую черную водолазку, перчатки и газетный сверток. Вынув последний, девушка содрогнулась от промелькнувшей догадки и, сдвинув упаковку с одной стороны, убедилась в ней – у Игоря был пистолет. Лихорадочно сложив все по местам, она закрыла молнию и вскочила на ноги. Шум воды прекратился, заставив быстро вернуться в кровать.
До утра она так и не уснула.
Не спал и Игорь. Усевшись на край постели в районе двух часов, он тяжело вздохнул и медленно лег рядом.
Они догадывались, что оба не спят, но разговаривать так и не стали. Он – снова погрузился в свои потаенные думы, она – боялась пошевелиться, не то что заводить беседу.
Сидя утром за чашкой кофе, Олеся провожала все его действия пристальным взглядом.
- Что ты на меня так смотришь?
Взяв с тарелки кусочек колбасы и положив его на батон, Олеся заметила:
- А как еще надо смотреть, если ты ничего не объясняешь?
- Ну чуть повздорили на работе, с кем не бывает? – отмахнулся мужчина, тоже сооружая себе бутерброд.
- Негатив надо оставлять за порогом.
- Конечно, - примирительно сказал Игорь.
- Слушай, Олесь, помоги мне, а? попроси Жанну Витальевну заплатить тебе за декабрь в этом месяце. Мне деньги нужны.
- Ты думаешь она согласиться? Это же всем тогда надо заплатить, иначе эти крысы и ее съедят вместе со мной.
- Ну, а ты прояви смекалку, уговори ее! – допивая кружку за три глотка, сказал Игорь и подошел к ней сзади.
- Солнце, пожалуйста, постарайся ее уговорить.
Сильные горячие руки заскользили по шее и плечам, разливая по телу негу.
- И сколько тебе надо денег?
- 100 тысяч, - легко ответил Игорь.
Ахнув, Олеся резко повернулась к нему лицом.
- Игоречек, ты чего?!
- Ну, так вышло, - успокаивающе сказал сожитель, теребя цепочку на ее шее.
- И откуда столько взять?
- Да ты не переживай, половина у меня есть. Если тридцатку она тебе кинет, я остальные найду.
Помолчав, Олеся представила как будет уговаривать мастера заплатить ей досрочно. Как это объяснить? Как потом отрабатывать? Да и вряд ли она согласиться. А если даже на Жанну Витальевну нападет приступ филантропии – как отреагируют на это коллеги? Да они же просто умрут от зависти! И дальнейшая работа в их кругу станет невыносимой.
Не став делиться с Игорем всеми этими размышлениями, Олеся коротко спросила:
- Когда надо отдать?
Присев перед нею на корточки, мужчина испытующе посмотрел в глаза и взял ее прохладные ладони в свои.
- До 1 числа.
- Но сегодня уже 28 е!
- Я знаю. Постарайся, милая, пожалуйста.
Он сжал ладони до боли в пальцах и поцеловал ее. Олесю бросило в жар и она поспешила отстраниться.
- Ладно, попробую. Но три дня – это очень мало.
- есть еще три ночи, - заметил Игорь, загадочно улыбаясь.
По телевизору начался утренний выпуск новостей и, поглядывая украдкой на экран, сделав звук погромче, они продолжили собираться на работу.
Уже обувшись и натягивая ремень сумки на плечо, мужчина быстро глянул на пискнувший смской телефон. Его добродушие как ветром сдуло. Лицо снова приобрело мрачные и жесткие черты и, пряча гаджет в карман, он тихо проговорил:
- Прибью клоуна.
Хлопнула дверь, застучали шаги по лестнице.
Олесе тоже пора было ехать в салон. Вызвав такси и поправив одежду перед зеркалом, она начала переживать - как бы Игорю не стали угрожать.
Несмотря на обилие клиентов в предпраздничные дни, время тянулось медленно.
Парикмахеры выглядели как обычно – хищно и весело. Удрученный вид Олеси только разжигал их шутливость. Они беспрерывно обсуждали планы на 31 е число, хвастались новыми нарядами, возможными подарками и насыщенной культурной программой. Милана так увлеклась рассказом о бывшей подруге, позвонившей на днях, что чуть не припалила шикарный локон почтенной платиновой блондинке.
Не редко, сделав прическу, пришедшие тут же пересаживались к столику Олеси – наводить красоту. Но сегодня смежных клиентов не оказалось, чему Овсянникова была рада. Дело в том, что побывав «в руках» Миланы и Юлии, люди сами того не желая, пропитывались их энергией и вели себя строптиво, не в состоянии толково объяснить – чего хотят. Личная же очередь позволяла наладить свою атмосферу, и не выслушивать капризы взрослых девочек.
После обеда приехала хозяйка салона.
Поприветствовав всех присутствующих, она прошла в подсобное помещение, мурлыкая себе под нос приставшую песню.
Хорошее настроение вселяло надежду.
Воспользовавшись паузой в работе, Олеся тихонечко шмыгнула следом. Высокая брюнетка в дорогом фиолетовом пальто внимательно разглядывала стоявшие на полочках пузырьки.
- Жанна Витальевна, можно с вами поговорить?
- Да.
Женщина повернулась к ней лицом и длинные серьги взволнованно закачались, - Что ты хотела?
- Хотела попросить вас перечислить зарплату в этом году.
Дернувшись, начальница посмотрела на Олесю в упор, отчего всегда бежали мурашки по спине. Видимо у той были цыгане в роду и гипнотический взгляд черных глаз моментально сбивал с мысли.
- Ты за всех просишь?
- Нет. Только за себя, - тихо прибавила подчиненная.
- А… Всей зарплаты не обещаю, но на счет аванса – подумаю.
- Мне нужно 30 тысяч, - прямо заявила девушка, стараясь не отводить взгляд.
Жанна Витальевна звонко рассмеялась и. выходя из подсобки, игриво заметила:
- Кому бы они помешали?..
Последняя фраза привлекла внимание сотрудниц и те быстро переглянулись.
- Девчонки, завтра привезу материалы и немного пообщаемся. Сегодня спешу. Пока!
Она помахала изящной ручкой с золотыми кольцами на пальцах и уже через минуту умчалась на своем белом «Hyundai Greta».
Олеся вернулась на рабочее место и принялась яростно вычищать шлифовальную машинку.
- Что-то не так? – осторожно поинтересовалась Юля.
- Ничего.
- Ничего, в смысле хорошего?
- Можно и так сказать.
- Так поделись, не молчи. Может чего посоветуем.
Олеся затылком почувствовала, как Милана закатила глаза и картинно всплеснула руками.
- Спасибо, Юля. Буду иметь в виду.
До закрытия она приняла еще двоих девушек и те, искренне пожелав ей всего доброго, упорхнули. Одна – с черно-золотым фрэнчем, другая – с искристым зимним пейзажем.
* * *
По пути домой пришло уведомление от сбербанка – на счет зачислено 16330 рублей.
На мгновение обрадовавшись, девушка тут же озадачилась вопросом – где взять недостающие деньги?
Продать что-либо она врят ли бы смогла, ведь нужно было не просто по быстрее избавиться от ненужной вещи, а сделать это грамотно и с выгодой. А коммерческим даром Олеся, к сожалению, похвастаться не могла.
Еще в школьные и студенческие годы она жутко завидовала одноклассникам, еженедельно выкладывающим почти не ношенные джинсы, юбки и кроссовки и получавших взамен брендовые вещи или просто достойную оплату.
Ее же товар будто никто не видел, либо предлагали обидно маленькую цену.
Впрочем, у них с Игорем лишних вещей в доме и не наблюдалось. Продажа любой грозила скандалом и в одиночку принять решение она не могла. Вариант – сдать в ломбард серьги и цепочку, вначале рассматривался, но потом отпал.
Серьги были маминым подарком на пятнадцатилетие и были дороги как память о ней, а цепочка – подарок Игоря на прошлый день рождения.
Впрочем, еще нужно было на что-то жить…
А если они выгребут все запасы, то останутся на мели, и придется занимать чтобы протянуть до январской получки. То есть, по -хорошему нужно было еще 30 тысяч без учета щедрого жеста Жанны.
Вспомнив предложение Юли поделиться своими проблемами, Олеся попыталась представить как она просит своих коллег одолжить ей средств.
Мыло выскользнуло из пальцев и громко ударилось о дно ванны. Чертыхнувшись, девушка нашарила его под водой и продолжила мылить и без того пузырившуюся мочалку.
Представив все ужимки и вздохи Миланы и театральное сочувствие ее подруги, она сомневалась, что те предложат ей хотя бы по 1000 рублей. А вот темой для обсуждения это станет без сомнения. Если – уже не стало…
На тайны и сплетни эти ушки были натренированы с юных лет.
Закончив купаться, Олеся обернулась большим махровым полотенцем и стала наносить на волосы кондиционер, разглядывая себя в зеркало. Она невольно отмечала появление новых морщинок и седых волос. Шел 36 год ее жизни. Жизни, в которой она не имела ни своей фамилии, ни своего жилья, ни ребенка, ни представления – что с нею будет даже через год.
Выпив на ужин густой йогурт со злаками, Овсянникова решила в конце концов смирить гордость и попросить взаймы у коллег. А, глянув на хозяйку, возможно поклянчить и у нее еще разок.
Игорь в эту ночь не пришел, что было не редко.
Но после подслушанного разговора в ванной, она стала волноваться за него вдвойне. Игорь с кем-то поругался и, видимо, лихо провинился.
Окружение его состояло не из простых людей, и предупреждения брата имели под собой основания: там каждый второй имел доллары в кошельке и тяжелую сумку за плечом. А наличие оружия лишь подтверждало серьезность ситуации.
Может быть Игорь носил с собою кобуру с самого начала, но на глаза оная попалась только сейчас.
Мелькнувшие мысли о брате заставили сильнее сжать уголки одеяла и шумно выдохнуть.
«А ведь он тоже тогда предлагал свою помощь…»
«И сколько же было жалости в его глазах!»
Максимовы глаза – копия папиных: такие же темно-карие, с тонкими взлетающими вверх бровями.
А вот как смотреть в глаза Андрею Николаевичу, Олеся не знала.
Она представляла как он мучался. Пытаясь найти ее. Как уже, наверное, смирился с пропажей, может даже – вычеркнул из живых.
И каково ему было слышать что она жива и невредима, и даже, кажется, счастлива?..
При всем при этом, ни разу за десяток лет не прислала о себе и весточки.
Не говорить же ему, что ее мужчина поставил ей условие – либо я и новая жизнь, либо – родственники и все как было.
Отбросив ставшее душным одеяло, Олеся прошлепала босыми ногами к примостившейся на спинке дивана сумочке. Там во внутреннем кармане лежала записная книжка. Пролистав список памятных дат, дней рождений, адресов важных людей, Олеся отыскала телефон брата, и долго смотрела на эти заветные 11 цифр.
Наконец, взяла смартфон и забила номер в список контактов.
Олеся решила, что если завтра ей не удастся раздобыть нужную сумму в ближайшем кругу, она позвонит Максиму.
После принятия решения стало немного легче.
Время приближалось к полуночи.
Спать не хотелось, но надо было стараться: завтра предстоял трудный день.
Глава 21
Последний рабочий день этого года начался с пробитого колеса.
Прошедший накануне сильный дождь превратил второстепенные дороги Щекино в русла рек с невидимыми ямами и препятствиями. На одном из поворотов, уже подъезжая к пункту назначения, «Лада Приора» подхватила осколок в заднюю шину. Автомобиль немного занесло, но Андрей ехал не быстро и машин поблизости не было.
Не было поблизости и автосервиса. Пришлось звонить старому знакомому, ждать сорок минут и с его помощью транспортировать пострадавшую машину.
На работу Овсянников-старший, конечно, опоздал, но за общим переполохом этого никто не заметил. Быстро переодевшись, он влился в производственный процесс. Проводя традиционный утренний обход, контролер неожиданно застрял во втором корпусе. Третий раз перепроверив энергоблоки в щитках он убедился – напряжение было повышено.
Учитывая, что работало только две ветки транспортеров – третий был не задействован, а новый планировали вводить в эксплуатацию лишь после праздничных дней, это было необоснованно.
Более того, в любой момент транспортер мог ударить током трудившегося за ним человека.
Сообщив о проблеме Александру Николаевичу – дублеру Максима, он услышал такой ответ:
- Вчера все было отрегулировано и зафиксировано. Никаких сбоев быть не должно. Видеоотчет заверен подписью Романа Вадимовича.
- Я не против. Но я сейчас стою перед первым узлом и вижу превышение на несколько единиц. То же самое – на остальных. Вы считаете, что это нормально?
- А вы считаете своих коллег некомпетентными в этих вопросах? – издевательски прозвучало в телефонной трубке.
- Я считаю, что нужно снизить напряжение до нормы.
- Хорошо, Андрей Николаевич, я вынесу ваше замечание на сегодняшнем пленере. А сейчас мне нужно работать. У вас – все?
- Да. Спасибо, - сказал Овсянников, не особо надеясь на обещание главного инспектора охраны труда.
Сегодняшний пленер будет больше похож на встречу одноклассников, чем на совещание деловых людей.
Сняв халат и бахилы мужчина накинул куртку и пошел на улицу. было около 10 часов утра и ленивое зимнее солнце уже должно было оторваться от горизонта, но на Щекино опустился мерзкий, густой туман. От этого сумерки продолжали сохраняться и люди казались привидениями.
Дождавшись зеленого света на переходе, Андрей отправился в следующий корпус комбината.
Отдел дражжеровки никаких нарушений не выявил. Это был основной корпус предприятия который, похоже, работал всегда. Здесь линия останавливалась лишь раз в неделю на пару часов для санитарной обработки. Все остальное время гремели прессовальная и наполняющая машины, неся по скользкой черной резине тысячи и миллионы мелких капсул и драже в сторону упаковочной установки.
Здесь были незавидные условия труда. По причине все той же оптимизации количество сотрудников сильно сократилось. Оставшимся приходилось обеспечивать старательно наращиваемую норму выработки.
Здесь работали 5/5. Нередко пропуская обеденный перерыв. ходили по нужде лишь при наличии заменяющего. После милостиво предоставленного отсыпного дня, могли снова отправить на блок ночных смен. И так далее, и тому подобное…
Не удивительно, что отдел славился повышенной текучестью кадров. Но и здесь имелись старожилы! Видимо, это были не совсем люди или индивиды с особенностями психики.
В цеху с барабанно-сушильными установками никаких отклонений в работе оборудования не наблюдалось. Тут мощность на электроузлах всегда была немного выше, так как нужно было обеспечить быстрое выпаривание жидкости для сохранения качества конечной продукции.
Андрей шел по коридору в соседний корпус – склад препаратов, когда у него зазвонил телефон. Поспешив отойти подальше от всевидящего взгляда камер, он глянул на экран. Звонил неизвестный номер. Быстро перебрав в памяти знакомых из столичного региона, мужчина пожал плечами и снял трубку.
- Алло.
- …
- Алло, говорите.
Молчание прервалось судорожным вздохом и каким-то шелестом.
- Алло! Вы слышите меня? Говорите.
- Прости, - еле слышно проговорили по ту сторону и закончили вызов.
Удивленно глядя на погасший дисплей смартфона, Овсянников так и не смог определить таинственного собеседника. Решив, что кто-то ошибся номером, он снова переключился на работу.
Сотрудников в корпусах Vitolaif сегодня было значительно меньше, чем в обычные дни. Но транспортеры и конвейеры об этом не знали и подавали сырье в полном объеме. Поэтому выведенные в смену работники сдавали тест на психо-эмоциональную устойчивость: трудиться приходилось в бешенном темпе.
Впрочем, им обещали доплатить.
К часу дня желудок напомнил о себе возмущенным рычанием. Заполнив отчетный журнал и прикрепив в нужных местах фото проверенных узлов, Андрей Николаевич отправился в комнату приема пищи.
Обычно он брал еду с собой, предпочитая любую домашнюю стряпню привозной, но иногда – не получалось.
Не получилось и сегодня.
Взяв бежевый разнос и тяжелые приборы, мужчина встал в очередь. Девушка-буфетчик шустро обслуживала работников предприятия, сверкая большими пуговицами на форме.
Приблизившись к меню, наладчик оборудования выбрал из общего списка солянку, картошку с котлетой и компот.
Все это потянуло на 250 рублей и он решил прибавить еще и пирожок с вишней.
Столовая на первом этаже была невелика, всего на 60 мест, поэтому в час пик найти свободное место было затруднительно. Но сегодня эта проблема отсутствовала – оптимизация в лучшем ее проявлении.
На стадии поедания пирожка к Андрею подсел Повозов – старший координатор второго и третьего отделов.
- Приятного.
- Спасибо, вам тоже.
Илья принес на подносе дымящуюся гречку с гуляшом, куриную отбивную, салат из корейской моркови и бутылку апельсинового лимонада.
Некоторое время ели молча, потом первый не удержался и спросил:
- Илья, вам говорили о повышенном напряжении во втором корпусе?
Поддев на вилку сочный кусочек мяса с белой прожилкой сала, мужчина вопросительно поднял брови.
- Нет. Сильно повышено?
- На три единицы.
Покивав головой, Илья отвинтил крышечку и налил в стакан пузырящуюся жидкость.
- В конце дня загляну. Какие планы на выходные?
- Да особо никаких. Дома буду. Машину переберу, а то звуки какие-то подозрительные, - признался Андрей, вытирая губы салфеткой.
- Может в баньку второго или третьего?
- Не, Илья, спасибо, это уже не для меня.
- Ладно. Передумаешь, звони.
- Ага. С наступающим!
- Взаимно.
Отнеся посуду на мойку, Андрей Николаевич прикинул по часам свое свободное время и направился в курилку.
Она располагалась на первом этаже рядом с санузлом и представляла собой вытянутую комнату с узким окном-форточкой и раковиной.
Комната для курения – одно из немногих мест на заводе, где любой чувствует себя свободнее и дышит легче.
Сжав губами папиросу и высекая искру спичкой либо зажигалкой, счастливый обладатель вредной привычки сбрасывал напряжение. Возможность поделиться возникшей проблемой или случившейся радостью, пожаловаться на дотошного начальника, либо глуповатого коллегу, обсудить нового жениха или сделанный намедни маникюр – все это лишь малый перечень того, что дарила сотрудникам скромная серая комната.
Главное заключалось в том, чтобы в порыве эмоций не потерять бдительность и не донести пикантную информацию в ненужные уши. Иначе – быть беде.
Притулившись от противоположной от входа стены, Андрей чиркнул зажигалкой.
Шел четвертый год как он обещал бросить. Обещал прежде всего себе и матери, но – все как-то не получалось. Временами покупал более легкие, стараясь переучиться. Но будучи в компании или на природе, расход курева только увеличивался. Вернувшись к привычному «Беломору», Андрей пообещал себе к 30 января – дню рождению Марии Федоровны, окончательно распрощаться с табачной зависимостью. Пока же, не видел повода себя ограничивать.
Рядом болтала компания молодых специалистов логистического отдела. Все были в рубашках и галстуках, максимально отутюжены и выбриты. Блестели лакированными туфлями.
Категория «павлины» - удачно продвинутые выпускники высших учебных заведений, привыкшие к легкому труду.
В паре шагов от них стояли две женщины фасовщицы; обладательницы пышных форм, они прислонились спиной и выпуклыми частями тела к стене и перебрасывались короткими фразами. У самых дверей, глядя в смартфон замер Марат – начальник лаборатории. Высокий, длинноволосый мужчина, любитель ярких носков.
Сегодня они были оранжевыми.
Подумав, что нужно сходить в архив за документами, Овсянников старательно затушил сигарету и, сделав несколько шагов, резко остановился: острая боль в груди прошила насквозь, не давая возможности сделать вдох.
- Андрей, ты чего? Плохо?
Валентина Петровна внимательно посмотрела ему в глаза и подошла ближе.
- Сердце, - прошептал тот онемевшими губами.
В курилке начался переполох: кто-то метнулся к дверям, кто-то прилип к стене, растерянно хлопая глазами.
Женщины, поддерживая сотрудника с двух сторон, помогли ему выйти в коридор – там было прохладнее.
Здесь и правда наладчик оборудования почувствовал себя бодрее и даже вяло попытался освободиться от «конвоя», но фасовщицы были непреклонны и сопровождали Андрея до самого кабинета отдыха. Спустя три минуты, дверь резко открылась, впустив работника лаборатории и дежурного врача.
- Марат Александрович, ну мне уже лучше. Зря беспокоитесь.
- Ничего не знаю, с этим не шутят. Вот специалист, он сейчас и определит: лучше вам, или – не лучше?
- Спасибо. Здравствуйте.
- Здравствуйте, Андрей Николаевич. Что это вы захворать решили перед выходными?
Маленький шустрый человечек в блестящих, круглых очках суетился вокруг пациента. Одев на предплечье манжету тонометра, Алексей Юрьевич заскрипел блистерами таблеток и протянул Овсянникову два маленьких кругляшка.
- Примите, пожалуйста, - попросил он, протягивая стакан воды, налитой из кулера.
Оставшиеся рабочие часы пришлось посвятить сидению в кресле - так приказал Алексей Юрьевич. За этим внимательно следили.
В интересах предприятия было, чтобы все сотрудники в конце дня покидали
свои рабочие места на собственных ногах.
Глава 22
Сиявшая на кухне елка распространяла свежий аромат. Старая гирлянда с разноцветными стеклянными фонариками мерцала теплым светом, напоминая о детстве и разливая в душе спокойствие.
Вроде бы совсем недавно любознательный мальчик Андрюша, бегая из комнаты в комнату, играл с новой машинкой, строил замок из конструктора. Пришедшие к праздничному столу гости ни капли не смущали и не меняли его важных планов. Дети редко приходили со взрослыми приятелями к Николаю и Марии. Поэтому с ранних лет Андрей научился развлекать себя сам. Бывало, так расшалиться, что квартира ходуном ходит. Тогда все зависело от настроения мужа: если хорошее, то он ловил паренька и шуточно пеленал в покрывало, стараясь угомонить. А если настроение выдавалось смурное – прикрикивал и, для лучшего понимания, мог разок-другой дать по шее. Вообще, Коля любил Андрея и очень жалел, что не увидит как тот устроиться в жизни. Он сильно болел и ушел из жизни в 54 года. Сыну тогда исполнилось 12 лет.
Сейчас у последнего большая часть волос на голове была седой, а скулы прорезали линии морщин. Нервная жизнь и постоянная работа в сменах не способствовали укреплению здоровья. А тут еще эти сигареты!
Сколько раз просила, увещевала его?!
Сколько раз Андрей сам обещал проявить силу воли?
Пока безрезультатно. И о чем он только думает?..
А думал Андрей Николаевич, как ни странно, о сходном.
О том, что кажется только год назад детвора бегала вокруг похожей елки. Они с Ириной, еще полные планов и надежд на взаимопонимание, сидели за праздничным столом, пили шампанское, танцевали.
Потом, как водится кто-нибудь задевал шнур от телевизора и он внезапно выключался.
Разыгравшихся детей одергивали, стараясь увлечь новым блюдом или звонком старой знакомой. Но, как правило, свои дела и игры им были намного интереснее.
- Максим! Олеся! Идите в спальню, раз вам спокойно не сидится, - говорила жена.
Молодежь не заставляла себя просить дважды. И уже через пять минут визг и топот раздавались над головой присутствующих. У Овсянниковых на тот момент был частный дом с мансардой.
Брат с сестрой были очень дружны. Редко ссорились и никогда не жаловались друг на друга. До 13 лет и вовсе были одной командой. Максим внимательно следил, чтобы сестру никто не обижал и позже, уже в юношестве, не раз отваживал от нее нерадивых женихов. Несколько раз кто-нибудь получал в нос и Олеся страшно этим гордилась. Брат прививал ей лучшие качества своего характера, но в итоге, дочка упорхнула в неизвестном направлении.
В момент домашних бурь и неурядиц рядом с ним чаще других оказывался Максим. Было ли это мужской солидарностью или сыновней преданностью – Андрей не знал. Но не единожды благодарил Бога за такую поддержку. С его помощью он сохранял человеческий облик и реже прикладывался к спиртному.
С той поры прошло уже около двух десятков лет. Многое изменилось. Но сегодня в последний день уходящего года, Максим снова сидел на стуле под переливающейся огоньками елкой и в пол глаза смотрел телевизор. Другой его глаз был направлен в смартфон и пристально что-то там высматривал.
- Послушай, что там тебя так привлекает? Отложи ты его! Пообщайся с нами. Не часто ведь вместе сидим, - укоризненно проговорил Андрей Николаевич, разливая по кружкам заварившейся чай.
Положив гаджет на стол, Максим виновато улыбнулся. Подбавив себе и бабушке высокого, слоеного пирога, принялся рассеянно его поедать, роняя крошки.
«Куда же мог запропаститься ее номер?
Вроде говорили только вчера, а в журнале вызовов неопределенных номеров не было. Вот чертовщина…
Откуда нужно звонить, чтобы не оставлять следов?»
Над этими вопросами ломал голову Овсянников- младший и, видимо, часть мозгового штурма отражалась у него на лице.
- Никак из-за девушки задумался? – проницательно заметила Мария Федоровна.
Удивленно взглянув на нее, Максим утвердительно кивнул.
- Ты не сомневайся. Если тянет – позвони. Это лучше, чем потом жалеть о несовершенном.
- Да я бы не прочь позвонить, да – не куда.
- Не дала номер?
- Не сохранился.
- А…
- Есть и другой номер, но это уже другая история.
- Ты глянь, у него на выбор они! – дирижируя вилкой, сказала Мария Андрею.
- Дело молодое. Так и должно быть.
- Да нет. Именно так – вряд ли должно быть? – усомнился Макс, отхлебывая чаю.
Время близилось к полуночи и по телевизору начался праздничный концерт. Столичные звезды, казалось, соревновались в нелепости нарядов. Одна вышла исполнять песню в костюме зайки: меховой белый топик, такие же шорты с круглым хвостиком, на голове – торчащие розовые ушки. Другая – в почти прозрачном платье и черных берцах, третий – в рубашке с бабочкой и… колготках…
Короче, представителям отечественного шоу-бизнеса не были знакомы ни вкус, ни стыд. Но они этого ни капли не стеснялись.
Устав от разудалого безобразия, переключили канал, остановившись на старом, добром советском кино, традиционно показываемом на новый год.
- Андрюша, налей нам лимонаду, - попросила мама, кивнув на шампанское.
Дождавшись речи президента, они прослушали ее в молчании, встав при первом ударе часов. Привычка стоя слушать бой курантов и следовавший за ним гимн выработалась у них с давних пор. Было в этом что-то обязательное и торжественное, будто невидимое начало новой вехи в жизни.
- Ну, за преумножение всего хорошего, - произнес Андрей, приближая свой бокал к другим.
- За вас, мои дорогие! Чтобы все у вас получалось! Главное, будьте здоровы, - взволнованно сказала Мария.
- С новым годом! Пусть наш дом наполнится женскими голосами.
- Какое хорошее пожелание! – заметила бабушка, восхищенно глядя на внука.
Звякнул хрусталь – свадебный подарок Овсянниковым. Шампанское оказалось вкусным и приятно щекотало нос янтарными пузырьками.
Вскоре за окнами раздались хлопки запускаемых фейерверков – жители встречали первые шаги наступившего года.
- Ой, как ярко!
Мария Федоровна подошла к окну, следя за взлетающими в небо цветными шарами.
- Молодец, я не догадался так сформулировать, - тихо сказал Андрей, похлопав Макса по плечу.
- Ты же тоже этого хочешь?
- Хочу еще как. Хочу и боюсь…
- Ну, в жизни же ничего не повторяется. Неудачно – уже было. Теперь – должно быть по-другому.
- Да. Должно быть.
Мужчины посмотрели друг другу в глаза и внезапно рассмеялись.
- Во даем! Уже большие – а в сказки верим.
- Ну, а как иначе, пап?
- Чего вы тут хохочите? И мне расскажите.
Мария Федоровна вернулась к столу и вопросительно посмотрела на сына.
- да вот, анекдот вспомнил…
Посидев еще немного, они разошлись по спальням, оставив безумный мир веселиться до утра.
Глава 23
На диване ворохом лежали игрушки, мишура и связки гирлянд.
Плетеный синий коврик был свернут рулончиком, а на полу стояла пушистая красавица в полтора метра высотой. Почти как настоящая.
Наряжать или не наряжать елку Олеся не могла определиться до последнего. И вот вчера – все решилось!
После неудачной попытки занять деньги у коллег, наигранно посочувствовавших ее горю (Олеся всем говорила, что нужны деньги матери на лекарства) и предложивших скинуться по 1000. После безрезультатного звонка брату, снова начавшему читать морали о неподобающем поведении.
Добитая снисходительной улыбочкой Жанны Витальевны при начатом было разговоре о дополнительной сумме. Олеся, уже ни на что не надеясь, обслуживала крайнюю на сегодня клиентку. Ею оказалась дородная женщина с красивой сединой в волосах и Боровиковской родинкой на щеке. Она заказала себе серебристо-черное лаковое покрытие и медленно протянула специалисту руки с длинными пальцами и миндалевидными ноготками.
Автоматически отменив не нужные здесь подготовительные процедуры, девушка со вздохом принялась за работу.
- Скоро домой. Праздник. А вы что-то и не рады, кажется? – констатировала женщина, приосаниваясь в кресле.
Дисковая лампа неприятно светила в лицо, вынуждая сильно наклонять голову.
Спохватившись, Олеся заулыбалась и тихо проговорила:
- Да нет. Рада, конечно.
- И все же, вы чем-то огорчены, - не унималась клиентка.
- Видите ли, у болезней нет ни праздников, ни выходных.
Проходившая мимо Милана нечаянно задела стоявший с краю пузырек с обезжиривателем и он стуча покатился по полу.
- Извини, - шепнула она, поставив баночку на место.
- Да, это правда. Вы серьезно болеете?
- Не я – мама.
Помолчав, седовласая дама дождалась пока они останутся наедине и снова заговорила.
- Прошу прощения за навязчивость. Можете не отвечать если не хотите. Я могу чем-то помочь?
Вздрогнув, Овсянникова прекратила покрывать сушкой преобразившиеся ногти и посмотрела женщине в глаза.
- Мне нужны деньги.
- Это понятно. Сколько?
- 30 тысяч.
- Всего то? – хмыкнула дама, словно речь шла о 300 рублях.
- Ну, да. Но это ведь - немало? - поразилась Олеся неестественной реакции.
- Вы знаете, я могу вам помочь. Если вы хотите, конечно.
Не веря своим ушам, девушка почувствовала как сердце радостно забилось о ребра и выдохнула:
- Хочу. Но я сразу не смогу отдать!
- Деточка, я понимаю. Зачем бы тебе тогда было занимать?
- Но просто это так неожиданно!
- Пусть это будет твоим маленьким чудом, - проворковала пожилая волшебница.
Сейчас закончим, дашь мне свои реквизиты и утром средства будут у тебя на счету.
Обомлев от такой простоты и щедрости, Олеся с трудом закончила маникюр, потому что руки стали предательски дрожать.
«Вот это да! Кто бы мог подумать? Просто чудо какое-то новогоднее!
Некрасиво врать, конечно, но иначе бы не получилось…
А так сразу жалость, сочувствие.
Знала бы она настоящие причины…
Но, лучше, не надо.
Ничего, больше так не буду!
Последний раз.
Ну, или предпоследний.»
Мысли роем носились в ее голове, пришлось усилием останавливать их, чтобы правильно написать номер.
- Вот. Он привязан к карте. А как я смогу вернуть вам долг?
- Можете также перечислить на номер.
Женщина протянула белую ламинированную визитку.
- Только пишите в назначении слово «помощь».
На белом прямоугольнике было напечатано тонким курсивом: «Добродел. Некоммерческая организация по оказанию помощи онкобольным»
На обратной стороне расположился номер счета и имя ее представителя – Маргарита.
- Отличная работа! – заметила волонтер, осматривая свои ногти.
- Спасибо. Спасибо, вам! – воскликнула Олеся и чуть не кинулась обнимать свою добродетельницу.
- Пожалуйста. Это естественно – помогать другим. Не позволяйте этой цепочке прерваться на вас и тогда мир станет чуточку светлее.
- Хорошо! Я постараюсь. Но деньги получиться вернуть не раньше февраля.
- Как сможете, так и вернете. До свидания.
- До свидания.
Олеся зачарованно проводила взглядом Маргариту и принялась убирать рабочее место.
Она сегодня закрывала салон – коллеги уже как полчаса укатили по домам, поэтому следовало помыть весь пол в парикмахерской.
Но все это было такой мелочью!..
Взяв ведро со шваброй в подсобке, девушка налила воды и с чувством плеснула дезинфицирующего средства – чтобы не говорили, что не пахнет.
Натянув на руки резиновые перчатки, она закружилась между стульев, напевая детскую песенку.
«Вот Игорь порадуется! Сам, бедный, дома уже два дня не был. Но на праздник то придет. Как же?»
Олесе искренне хотелось помочь ему, оградить его от всех бед и забот этого мира, вместе строить дом, стать семьей. Добиться, чтобы Игорь перешел на понятную человеческую должность. Чтобы ночью она могла спокойно спать, чувствуя его надежное плечо рядом со своим. А по утрам – собирать термосок и напоминать, чтобы не забыл надеть шарф или кепку. И – никаких спецзаданий, тайных переговоров и черных пистолетов!
Олеся наполнялась уверенностью, что в грядущем году сможет что-нибудь изменить.
Ну а сегодня, окрыленная сообщением на своем самсунге о выполненном Маргаритой обещании, Овсянникова радостно подбросила вверх подушку и решила подготовиться к празднику, перекинув средства на номер Игоря.
После генеральной уборки и подготовки полуфабрикатов к праздничному столу. Девушка принялась за украшение жилища.
Елка и игрушки лежали в дальнем углу дивана и ей стоило не малого труда достать их.
Будучи ребенком, она безумно любила этот процесс.
Тогда они еще часто ставили живое дерево и дом наполнялся неповторимым хвойным ароматом. Мама позволяла ей самой выбрать понравившийся шарик или зверушку, а папа – поднимал к самой макушке и они вместе цепляли скрепку на пушистую веточку.
Максим тоже участвовал. Но ему больше по нраву были дождики и гирлянды. Он мог часами завороженно смотреть на мерцание огоньков и, порою, залазил внутрь стоявшего на полу дерева и сидел там как в шалаше. Став старше, брат уже реже оставался на новогоднюю ночь с семьей – уходил к друзьям, или просто куда-нибудь. Такие причуды переходного возраста.
Олеся же была послушной и домашней девочкой. Целых 22 года…
Тряхнув головой, девушка обвешала символ праздника мишурой и закрепила на макушке красным шпилем-сосулькой. Осталось установить ее на тумбочке в прихожей. Здесь же по стенам она растянула волной длинную гирлянду с маленькими острыми лампочками. А в спальню на окно повесила медленно переливающуюся серебром сетку, добавив по краям карниза мохнатый дождик.
Осмотревшись, Олеся осталась довольна результатом и отправилась на кухню.
Игорь воспитывался в строгих условиях, поэтому привык к простой и понятной еде. Всякие сложно сочиненные блюда и салаты ему были не по душе. Продукты он предпочитал видеть отдельно положенными на тарелку и смешивать самостоятельно по вкусу и настроению.
Экзотические вещи, типа фейхоа, креветок и маринованного имбиря также в их доме не приветствовались, и с успехом заменялись солеными огурцами , курицей и мандаринами.
Уложив на противень поджаренные, свиные ребрышки и притулив по углам нарезанный пополам картофель, Олеся отправила все это в духовку. Стала нарезать салями и сыр. Потом пришла очередь аджики и солений. Все было нарезано и разложено по стеклянным вазочкам и украшено перышками зеленого лука.
Отыскав в тумбочке баночку маслин и прихватив большую, красную луковицу, девушка перешла к приготовлению десерта.
Взбив миксером сметану со сгущенкой и бросив туда горсть оставшихся с прошлого раза орехов, она достала припасенные заранее коржи из песочного теста и все соединила. Украсив и стряхнув тортик, переложила его на широкое блюдо и убрала в холодильник.
Из духовки стали доноситься приятные, возбуждающие аппетит запахи. Глянув на часы, показавшие 19:40, Олеся прикинула свободное время и отправилась в душ.
«Хоть бы пораньше сегодня приехал. Пока мясо горячее.
Не забыть гирлянду включить!
И причиндалы свои в коридоре убрать!
Интересно, он мне что-нибудь подарит? Или у него сейчас не тот период,
Чтобы тратиться на подарки? Ну, так не обязательно – дорогое. Можно и что-нибудь простенькое. Все равно приятно…»
Смыв с волос пахнувшую яблоками пену, девушка капнула на мочалку геля с молочными компонентами, обещавшими эффект бархатной кожи. Она не очень то любила эти мутные, плохо смывающиеся жидкости . Но в этот раз бархатная кожа могла сыграть немалую роль…
Переодевшись в приятное вязаное платье, Олеся принялась за прическу. Эти строптивые, русые волосы только после значительных усилий становились послушными и шелковистыми.
В школьные годы Олеся носила короткую стрижку. Закрывавшая глаза челка и торчавшие из-под кепки вихры делали ее похожей на мальчика. А худоба и отсутствие женских форм – усугубляли эффект. Но она чувствовала себя комфортно и особо не парилась. Уже позже, когда началось деление по парам
И сравнивание себя с окружающими, она начала ощущать свою обделенность.
Чтобы хоть как-то обозначить принадлежность к прекрасному полу, Олеся отрастила волосы и пополнила гардероб всякими женскими вещицами. Но ни первое, ни второе – не поменяли ее сути в целом, и в дальнейшем она отбросила эти попытки скрыть истинное лицо.
Но длинные волосы решила оставить.
Все было готово. Оставалось ждать.
Включив телевизор и взяв со стола большое, красное яблоко, девушка с наслаждением уселась на диван. Перелистав с десяток каналов с мельтешащими на них шоу и дешевыми сериалами, она остановилась на ОТР. Там рассказывали о какой-то старинной усадьбе Новгородского князя – это было интересно.
Увлекшись передачей, Овсянникова невольно выронила из руки недоеденное яблоко, когда входная дверь шумно закрылась.
Вскочив с дивана, она выбежала в прихожую и застыла на месте.
Игорь покачиваясь стоял посередине, низко натянув капюшон на лицо. Подойдя ближе, чувствовался стойкий запах алкоголя.
- Игорь. Все хорошо? – робко спросила Олеся, уже догадываясь об ответе.
Но ответа не последовало.
Медленно скинув куртку и сумку, мужчина притулился к стене.
Олеся подошла вплотную и взяла его за руку. Подняв голову, Игорь бросил взгляд на сожительницу и снова безжизненно опустил ее. Во вспыхнувшем голубоватом свете гирлянды его лицо показалось мертвым, и только красные глаза с темными кругами принадлежали живому человеку.
- Игорь, что случилось?! – делая шаг назад, произнесла Олеся.
- Они сожгли его, - сползая по стенке, прошептал тот.
- Кого сожгли?!
- Дом. Наш дом. Сожгли…
Его речь была безэмоциональной и от этого становилось жутко.
Девушка ахнула, прикрыв рот ладошкой и присела рядом.
- А как же деньги? Ты же отдал долг? Игорь! Ты отдал долг?!
- Отдал. Но они отдали приказ раньше.
- О, Господи…
- И они могут не остановиться на этом, понимаешь?
Мужчина снова поднял лицо и посмотрел на Олесю долгим, уставшим взглядом.
- Что значит «могут не остановиться»?! – изумилась девушка и вскочила, чтобы включить свет.
Ее трясло и пальцы не слушались, бестолково шаря по стене.
- То и значит, - пробубнил Игорь, пряча глаза от яркого света.
- Игорь! Во что ты ввязался?! Расскажи мне, пожалуйста!
- Длинная история.
- А я не тороплюсь!
И Олеся узнала о неудачной сделке, о покупке Игорем бракованных запчастей на машины друзей начальника. О том, как успевшие их поставить глохли в самых неподходящих местах, а один – чудом не разбился. Узнала, что Игорь занимается покупкой педальных блоков не первый раз, и до этого всегда все проходило гладко.
- Так ты понимаешь, я каждую… каждую! Повертел в руках. Все проверил! При мне все опечатали и перенесли в машину. Короб не поменяли – я там все царапины приметил. А потом мне швыряют к ногам эту запчасть и я понимаю, что это совсем не то, это – хрень какая-то?! Ты мне веришь? Веришь, что я не мог ошибиться?!
Игорь уже достаточно захмелел и стал наваливаться на собеседницу плечом.
- Верю, Игоречек. Но скажи, а они не могли где-то поменять этот короб? Может уже после доставки? Может, тебя просто подставили?
Эта мысль уже не раз появлялась в его голове. Но ведь он давно работал с этими людьми. И неужели же те, кому он столько верил, и с кем столько всякого совершил – вот так просто решили выкинуть его на улицу? Да еще и опозорить? Опять предательство? Сплошное предательство!
- Да, черт их знает, что от них можно ожидать?! И письмецо в конверте! И блюдечки с позолотой! Да, пошли они все!!!
Еле успев отскочить в сторону, Олеся испугалась, что Игорь начал бредить и тоненько взвизгнула.
Поднявшись с пола, он оперся о стенку и нечаянно зацепил рукой гирлянду.
- И ты тут еще понавешала! Праздника тебе хочется, да?! Лампочки- огонечки, да! А я знаешь какой ночью огонечек видел? До самого неба! И салют из шифера в разные стороны фиу- фиу!
Показывая, как летели осколки горящей крыши, Игорь сорвал висевшую гирлянду и швырнул на пол. Следом на его глаза попалась сиявшая в углу елка.
-Нет! Игорь, не надо! – крикнула забившаяся в угол Олеся, но было уже поздно.
Легкое искусственное деревце полетело вниз рассыпаясь на части и шурша раскатившимися по полу украшениями.
Пластмассовое крепление падая задело лежавший рядом телефон и он, жалобно звякнув, встретился с кафельной плиткой.
Всхлипнув, Олеся схватила разбитый самсунг и убежала в спальню.
- Вот! Там и сиди! Праздника ей захотелось! – доносилось из-за закрытой двери.
Тяжело передвигая ноги, Игорь дошел до дивана и грузно упал в него.
- Все … доигрался… Доигрался, Сивый. Снова предательство. Сплошное предательство… - бормотал он в спинку дивана, проваливаясь в тяжелый сон.
Глава 24
После недели хмары и оттепели погода снова вернулась к морозам. Первый день наступившего года выдался пасмурным и тихим, но уже ночью подул сильный северный ветер и расчистил небо от застоявшихся туч. А утро второго января встретило жителей Щекино солнцем и морозом в 10 градусов. Город спал как и подобает в эти затяжные выходные дни. Спала страна, перемигиваясь наряженными на площадях елками. Те словно подавали сигналы друг другу или слали их в космос как зашифрованное послание иным цивилизациям. Летели весточки от города к городу, от поселка к поселку, от человека – к человеку. И все мы были связаны одними горестями и радостями. Одной цепочкой гирлянд. Каждый нес в себе какой-то заряд и, делясь им с ближним, зажигал внутри того тоненькую спираль надежды.
Проснувшись, Андрей Николаевич еще некоторое время лежал не двигаясь, пытаясь вернуться в приятное сновидение. Ему грезилось как его обнимали сзади чьи-то ласковые, теплые руки. Гладили по спине, перебирали волосы, держались за плечи. Будто удерживали. Руки, несомненно принадлежали женщине, но лица ее он не видел. Впрочем, вариантов было не много.
Время шло, но прекрасное видение растаяло и не желало возвращаться. Крякнув и почесав пятку о спинку кровати, Овсянников встал
На работу ему назначили выходить аж третьего числа в ночную смену, так что времени было предостаточно. Максиму же повезло меньше – он работал уже с 7:00.
В окнах спальни брезжил красно-розовый рассвет, обещая ветреный и ясный день. Из кухни раздавалось тихое шипение и звяканье ложкой – Мария Федоровна по давней привычке вставала рано. Пол жизни проработав на молочном комбинате мастером смены, Мария к своим 82 годам сохранила завидную подвижность и стойкость, а также неплохую память, чем раздражала некоторых знакомых и бывших коллег. Если бы не ранний уход супруга, прибавивший морщин и седины, она и вовсе бы выглядела на десяток лет моложе.
Одевшись и умывшись, Андрей пришел на кухню.
- Вы, мама, чай и не ложились? – улыбнувшись, сказал он.
Повернувшись от плиты, на которой стояли чайник и сковородка, Мария Федоровна покачала головой.
- Доброе утро, Андрюша. Ложилась, чего же? Просто встала чуть пораньше, Максимку покормила с собой собрала. Вот сейчас тебя покормлю.
- Ммм. Красота! – восхищенно произнес сын, глядя на золотую стопку воздушных, ароматных блинчиков.
- Сегодня всего вам приготовлю, а вечером – к себе поеду. Звонила Аня, просила зайти.
- Ага, опять будешь в няньках сидеть.
- Может и не буду. А, коли надо, так и посижу. Никогда не знаешь, когда прикрутить может.
Анна Константиновна, соседка Марии Федоровны страдала приступами радикулита и периодически звала ту на помощь. Ну, или просто для общения.
Андрей хотел сказать, что соседка иногда симулирует свою болезнь, пользуясь неравнодушием других, но ажурный, хрустящий блинчик самопроизвольно кусался и мешал разговору. Съев их с десяток, перемежая янтарным яблочным вареньем, мужчина сыто охнул.
- Чайку подлить? – заботливо спросила Мария.
- Нет, спасибо!
- На здоровьице. На обед сварю вам суп и потушу жаркое – будет чего поесть дня на два.
Согласно покивав, сын сказал:
- Ты ж и себе возьми.
- Да, ну. Я ж себе такого не готовлю. Я – что попроще.
- Так куда уж проще супа?
- Так я вам на бульончике, с мякотью. А себе – на водичке.
- ну, как знаешь.
Спорить было бесполезно и Андрей, чмокнув маму в морщинистую щечку, ушел к себе.
До обеда из кухни доносились разные звуки и запахи и мешали сосредоточиться на умственном труде – Андрей разбирался в банковских документах.
Аромат тушеного мяса и жарящейся пассеровки уносил во времена студенчества. Закроешь глаза и вот уже видишь длинный коридор, хлопающий тонкими дверями комнат. Свою кровать в углу у окна, которая терпела его выкрутасы почти пять лет. Просторную общую кухню, с вечно залитой плитой и застрявшими в раковине макаронинами.
Кухня – место встреч. Чем оттуда только не пахло?!
Небогатая студенческая братия готовила кто во что горазд и в самых причудливых сочетаниях. В их группе были по большей части пацаны – обычные ребята, не избалованные светскими ужинами. Поэтому уважение вызывала простая, быстро готовящаяся еда, типа макарон с сардельками или каши с тушенкой. Но, встречались и эстеты: сдобренная специями отбивная, умело сваренный гарнир, подлитый соусом, вилочка, ножичек – все как положено.
Но такие выглядели белыми воронами. В их присутствие на кухню никто старался не заходить.
Зато запах жаренной картошки и тушеного в котелке мяса – манил с любого угла общаги.
Около года с ними жила Ольга – красивая синеглазая девчонка, капитан волейбольной команды. Как она готовила!.. самые простые продукты в ее руках приобретали неповторимые вкусовые качества. Многие знали об этом и старались быть с Олей в дружеских отношениях, надеясь на халявную порцию. Андрея даже пытались свести с нею. Устраивали встречи наедине. Но природная замкнутость и стеснительность сильно мешали. К тому же Оля была на два года старше, а это в 17 лет значит многое.
В час пополудни он отвез маму домой. Попутно заехали в местный супермаркет, купили там любимые Марией творог и курагу, да продукты первой необходимости. Донеся все это до дверей квартиры, Андрей обнял свою главную женщину и отправился обратно.
Погода снова была хмурая: серые облака периодически роняли из своего нутра снежинки, пригоршнями кидая их на лобовые стекла машин.
Заехав у дома в «Красное/Белое», Овсянников-старший купил полторашку светлого, нефильтрованного и пару таранок.
Появилась у него идея пригласить одного старого знакомого, да посидеть за душевной беседой.
Но, приехав домой и позвонив Женьку, Андрей выяснил, что его приятель укатил на все праздничные дни в Балашиху к детям.
Нажав отбой и глубоко вздохнув, мужчина решил больше никого не беспокоить и включил телевизор. На канале «Спорт» показывали прыжки на лыжах с трамплина и Андрей невольно залюбовался, как спортсмены в ярких, облегающих костюмах парят над сверкающим снежным полотном. В детстве он очень любил лыжи. Даже пару раз участвовал в региональных соревнованиях по биатлону. Призовых мест не занимал, но свою долю эмоций получал сполна.
В 17:10 после вечернего выпуска новостей, изрядно портящих настроение, начался повтор финального матча «Швеция – Белоруссия» и Андрей Николаевич аккуратно налил в кружку золотистый напиток.
Он уже знал результат, но самого процесса не видел, потому как был на службе. Сегодня же торопиться было некуда, да еще и время оказалось свободным.
Всю серию футбольных матчей он не смотрел, но ближе к финалу старался разузнать счет и основные моменты, чтобы было чем поддержать разговор в курилке.
Рыбка попалась в меру соленая и отлично сочеталась с пивом. Увлекшись, Андрей слегка захмелел. Было бы конечно еще лучше, коли рядом сидел бы Жека и они вели бы неторопливый мужской разговор. Но – у каждого жизнь своя…
Объявили конец второго тайма, счет открыли шведы. Пользуясь перерывом, Овсянников трусцой просеменил в санузел.
Возвращаясь на кресло он почувствовал неприятную тяжесть в груди и медленно сел.
Матч возобновился. Налив третью кружку, мужчина погнул жирненький хребет и, отделив полоску мяса, закинул в рот.
- И вот снова правый полузащитник передает пас, Якуба точным движением принимает его. Ведет к воротам. Ему закрывает путь Тимофей Калачев, тот умело обходит его слева. Так. Опасный момент! Какой плотной сеткой стоят игроки! Но Виктор Дьокереш находит лазейку и тут. И! и удар! ГОООЛ!
- Куда же ты, олух, смотрел?! – не удержался зритель и встал, чтобы сполоснуть руки от рыбьего жира.
Но тело его в один миг стало каким-то непослушным. Ноги подкосились, будто ватные, в голове зашумело, а руки отказались повиноваться. Промычав что-то искривившимися губами, Андрей осел на пол и, услышав как в далеке звонит телефон, потерял сознание.
Глава 25
По пути домой Максим несколько раз набирал номер отца и все время – безрезультатно.
Нужно было выяснить некоторые рабочие моменты.
Сегодня только и было разговору, как в ночь с 31 на 1 число сотрудника, работавшего на свеже запущенном транспортере, ударило током. Благо он соблюдал технику безопасности – был в полной экипировке и на резиновом коврике. Поэтому отделался испугом и легкими ушибами . Дело, конечно же, быстренько замяли. Тем более, новогодняя ночь. Мало ли что случается? Может он был невнимателен или нетрезв, или – неправильно эксплуатировал новый агрегат?
Но факт оставался фактом – человек пострадал.
Став выяснять причину обнаружили превышение напряжения на узлах. Начали выяснять, кто последний проводил проверку. Остановились на Андрее Николаевиче. Одни говорили, что он предупреждал о превышении, другие – отвечали, что в первый раз слышат об этом.
В предпраздничные дни головы многих были заняты множеством различных мыслей и на всякие рабочие нюансы внимания не хватало. Так вот инспектор охраны и хотел выяснить – сообщал Андрей Николаевич
кому-то о проблеме или – нет.
После третьего безответного вызова, он как-то насторожился и решил зайти. Подойдя к нужному подъезду дома № 23 и запрокинув голову, Максим убедился что в квартире есть хозяин – горел свет.
В подъезде пахло одновременно печеным и кислым – дух советских многоэтажек помноженный на новогодний кураж.
Дернув дверь, Максим обнаружил ее не закрытой: это было не похоже на отца.
В спальне работал телевизор. В квартире царил полумрак, свет горел лишь на кухне, ярко освещая дверь ванной комнаты.
Пахло пивом.
Разувшись, Макс повесил пальто на вешалку и пошел на звук.
- Батя, привет. Спишь что ли?
Оглядев диван и кресло, и никого на них не обнаружив, он щелкнул выключателем, зажигая люстру. Андрей лежал на боку за журнальным столиком. Рядом валялись рыбьи хребты.
- Пап!
Бросившись к нему, Максим присел рядом и повернул тело на спину: отец был бледен, а зрачки закатились назад, страшно выставив наружу бельма.
- Черт! Вот, черт! – приговаривал сын, трясущимися руками набирая номер скорой.
Вызвав машину он снова уложил отца на бок, проверив пульс и положив под голову подушку, и стал ждать шагая по коридору. Обещали приехать через 5-7 минут. Часы показывали 20:10.
«Интересно, сколько он пролежал без сознания?
Как это скажется в дальнейшем?
Чувствовал ли он какие-то предпосылки или нет?
Да, может, и чувствовал, да молчал, как всегда!
Надеялся, что – не серьезно. Обойдется.
Не обошлось…»
За этими тревожными думами его и застал дверной звонок. Максим выбежал в тамбур.
- Да-да! Сюда! Идите за мной!
Склонившись над лежавшим, врачи некоторое время осматривали его, меряли давление, светили в глаза.
- Предположительно – инсульт, - резюмировал старший. – Давай на носилки и в ближайшую городскую.
- Документы надо, да? – растерянно спросил Овсянников-младший.
- Основные приготовьте. Он за какой поликлиникой закреплен?
- За седьмой.
- Ну, вот и хорошо. Туда как раз и отвезем.
- Ага . я сейчас.
Максим рывком открыл ящик прикроватной тумбочки, выудил нужное. Попутно прихватил деньги, ключи от автомобиля и лежавший в уголке коньяк: все могло понадобится.
Не слушая вялые возмущения медиков на счет того, что сопровождение больного – не обязательно, мужчина запрыгнул на скамейку в салоне скорой.
- Я тихо буду, - заверил он фельдшера.
Махнув рукой, тот запер задние двери и машина тронулась.
За окнами мелькали огни автострады, гудели проезжавшие мимо автомобили, а рядом бесшумно лежал отец в надетой на лицо кислородной маске. Рядом покачивался дежурный врач, следя за состоянием пациента, и все это казалось сном.
В детстве Максим, как и многие, до онемения боялся докторов. Вид их белой формы, запах лекарств и хлорки, шприцы и скальпели, бинты и ножницы – все это вселяло ужас и навевало нехорошие фантазии. Каждая плановая медицинская комиссия была настоящим испытанием. Особенно – забор крови. Вида ее Максим не боялся, в отличие от сестры, тут же падавшей в обморок, н овсе же было неприятно. Уже будучи подростком, лет в 13-14 он прошел, можно сказать «боевое крещение».
Как-то раз гуляя с пацанами на пилораме, они наткнулись на недругов из чужого двора. Слово за слово – перепалка перешла в мелкую потасовку и одному из нападавших, по его же неосторожности, отрезало пальцы работавшей циркулярной пилой.
Сколько тогда было шума и крика?!
Сколько выдвинули предположений – как это произошло? И как можно было этого избежать. Да толку? Три кусочка теплой плоти так и остались навсегда в ворохе древесных опилок.
Это зрелище не раз виделось Максу во сне, обрастая все новыми и новыми дополнениями.
В больнице было светло и малолюдно. По коридору ходили дежурные врачи и нянечки, ухаживающие за стационаром.
- Вы – оформляйте, а мы – в палату. Я к вам позже выйду, - сказал старший, указав на окно регистрации.
Заполняя нужные документы, чувствовал как нелеп и скован его доселе красивый почерк. Поддавшись внутреннему голосу, он взял ручку левой рукой и продолжил писать. На удивление: буквы стали глаже. Он снова становился левшой. Овсянников посчитал это хорошим знаком. Глянув на сидевшую напротив грустную девушку, он произнес:
- Все готово. У вас красивая прическа.
Улыбнувшись, та непроизвольно тронула рукой высоко зачесанную челку.
- Спасибо. Можете присесть на диванчик. Кофе хотите?
- Нет.
Максим послушно проследовал в указанном направлении и сел на черный кожаный диван. Сжимая в ладонях телефон, он старался отвлечься и думать о работе на завтра. Но это слабо получалось. Взяв лежавший на стойке информационный материал – брошюры о различных направлениях и достижениях поликлиники, мужчина заставил себя читать. Вот только смысл написанного доходил до разума только после третьего раза, как сквозь густой туман.
- Максим Андреевич.
Навстречу шел знакомый фельдшер. Из нагрудного кармана у него торчала свернутая трубочкой кардиограмма.
Поднявшись, мужчина приготовился услышать правду.
- Угрозы жизни нет. Около получаса назад как вы его нашли случился инсульт. Хорошо, что сразу сообщили на пульт. Как только Андрей Николаевич придет в себя и будет в силе, он вам перезвонит. Сейчас – можете ехать домой. Ждать здесь – не нужно.
- Я понял. Спасибо большое.
Максим пошел было к выходу, но сумка вовремя стукнула его по коленке.
- Ой, подождите! Это вам – на рождество.
Он быстро вложил в руку доктора широкую бутылку и, предотвращая все попытки вернуть подарок, быстро зашагал прочь.
Бессонная ночь тянулась неимоверно долго.
Глава 26
Вернувшись из больницы к себе, максим принял душ и вскипятил чайник. Привычка пить вечером чай сработала автоматически. И хоть сейчас было без пятнадцати минут полночь черный, крупнолистовой пился с удовольствием. В тумбочке завалялась начатая пачка галетных печений и он незаметно сгрыз все до одного.
Включив компьютер, решил разобрать почту: 52 не просмотренных послания призывно мигали красным маячком. Тут были и деловые письма и дополняющие материалы к ним, и новогодние поздравления от самых внимательных служб – сотовой и банковской, открытки с приветами и пожеланиями от старых приятелей, приглашения встретиться, приглашения оформить очередной кредит, и еще ворох всякого спама.
В начале третьего за окном раздалась залихвацкая песня о зеленой траве, которая снится астронавтам. Выглянув за тяжелую штору, Максим увидел барахтающегося у крайнего подъезда пьяного мужичка, застрявшего между тесно припаркованных машин. Те терпели это непотребство до последнего, а потом разразились звонкими воплями сигнализации. Вскоре распахнулись пару окон и растревоженные хозяева авто послали гуляку в известном ему направлении.
Досмотрев этот спектакль до конца, Максим почувствовал что у него режет глаза и, не раздеваясь, плюхнулся в кровать.
Милосердно принявший его сон замелькал случившимися за день событиями, где среди прочих чаще всего мелькало белое папино лицо с закатившимися глазами. Он тряс его за плечи и все никак не мог привести в себя. Замучившись наблюдать за этим, Овсянников -младший сел и глянул на часы - 4:15.
Умывшись, он несколько минут тупо разглядывал мутную поверхность потрескавшейся раковины и забрызганное зеркало. Потом щедро сыпнул «Пемоса» на лежавшую в уголке губку и принялся яростно тереть все вокруг.
Сам удивляясь накатившему приступу чистоплотности, Макс тем не менее почувствовал некоторое облегчение, смывая душем порошок с заблестевшей керамики.
Вскоре сработал будильник на смартфоне – пора было собираться на работу.
За ночь основательно подморозило и случившаяся на днях оттепель застыла неудобными буграми снега и скользкими лужами. Идти приходилось на полусогнутых, внимательно выбирая куда поставить ногу.
В стенах Vitolaifa царила все та же после праздничная тишина. В гардеробе висело с десяток курток и шуб, в отличие от обычных будней, когда трудно было найти свободный крючок.
Оказавшись в своем кабинете, инспектор охраны труда обнаружил что оставил дома термос: придется остаться без кофе. Ну, да ладно.
В строгой рабочей обстановке в глаза бросалась яркая, красно-белая коробочка, стоявшая на столе. Она вчера не мало удивила Максима. Покрутив ее со всех сторон, он разрезал ножницами ленточку и открыл подарок. Внутри была широкая оранжевая чашка с причудливой надписью: «Все - по плечу».
На дне маркером пожелание – «Счастья в Новом Году!»
По специфическому способу написания некоторых букв, Максим Андреевич узнал Олин почерк.
Это было шагом примирения с ее стороны и она, без сомнения, ждала ответного шага. Но в водовороте вчерашних событий, он напрочь забыл об этом. Придется ей подождать…
Он сам для себя не мог точно определить – как относиться к девушке? Она, несомненно, была умна, богата и симпатична, не скрывала своего расположения и постоянно крутилась на глазах. Но вот уверенности в том, что Ольга обделена мужским вниманием, причем – вниманием не самых низших чинов в самом глубоком его проявлении – в этом уверенности никакой не было. А стать очередным покоренным номером в коллекции Максиму не хотелось.
Да и не любил он навязчивости. А Олечка, по-другому не умела…
Зазвонил телефон.
Схватив трубку в надежде услышать родной голос, инспектор разочарованно прослушал список нужных на сегодня документов для вечернего собрания.
Какое важное собрание могли назначить на вечер 3го января?! Бред!
Понятно, что под прикрытием делового слова, вновь случится очередная вечеринка без штанов.
Зато подчиненным было чем заняться.
Углубившись в работу, требовавшей предельной концентрации, мужчина не заметил, что положил трубку внутреннего аппарата связи в стороне. Спустя пару часов в двери постучали и в кабинет вошло сразу несколько не дозвонившихся. Один уточнял рабочие вопросы, другой – планы на ближайшие дни, третий – узнавал о здоровье Андрея Николаевича. Была среди вошедших и Оля.
Дождавшись, пока мужчины наговорятся , она задумчиво клацала острыми ноготками по экрану планшета и потряхивала светлыми кудрями. На секретарше сегодня было облегающее кожаное платье с зелеными вязаными вставками, песочные капроновые колготки и лакированные туфли на шпильке.
- Ладно, Макс, давай! Я позвоню, если что, - быстро проговорил высокий, бледный коллега-лаборант четвертого корпуса.
Выйдя широким шагом за дверь, он оставил его и Ольгу наедине.
- Здравствуй.
- Привет.
- Спасибо за подарок.
Девушка улыбнулась и подошла ближе.
- Я тоже кое что приготовил, но забыл дома. Прости.
- Ничего. Кофе не хочешь?
- Хочу. Тоже, вот, забыл сегодня, - глупо признался Максим.
- Ну, так пойдем, сходим.
- Да, вот только хотел сетку забить.
- Хорошо. Как будешь свободен – скажи. Я у себя. Жду.
Призывно улыбнувшись через плечо, Олечка процокала к выходу, оставив после себя облако ванильного аромата. Тряхнув головой, Овсянников застучал по клавишам.
«А она меняется – невольно мелькнуло у него в голове.
Может взрослеет? Скоро все-таки 35.
А может с кем -нибудь пообщалась, чего посоветовали?
На себе не экономит – все по высшему разряду.
Такую вряд ли потянешь?..
Богатый папаша, щедрые любовники.
А я – кто? Инженер ОТ против электората? Смешно!
Но, блин, я ж ей ничего не обещаю . пока. Сама видит к кому липнет…»
Телефон засветился и погас, обозначив номер известного кабинета. Вздохнув, Максим вынул блестящую чашку из коробки и вышел в коридор.
Даже в обеденное время сегодня было почти пустынно.
Заказав две чашки эспрессо в кофе-автомате и купив по шоколадному батончику, Максим кивнул на дальний столик.
- А я думала – за этот, - взмахнув завитыми ресницами, сказала Оля, указывая на первый. – Ну, ладно, пойдем.
«Определенно – меняется»
Девушка была в хорошем настроении и увлеченно болтала о том, о сем. Ей было приятно, что коллега сразу стал пользоваться ее подарком, и даже намекнул, что тоже позаботился об ответном сюрпризе.
Она слышала, что у Максима отец в больнице, поэтому особо не наседала и простила детскую забывчивость и рассеянность. Ей просто нравилось сидеть с ним рядом.
- Вот. А ты как встретил новый год?
- Как и обещал: дома с родными.
Мужчина старался на ходу дополнить свое бледное праздненство яркими деталями. Но выходило весьма нелепо. Вспомнив одну прикольную историю, он обрел было твердую почву под ногами, но тут завибрировал смартфон.
- Алло, - не глянув не дисплей, он снял трубку.
- Максим.
Поперхнувшись отпитым кофе, он поднес экран к глазам – неизвестный номер.
- Олеся?
- Максим, не бросай трубку, пожалуйста.
- Я сейчас, извини, -бросил он удивленно открывшей рот Оле и пошел к двери.
- Я обычно и не бросаю. Что-то случилось?
- Да. Нам надо встретиться. Прошу!
Голос сестры звучал умоляюще, она едва сдерживалась от душивших ее слез.
- Встретиться? Но я же не знаю ни одного твоего адреса.
- Я сама приеду. Только надо срочно. Лучше – завтра.
Усмехнувшись, Максим прислонился спиной к стене и глядя прямо в висевшую напротив камеру, ответил:
- Фантазерка. Завтра – вряд ли. Я работаю не абы где.
- Максим! Пожалуйста! Я подъеду к тому же кафе где мы сидели. Подъеду куда скажешь! Только скажи – когда?!
Олеся хотела добавить еще что-то , но задохнулась и осеклась на полу слове.
- Что все так плохо, да?
- Да. Прости меня, пожалуйста… ты конечно же был прав на счет всего.
- Ладно, я не злюсь.
- Это чужой номер. Сюда не звони. Понял? Не звони!
Она была на грани истерики и Максим понял, что дела действительно плохи.
- Ну, а как мне с тобой связаться? У тебя же был телефон?
- Был. Он разбил его.
- Понятно. Завтра если только к позднему вечеру. Точнее, к ночи. Но гарантий дать не могу.
- Спасибо. Спасибо, родной! Пожалуйста, постарайся. Пока.
Медленно отняв телефон от уха, инспектор охраны труда стал думать на сколько реально отпроситься со службы прямо с завтрашнего дня.
Рядом хлопнула дверь. В коридор вышла секретарь и торопливо направилась вперед.
- Ольга! Постой.
- Ты, я вижу, сильно занят? – ошпарив его презрительным взглядом, сказала она.
- Да подожди! Это сестра звонила.
- Все они у вас сестрами зовутся. Чего ж тогда в коридор выбежал?
«Ого! Она что, ревнует?»
У нее связь плохая, приходится громко говорить.
- Ммм. Спасибо за кофе.
- Ольга Владимировна, мне нужна ваша помощь!
Секретарь резко остановилась, так что идущие следом за ней две сотрудницы, чуть не уткнулись ей в плечи.
- Мы уже на «Вы»?
- Оля, я прошу тебя. Мне надо увидеться с Юрием Альбертовичем.
-Его сегодня нет на Vitolaife.
- А вечернее собрание?
Ольга загадочно улыбнулась коралловыми губками и долго блуждала по нему взглядом.
- А оно будет проходить не здесь.
- А где?
- На Привольной 62.
Девушка назвала адрес известной городской бани – излюбленного места общения городской власти.
- Ясно, - процедил сквозь зубы Овсянников.
- Ты уже подготовил документы к собранию?
- Почти сделал.
- Не спеши. Я позвоню Юрию, скажу что ты не успеваешь передать их с Александром Николаевичем и привезешь лично. Он будет не против.
- Да уж… ладно. Спасибо. Ольга.
- Владимировна?
- Просто – Ольга. Олечка! Спасибо!
- Пожалуйста.
Получив удобный способ расквитаться за оскорбленные чувства, секретарь гордо вскинула голову и удалилась по своим делам.
В кабинете Максим еще долго ходил из угла в угол , пытаясь сообразить – правильно ли он поступает?
Конечно! Ему страшно не хотелось лезть в это «сливочное общество». Да еще при таких обстоятельствах. Но умоляющий голос Олеси говорил его подсознанию, что она крайне нуждается в его помощи. И бросить ее он не мог. А тут еще отец в больнице!..
Кстати, как он там? До сих пор не звонит.
Максиму нужна была неделя отгула. Потому как быстро решить все трудности не получится. И, возможно, надо будет побыть пару дней в уже ставших ненавистных Химках… И медлить – нельзя.
«Игорек там, видно, встрял не по-детски…
Ох, Олеся, Олеся…
Захотелось тебе взрослой жизни! А в итоге – сплошная зависимость!
Даже телефона теперь своего нет!
Разбил он, видите ли?..»
Заставив себя сесть, Овсянников взял лист и стал писать заявление на внеплановый отпуск за свой счет.
Глава 27
Придя в себя, Андрей долго не мог понять где находится?
В глаза бил неестественно яркий искусственный свет. Время от времени вспыхивая яркими, искристыми точками.
Он лежал на высоко поставленной подушке. В ноу ощущалось присутствие пластиковых трубок, причинявших немалый дискомфорт. Руки ныли от слабой и монотонной, тянущей боли, ноги казались чугунными.
Вообще, все тело было каким-то чужим, плохо подчиняющимся.
Открыв глаза пошире, он сообразил что находится в больнице, скосив взгляд на пикавший рядом аппарат и стоявшую капельницу. В палате никого не было, слышался только шум и писк медицинских приборов, следивших за его состоянием.
Окно закрывала плотная, белая жалюзи, и понять – день сейчас был или ночь – не было возможности.
Медленно пошевелив пальцами, Андрей Николаевич с облегчением обнаружил что они отзываются. Правда, на левой руке это проявлялось слабо. Может быть, виной была торчавшая из вены иголка, а может – что-нибудь другое.
Попробовав произнести свое имя, Овсянников издал только хрип и закашлялся.
На звук в палату быстрым шагом вошла молодая медсестра и, пробежав глазами по мониторам, посмотрела на пациента.
- Здравствуйте. Не волнуйтесь, уже все в порядке.
Моргнув в ответ, Андрей снова попробовал заговорить и его вновь остановил приступ кашля.
- Пока нужно помолчать. Скоро снимут все приспособления, тогда спросите все что хотели. У вас был инсульт. Вчера поздно вечером вас привез в больницу сын. Сейчас среда 3 января, час дня. Примерно через час придет доктор.
Благодарственно кивнув в ответ, пациент закрыл глаза.
«Инсульт. Вот тебе и приехали…
Максим привез в больницу, значит заходил.
Испугался, наверное?
А мать знает? Лучше бы не знала.
3 января – сегодня в ночь дежурить.
Но, не судьба.
Ладно, сообщили хотя бы там… Впрочем, наверное, уже и так все знают.
Придет через час.
Обедает, наверное. Можно пока поспать.»
Ему снова снились обнимавшие его сзади руки.
Он откидывал голову ей на плечо и тонкие пальцы ласково перебирали поседевшую, но еще густую шевелюру. Совсем рядом грезивший чувствовал легкое, спокойное дыхание. И дыша с нею в унисон, сам успокаивался и обретал уверенность.
Открыв глаза, Андрей вдруг отчетливо понял, кто ему является во сне. И как он раньше не мог догадаться? И те таинственные звонки и молчание в телефонной трубке – все это была она. Анна.
Дверь щелкнула замком и впустила внутрь высокого, подтянутого человека, одетого в бирюзовую форму.
- Здравствуйте, меня зовут Виктор Семенович. Я – ваш врач, - произнес он приятным баритоном. – медсестра уже наверное рассказала вам вкратце, что с вами произошло? Я сейчас расскажу подробнее. Но, вначале, сниму с вас лишнее.
Надев резиновые перчатки, и сбрызнув их дезинфектором, врач уверенным движением извлек пластиковые катетеры, давая возможность больному свободно дышать.
Откашлявшись и вытеревшись услужливо поданной салфеткой, Андрей Николаевич сипло произнес:
- Спасибо.
- Спасибо, прежде всего сыну вашему! Позвони он нам на 10-15 минут позже – последствия могли быть намного хуже.
- Да.
- Андрей Николаевич, вы у нас пробудете до 17 января. Мы будем наблюдать за состоянием вашего здоровья и оказывать всю необходимую помощь.
Отныне труд ваш должен быть только легким и исключающим любые сильные физические и эмоциональные нагрузки. Все вредные привычки надо сократить, а лучше – отменить вовсе. От этого прямо зависит – настигнет вас повторный удар или – нет. Здоровое питание, здоровая обстановка в доме – залог скорейшего восстановления. Прошу прощения, вы женаты?
- Нет. Уже – нет.
- А живете один?
- Да. Но заходят сын и мать.
- Понятно. Теперь нужно будет, чтобы кто-нибудь был с вами постоянно. Если такой возможности у родственников нет – встаньте на учет в социальной службе.
- Возможность мы найдем.
- Ну, и прекрасно. Как вы себя чувствуете?
- Вроде нормально. В голове немного шумит и общая тяжесть теле, а так – ничего.
- Как будете готовы – позвоните сыну. Он меня очень просил дать вам такую возможность. Вот телефон.
- Спасибо.
- Захотите в туалет – говорите. Вас проведут.
Кивнув, Андрей взял в руки свой мобильник и с удивлением обнаружил, что попасть на нужные клавиши не так-то просто. Моторика явно пострадала.
Виктор Семенович записывал показатели с продолжавших пищать приборов, по-детски шевеля губами вслед каждой записываемой цифре. Справившись он отошел в угол и стал забивать данные в программу.
- Алло, Максим.
- Да, пап! Ты как?
- Нормально. Сказали, жить буду.
- Да без сомнения.
- Спасибо тебе, спас меня.
-Ладно-ладно. Что ж я еще должен был делать?
- Ты Марии звонил?
- Нет еще.
- Хорошо. Я сам позвоню.
- Ага. Слушай, пап, тут такое дело. Мне надо съездить кое-куда на пару дней. Я «Ладу» возьму?
- Бери. Только страховку проверь. Она, по-моему, до февраля. Водить то хоть не разучился еще?
- Да нет. Ты скажи, если нужно чего, я завезу.
- Да тут вроде как все дают. А что, опять проблемы? У нее?
- У нее… Очень просила увидеться.
- Ты аккуратнее там, хорошо?
- Хорошо. Не переживай. Короче, подумай – точно ничего не надо? Скажи мне до вечера, ладно?
- Ладно. Счастливо тебе.
- Спасибо, будь здоров.
Закончив разговор, Овсянников старший почувствовал что у него закружилась голова. В комнате как будто резко стало меньше кислорода и аппарат снова тревожно запищал.
Виктор Семенович мгновенно отвлекся от компьютера и подошел к пациенту.
- Ну-ну, поторопились мы. Голова кружится?
- Да, - вяло ответил Андрей Николаевич, стирая правой рукой выступивший на лбу пот.
- Видите, для вас сейчас обычный разговор – тоже нагрузка. Поэтому, все надо делать постепенно, не торопясь.
Он наладил работу капельницы. Опустил пониже подушку и включил висевший над головой вентилятор.
Через пару минут Андрей пришел в себя окончательно и продолжил внимать наставлениям доктора на счет коррекции своего образа жизни.
Глава 28
«Приора» подозрительно постукивала запчастями из-под капота , но бодро двигалась вперед.
«Надо будет заскочить в автосервис.
Не хватало еще где-то встать на пол пути.»
Закинув на соседнее кресло папку с подготовленными к собранию материалами, флешку, пару чистых листов и свое заявление, Максим Андреевич прихватил из дома полотенце, плавки и отправился на Привольную.
Баня располагалась на выезде из Щекино и представляла собой вытянутое прямоугольником двухэтажное здание. Это была уже новая постройка восьмилетней давности. Предыдущая – успешно сгорела в один из летних вечеров.
На сей раз пожарной безопасности уделили больше внимания, не поскупясь на изоляцию электрокабелей.
Припарковавшись с краю просторной стоянки, Максим проверил карманы, сложив все ценное в барсетку и заперев автомобиль.
В стеклянном фойе царило оживленное движение. Традиция отдыхать на зимние праздники в неформатной обстановке, встречаться с друзьями, компоноваться семьями и даже, заключать браки, - уже довольно прижилась в нашем обществе.
В баню сейчас приходили не столько в гигиенических целях, сколько именно для общения. Здесь, конечно же, был бассейн и не один, караоке – для выплеска лишних эмоций, сауна – для настоящих ценителей тепла, различные процедурные и массажные кабинеты с симпатичными молодыми работницами.
Максим с детства не мог терпеть ничего из вышеперечисленного. Общаться он предпочитал в более цивильных заведениях, не сверкая в голом обществе пятками и кое чем другим. А мыться – дома, без свидетелей. Бассейн воспринимался им как нечто женское или детское. Другое дело – плавать в природном водоеме, чувствуя живую стихию. Петь же – не умел и не любил, поэтому караоке обходил десятой дорогой.
Но сегодня, сцепив зубы и надев маску благодушия, он сказал себе, что добьется своего, сделав это для сестры.
Переодевшись и приняв ритуальный душ, бивший жесткими прохладными струями, Максим зашел в общий зал.
Вдоль внутренней стены протянулся большой, овальный бассейн. Стенки его были отделаны сине-зеленой мозаикой, что придавало воде красивый оттенок. В воде плескалось несколько мужчин отчего по поверхности расходились широкие круги.
Обойдя купальню, Овсянников-младший направился в дальний конец зала. Там, за лабиринтом ширм для переодевания, стояло несколько столиков за которыми сидело шестеро громко смеявшихся посетителей. Самый заливистый хохот шел из центра и он безошибочно узнал Юрия Альбертовича.
- О, вот и наш пунктуальный коллега!
На замечание директора Vitolaifa последовала пара сдержанных смешков. Большинство с интересом рассматривало нового участника заседания.
- Здравствуйте.
Максим чувствовал себя идиотом, стоя в одних плавках перед этим сборищем и протягивая вперед прозрачную папку.
- Максим Андреевич, ты я гляжу подготовился прям как на экзамен. Мог бы мне по электронке скинуть, а решил собственноручно, так сказать.
- По электронке? А Ольга Владимировна сказала, что нужно на физическом носителе? – ошарашенно произнес инспектор охраны труда.
Он оценил масштаб «пощечины» от секретаря и решил при встрече расставить все точки над «и».
- Да, физический носитель – он всегда надежнее, - философски заметил Юрий, вызвав очередной взрыв хохота своих товарищей.
- Ладно. Спасибо. Да ты садись, не на планерке же. Пиво будешь?
Только сейчас Макс увидел стоявшие на столе большие кружки уже изрядно отпитые и два широких блюда с жаренными креветками.
Взяв свободный стул и поставив его между сидевшими нога за ногу незнакомыми директорами, Максим втиснулся за приземистый стол.
Не дожидаясь ответа, Юрий Альбертович щелкнул пальцами и крикнул куда-то в сторону:
- Ларочка, плюс один!
Через минуту прибежала пышногрудая официантка в розовом купальнике, и обойдя стол кругом, поставила перед гостем полную кружку пенного напитка.
- У меня барсетка в ячейке, - заметил Овсянников.
- Успокойся! Я – угощаю.
Кивнув, инспектор подумал, что такими темпами подписать заявление становится все сложнее.
- Так, на чем мы остановились?
- На логистике нового препарата, - с готовностью сказал сидевший рядом с Максимом мужчина с птичьими чертами лица.
- Точно! Давайте попробуем пустить партию через Красноярск. Там проверенные люди и есть больше перевалочных баз. Если…
Было дико слушать все эти речи, касаясь голыми плечами развалившихся на стульях мужиков. Но Максим прекрасно понимал, что это представление разыгрывается специально для него. Дабы новичок убедился, что деловые люди здесь не просто байки травят и пиво пьют. Кстати, пиво оказалось вкусным. Ну, надо думать, знали кого обслуживают…
Поваляв дурака еще минут десять, собравшиеся как-то разом замолчали, утоляя жажду и потянулись к закуске.
Решив воспользоваться паузой, Овсяников подал голос:
- Юрий Альбертович, а можно вас на минуточку!
Не ожидав такого откровения, начальник удивленно вскинул брови.
- Можно… Но у меня нет секретов от присутствующих. Говори что хотел.
- Мне нужна неделя отпуска. Срочно.
- Как – срочно?
- С ближайших чисел.
- Ага, это ты уже и заявление написал?
- Да. Естественно, за свой счет или в счет будущего отпуска. Пожалуйста.
- А не часто ли ты отдыхать ходишь? – с подозрительностью спросил директор комбината.
- Так я в прошлый раз и не планировал отдыхать. И не отдыхал вовсе. А сейчас – очень нужно.
- Я слышал у тебе отец болеет.
- В больнице. Инсульт.
Побарабанив толстыми пальцами по столешнице, Юрий Альбертович переглянулся с сидевшим рядом иностранным коллегой, потом зыркнул на Александра Николаевича и положил руку возле своего айфона.
Между ними шел какой-то телепатический разговор, сути которого разгадать было не дано.
- Ну, что ж, человек ты ответственный и честный. Обещания выполняешь. За других – не прячешься. Можно, пожалуй, и отпустить, если «очень нужно». Отпустить его, коллеги?
Вытаскивая бумагу и ручку из папки, Юрий ни на кого не смотрел.
- Отпусти, коли надо человеку.
- Да еще вон отец в больнице.
- Отработает.
Получив одобрение со стороны товарищей, директор уже щелкнул шариковым пером, но тут зазвонил его телефон.
- Ой, ну как всегда вовремя, - быстро взяв айфон в руку, сказал он вставая из-за стола.
Сняв трубку он снова глянул на Александра и мотнул головой – «пошли со мной».
Максим сидел за неудобным низким столом и тупо смотрел на свое неподписанное заявление. Сидевшие рядом мужики разом встали и ушли куда-то вбок. Расположившийся с краю худощавый, похожий на студента участник заседания, остался на месте и углубился в смартфон. Напротив, без стеснения треская золотистые креветки и нагло разглядывая новичка, сидел Дэвид Харбор – заокеанский соучредитель, а по сути – хозяин местного комбината.
- Угощайся. Без стеснения.
Он не плохо разговаривал по-русски, но американский акцент нет-нет да и проскакивал в произносимых словах.
Максим медленно взял с подноса крупную устрицу и закинул в рот. Растянув губы в противной улыбке, Дэвид сделал тоже самое. Следующую он брал таким образом, чтобы коснуться пальцами руки новичка. Стерпев этот жест пару раз, Макс перестал брать угощение и сделал три больших глотка пива.
Повторив за ним, Дэвид сполз на низком стуле и сытно рыгнул.
- Айм сорри.
Максим собирался допить содержимое кружки, но тут почувствовал как голая ступня американца скользит по его голени.
В бассейн кто-то шумно прыгнул, но за всплеском воды, Овсянников успел услышать звук включаемого диктофона: очкарик сбоку был заодно с Харбором.
- Как тебе работается у Юрия?
- Нормально.
- Не обижает?
Ступня задержалась на коленке и поехала выше.
- Нет.
Отхлебнув пива, иностранец шарил своим наглым взглядом по лицу Максима, пытаясь разглядеть реакцию.
- В зарплате – все О*кей?
- О*кей.
- Ха! А с девушками, как? – неожиданно спросил хозяин ноги, поднимавшейся выше и выше.
С трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в скуластую морду тяжелой кружкой, Овсянников-младший промолчал.
- Или тебе с ними не интересно?
Пальцы добрались до причинного места и по-кошачьи сжались в кулачок.
Рывком скинув кружку с остатками пива себе на живот, Максим вскочил со стула и перегнувшись через стол, прошипел собеседнику в лицо:
- Пошел на хер!
Заливисто рассмеявшись, иностранец подтянулся на стуле и обратил внимание на лежавший рядом лист бумаги.
На мгновение инспектору охраны показалось, что Дэвид сейчас скомкает или порвет его прошение, но тут из-за угла показались Юрий и Александр.
- Жарковато тут у вас, да? – заметил директор, мельком взглянув на красного Макса и вспотевшего Дэвида.
- Да, время охладиться.
Переглянувшись, директора выяснили что-то понятное лишь им двоим. Харбор вразвалочку пошел к купальне, а Юрий взяв ручку сказал:
- Ладно, Максим Андреевич, гуляй. Но 11 числа – на работе как штык! Понял?
- Хорошо. Спасибо.
Поставив свой богатый завитушками автограф, Юрий Альбертович посмотрел ему в глаза.
- Если хочешь – оставайся дальше.
- Извините, спешу.
- Ну тогда, до свидания.
Начальник протянул ему красную, горячую ладонь. Пожав ее, Овсянников широкими шагами пошел к выходу.
Оказавшись в раздевалке он быстро кинул папку в ящик с барсеткой и заскочил в первую свободную кабинку. Включив на максимум холодный кран, он долго стоял под колючими струями и выключил только когда полностью успокоился.
Дорога домой заняла 20 минут. К ночи дороги освободились от вечернего потока и можно было надавить на педаль.
Бросив вещи на тумбочку, Макс пошел на кухню и сделал себе большой бутерброд с колбасой и кетчупом.
Завтра с утра он был полностью свободен. Нужно будет наладить работу колодок, собрать нужные вещи и снять деньги с карты. Вечером он должен быть в Химках.
Глава 29
Черная «Тойота» летела по ночной дороге.
Монотонный шум мотора действовал успокаивающее, даря временное расслабление истерзанным за последние дни нервам.
Менялся вид за окном, менялась погода, жонглируя оттепелью с морозами, день сменялся ночью, а праздники – буднями, но он не замечал всего этого.
После того страшного дня, всполохи которого до сих пор огненным вихрем проносились за закрытыми веками, Игорь будто окаменел. Будто заморозили душу чередой неприятностей и предательств.
Он еще по инерции продолжал появляться на своих контрольных точках и в «штабе». Но для себя уже решил, что скоро его здесь не будет.
Игорь проникся слезными просьбами Олеси найти другой источник заработка и присматривался к некоторым вариантам.
На прежнем месте в таком случае следовало найти себе приемника.
И выбрав из четверки претендентов самого невозмутимого, Игорь начал вводить его в курс дела.
Конечно, все это не оставалось незамеченным. На второй день босс позвал его «на два слова». Спокойный, расчетливый человек, он прямо спросил:
-Мы можем как-то договориться?
- Я уже договаривался. Знаете – не вышло.
- Это были непредвиденные последствия, - скребя ногтем бархатный чехол смартфона, ответил тот.
- Игорь, если ты хочешь с ними расквитаться, я препятствовать не буду. Но делай это, пожалуйста, аккуратно.
- Тогда это вообще не закончится. Я просто не хочу больше видеться с этими людьми.
- Я могу тебя откомандировать куда-нибудь.
- Не надо, спасибо. Это же временно, потом – опять пересечемся.
- Ну, как знаешь. Неделя тебе на раздумье.
- Понял. Можно идти?
- Иди. На мост сегодня проверь.
- Хорошо.
Заканчивался пятый день выделенной на раздумье недели.
Игорь был тверд в своем решении и вовсю натаскивал крепкого молодого паренька по прозвищу Филин.
Первые дни включали только наблюдение: Игорь сажал Артема в свое авто и колесил по привычному маршруту. Неудобств тот не доставлял – при общении Игоря с посторонними – молчал, когда оставались наедине – задавал вопросы, уточнял приоритеты. В общем – вел себя образцово и внушал надежды.
Вчера Филин уже сам наводил шухер на двух точках. На первой все прошло гладко, на второй же, пожилой, прокуренный армянин начал было сам строить молодого, но увидев мигнувшую фарами «Тойоту», сменил тон.
Возвратившись к машине с собранной арендой, Артем спросил
- Они всегда смотрят на тебя с такой ненавистью?
- В основном – да. Но к каждому можно найти подход. Смотри внимательнее, изучай привычки и ценности каждого, интересуйся проблемами – и они станут доверять тебе. Не все, конечно, единицы. Но и за них приятно. Потом даже помочь будут просить.
- Да… - протянул напарник, закуривая свежую.
- У тебя есть эти качества, я вижу.
Артем выпустил дым в приоткрытое окно.
- В меня никто особо не верит. Даже родители. А другие, тем более.
- В меня, тоже. Если только один человек…
- Мама?
- Жена.
- О! повезло.
- Ей? Вряд ли. Молодая, порядочная поверила старперу… Мне – повезло, а ей…
- Ну так сердцу не прикажешь.
- То-то и оно.
Так и проходили серые, однообразные дни нового года.
Сегодня же Филин остался на дежурстве «в подвале», а Игорь самостоятельно ездил по нужным адресам. Давал советы, делал замечания. Прощался.
У него было странное ощущение, что он никогда больше не увидит этих людей. Впрочем, видеть хотелось далеко не всех. За тонкой ширмой дружбы часто прятался волчий оскал.
Такой как раз и вылез к вечеру.
В восточной части города располагался один из модных тренажерных залов. Там собиралась небедная публика почитания здорового образа жизни. В их число входили и братья-близнецы Симоновы – владельцы игорных домов. Они не раз приглашали Игоря к себе попытать удачу. Но тот все отнекивался, говоря, что – не фартовый. Симоновы улыбались своими тонкими губами-ниточками и обещали в финальные дни уходящего года закатить масштабную вечеринку для своих. Игорь был в числе приглашенных. Но свалившиеся проблемы помешали окунуться в бесшабашное веселье. Увидев же Игоря неделю спустя Вадик, выпустив из рук увесистые гантели, изрек:
- Видимо, Сивый, ты и вправду – не фартовый. И дело запорол, и хату профукал…
Игорь в ответ лишь дернул плечами.
Вадим Алексеевич – крепкий мужчина сорока лет с бледно-серыми, бегающими глазками и модной стрижкой – аля бритый затылок и длинная челка. Резкие движения выдавали в нем импульсивную и скандальную натуру. В правдивости этого смогли убедиться все, кто хоть раз имел с Вадимом общие интересы. Но за людей своих Симонов-старший стоял горой.
Эдик же Алексеевич – неряха и романтик.
Жил на широкую ногу лишь благодаря своему предприимчивому родственнику.
Симоновы и сами полгода назад чудом спаслись от нависшей над их бизнесом угрозы банкротства. Неосторожная ссора Вадика с представителем местной власти обещала иметь грандиозные последствия. И только вмешательство общих знакомых, имеющих некоторые девиденты, вывело братьев из крутого пике.
Вернув твердую почву под ногами, они начали собирать публику вдвое «урожайнее» и, уже через два месяца, купили своим любовницам по норковой шубе.
Теперь же, увидев тяжелое положение своего некогда приятеля, Эдик и Вадик только ехидно усмехнулись.
- Не фартовый, - согласился Игорь, уперевшись подошвой кроссовка в тяжелый блин штанги. – Зато на себя в зеркало смотреть не стыдно.
- Ой-ой! Какие нежности! - заохал старший.
- У меня с этим нет проблем. Я в святые не записывался. Может ты намекаешь, что сам в своих делах полностью чист? А вокруг одни обманщики-подонки? – заметил подошедший ближе Эдик. Он слез с велотренажера, изрядно на нем пропотев и его длинные волосы неприятно липли к мокрому лбу.
- Может и намекаю, - тихо ответил Игорь.
- Так ты и нас к их числу сгребаешь? – посерьезнев, изумился Вадим.
- Это уж вы сами решайте.
- Ля! Ты понял, братан?! Сивый совсем ошалел!
- Ладно, все, проехали, - примирительно выставив ладони вперед, ответил гость. – Я пришел сказать, что вместо меня теперь Артем будет. С ним теперь все разговоры.
- А ты че? Уезжаешь куда?
- Ухожу.
- Спекся, да?
- Да. Спекся.
Игорь накинул переброшенное через плечо пальто и протянул руку.
- Ни че, образуется, - утешил Вадик, больно хлопнув приятеля по плечу.
Мужчина уже почти дошел до двери как его снова окликнули.
- Слышишь, Сивый, а твой заместитель – фартовый?
Скользнув по их мышиным глазкам злым взглядом, он переступил порог. Вслед ему раздался громкий смех не отягощенных тактичностью людей.
Оказавшись наконец в своей машине Игорь Александрович понял, что не может сейчас ехать домой. Его разъедало изнутри отчаяние и он готов был сорваться на первом попавшемся. А им, наверняка, окажется она. Та, которую он неосторожно приманил в свою беспорядочную жизнь. Та – которая ради него готова была терпеть любые беды и лишения. Которая занимала для него деньги, унижалась перед начальством, врала посторонним самым непростительным образом. Та, которая поддерживала уют в его казенном жилище и встречала горячей едой в любое время суток.
Поэтому, дабы уберечь Олесю от своих внутренних демонов, Игорь помчался в облюбованный им бар в пригороде столицы.
Глава 30
Выехав в начале третьего за пределы родного Щекино, Максим к пяти часам добрался лишь до Чехова. Это была всего половина пути.
Движение сильно затруднял густой снегопад, обрушившийся еще в Серпухове. Зима, наконец-то, разыгралась в полную силу.
При невозможности обгона, транспорт начал скапливаться в длинные вереницы, уныло плетясь за каким-нибудь «плесневелым Жигуленком» или «буханкой» коммунальных служб.
Из-за непогоды короткий зимний день закончился, не успев начаться. Автострада вновь засияла высокими, двурогими фонарями. В городах к ним прибавлялась праздничная иллюминация и яркие баннеры с рекламой.
Раньше, весь этот антураж и вправду создавал ощущение праздника, поднимал настроение.
Сейчас для подъема требовались более действенные средства. И то, действие их рано или поздно проходило, ты вновь становился самим собой и бежать было не куда.
Максим ехал в Химки со смешанными чувствами.
Во-первых, он твердо решил спасать Олесю, а это означало – вырвать ее из рук этого бандита и спрятать.
Во-вторых, понятия не имел как это сделать?
Ну, встретятся они в кафе или – еще где. Поговорят. Он даст ей денег. Успокоит. Уговорит? А дальше?..
Сестра вновь уедет в неизвестном направлении и – ищи, свищи…
Дозвониться ей нельзя, узнать где живет – тоже.
Может Игорь ее под замком держит, кто знает?
Воевать в одиночку с бандой рэкетиров?
Каким образом?
У него даже оружия нет. И знакомых-головорезов тоже.
Ясно одно. Оставлять все как есть – никак нельзя.
Поэтому он ехал сейчас по летевшей во все стороны снежной каше, сгребая дворниками мелкие хлопья с лобового стекла. Стоял в пробках, сжигая драгоценное топливо и пытался оформить в голове какой-нибудь план. Получалось плоховато и Макс решил действовать по ситуации.
Правда была у него некоторая хитрость, но ее еще нужно было грамотно воплотить.
По крайней мере, шесть дней в запасе, а это, как ни крути, преимущество.
Проезжая Подольск, мужчина наблюдал печальную картину: стянутые к обочине, еще разгоряченно дымясь, стояли две иномарки. Обе – с помятыми капотами и перекошенными передними дверями. Вокруг стояли люди и машины спецслужб. Движение, невольно, замедлялось.
Стараясь побыстрее покинуть это место, Максим подумал, что кому-то праздник крепко испорчен. Для попавших в такую ситуацию эта дата навсегда останется трагичной.
К 20:00 Овсянников-младший достиг кольца МКАД.
Автолюбителей значительно прибавилось. Появились машины премиум класса, обгонявшие по встречке на приличной скорости. Их владельцам было зазорно стоять в одной полосе с «простыми смертными». Их ждали неотложные дела, важные встречи и дорогие женщины.
Да и сама столица напоминала собой взбалмошную, жадную девицу. От нее веяло несвежим дыханием выхлопных газов, духами и презрением. Она высоко вздыхала многомиллионной грудью своих жителей, постоянно держа властную руку на пульсе каждого.
Чтобы полноценно жить в ее владениях нужно было постоянно соответствовать этому ритму, а это для провинциального жителя – было не просто.
Масштаб, шумность, скученность, алчность, фальшивость – сильно давили на чужеземцев. Впрочем, не на всех…
История знает много примеров, когда не тепличные московские условия взращивали вполне себе цельную личность.
Все, так сказать, относительно.
Кольцевая закончилась внезапно. Выскочивший из-за поворота указатель «ХИМКИ 12 км» весело блеснул отраженным светом фар.
Пропетляв второстепенными дорогами к центру городка, Максим в 21:46 подъехал к назначенному месту.
Кафе «Карамелька» светилось нежным сиреневым светом.
Рядом на маленькой площади стояла наряженная новогодняя красавица, переливающаяся яркими огнями. Тут же шумными косяками носилась детвора; гулявшие неподалеку мамочки то и дело окликали расшалившееся чадо и строго грозили пойти немедленно домой.
Этого хватало на пару минут.
Припарковавшись под раскидистым деревом, отбрасывающим на автомобиль выгодную широкую тень, Макс некоторое время наблюдал за обстановкой. Встречу назначили на десять, но он уже заранее пристально разглядывал каждого подходящего к двери.
Людей было много. Сказывались праздничные дни, каникулы, безветренная погода. Посетители шли по большей части парами или компаниями. Некоторые почти сразу же уходили, видимо не удовлетворившись уровнем заведения, или – не найдя свободных мест. Другие – надолго оставались внутри.
С ветки дерева взлетела крупная ворона, уронив пучок снега на стекло «Приоры». Вздрогнув от неожиданности, смотревший в телефон Максим включил дворники, разгоняя влажную кашу по сторонам. Расчистив обзор, он увидел остановившееся у входа «Карамельки» такси и выпорхнувшую из него девушку в бежевой куртке. Улыбнувшись на прощание водителю, она покрутила головой, осмотрев гулявших у елки и, вошла в кафе.
Это была Олеся.
Проводив взглядом не задержавшееся такси, Максим отправился следом.
Сестра выбрала дальний столик прямо напротив двери и сидела зябко обхватив себя руками за плечи. Эта не свойственная ей поза выдавала душевную тревогу. Увидев идущего к ней брата, девушка аж подпрыгнула на стуле и повисла у того на шее.
- Максим! Слава Богу, пришел.
- Как обещал.
- Да! Спасибо.
Сев за стол они заказали неспешно подошедшей официантке по горшочку с жарким и два апельсиновых сока. Уточнив, не хотят ли они попробовать предлагаемые сегодня со скидкой авторские десерты и получив отказ, девушка ушла на кухню.
Рассматривая заметно осунувшуюся и потускневшую Олесю, сидевшую на краю стула и смотревшую в пол, Максим осторожно спросил.
-Ну, как дела?
- Не очень, - тихо ответила сестра не поднимая глаз.
- Это я понял. Ты еще с ним?
Она кивнула в ответ.
- Ты дома живешь, или – где придется? Олесь? Ты меня слышишь?
- Где ты ночуешь?
Совладав с эмоциями, девушка внезапно придвинула стул вплотную к столу и схватила сидевшего напротив за руку, чуть не сбив на пол солонку.
- Максим, мне страшно! Я не знаю как ему помочь? Я стараюсь, но не знаю… Игорь третьи сутки не приезжает. На звонки отвечает короткими фразами, говорит чтобы я никому не звонила и не впускала в дом, и не выходила никуда кроме работы.
Переведя дыхание, Олеся бросила на Макса лихорадочный взгляд и, продолжая сжимать его левую ладонь в своих руках, добавила:
- Он провалил какое-то дело. Ему назначили штраф. Он выплатил штраф! Мы – вместе выплатили. Но они все равно не простили и сожгли его дом. Представляешь!? Он почти достроил его, а они – сожгли… Игорь был очень расстроен, начал пить и с тех пор не прекращает. А теперь еще и связи с ним нет!
Я боюсь, Максим, боюсь за него. Что мне делать?!
Обхватив ее холодные ладошки, мужчина тоже подался вперед и сказал:
-Я готов помочь тебе деньгами при одном условии.
- Каком?
- Скажи, где ты живешь?
- Улица Павлова 87, - не моргнув, ответила девушка.
- А квартира?
- Ты опять за свое?
- Олеся, я найду человека, который будет возить тебя куда захочешь и обеспечивать твою безопасность.
- Максим, ну не надо, пожалуйста.
- Тогда, никакой помощи. Мне жаль, что ты так устроила свою жизнь. Жаль, что тебе не повезло с мужем. Но это твой личный выбор.
- Да – это мой личный выбор, но и его – тоже! Я ему на шею не вешалась!
- Знаю, - примирительно сказал брат, отклоняясь назад, - и как ты представляешь помощь Игорю?
Олеся тяжело вздохнула и снова уставилась в пол.
- Ему нужно еще раз отдать деньги и он бросает это дело.
- Да, не может быть?! – картинно ударив ладонями по коленям, воскликнул Макс.
Ему не просто давалось держать себя в руках, но только так можно было вывести сестру на откровенность.
- Максим, ну пожалуйста, в последний раз. Я больше не буду клянчить. Обещаю.
- Ты не ответила на вопрос.
- Только без глупостей.
- Хорошо.
- Второй Кирпичный переулок 28.
Пристально поглядев сестре в глаза, Овсянников вынул кошелек из внутреннего кармана пальто и быстро вручил ей плотную связку купюр.
- Чтоб я без тебя делала? – облегченно вздохнула Олеся и спрятала наличные в маленькую сумочку.
- Что-нибудь бы придумала.
- Да уж… вряд ли?
Принесли заказ. Попросив не задерживать счет, Максим снял горячие крышечки с красивых светло-коричневых сосудов и с удовольствием вдохнул аромат.
- Ммм. Вкуснятина! Я сегодня не обедал.
- Я тоже.
Наблюдая, как она обжигаясь торопливо глотает кусочки румяных овощей и курицы, брат подумал, что обедала она вообще неизвестно когда.
Опустошив посуду они потянулись к высоким стаканам.
- Ой! Смотри как красиво! – вдруг произнес Макс, зачарованно глядя в окно.
Там двое юношей показывали толпе зевак файер-шоу, крутя вокруг себя горящие на концах шесты.
- Ничего особенного, - заметила девушка, разворачиваясь обратно к столу. – Ты что ни разу такого не видел?
- Да видел, но все равно, прикольно, - сказал тот поправляя манжеты и расстегивая молнию на кофте.
- Вот уж мне эти деревенские причуды. Хочешь, пойдем ближе посмотрим?
- Да. Сейчас только расплачусь.
Максим залпом выпил оранжевый напиток. Олеся - поделила на две части.
- Странноватый вкус. Ты не заметил?
- Да есть что-то такое. Может какой ликер добавили?
- Да нет, это что-то другое… - Олеся подозрительно почмокала губами, но напиток допила.
Наконец, появилась официантка с чеком. Положив рядом зеленую купюру и дождавшись сдачи, Максим встал и начал торопливо застегивать пальто. Пальцы его заметно не слушались.
- Ты торопишься?
- Вообще то – да, но еще есть время, - неопределенно ответил мужчина и тайком вытер вспотевший лоб.
Они вышли на улицу. Парни продолжали демонстрировать свое мастерство, публика восторженно гудела. Ребятня визжала и хлопала в ладоши, когда огненные жезлы сливались в гудящее колесо и едва не задевали друг друга.
- Что-то вблизи тебя это не очень впечатляет? – заметила девушка.
Максим теперь смотрел то себе под ноги, то – в январское черное небо. Взгляд его был напряженным, движения – скованными, он словно чего-то ждал.
- Да жалко мне тебя, Олеся! – внезапно произнес он и внимательно посмотрел ей в лицо.
От этого взгляда у нее побежали мурашки по спине и слегка закружилась голова.
- Не смотри на меня так.
- Как?
- Как отец.
- А… а то что? Стыдно?! А ты знаешь где он сейчас?
- Нет. Где? – ошарашенно спросила девушка.
- В больнице!
- В больнице?! И что с ним?
- Инсульт.
Олеся сделала два шага назад, ее заметно качнуло.
- Господи! И что? Как он?!
- Нормально. Обошлось. А ты – нормально?
- Как-то не особо. Голова кружится.
- Давай присядем.
Брат, поддерживая ее за локоть помог дойти до скамейки, бросив на обледеневшие доски свои перчатки.
Посидев пару минут, девушка стала крениться в бок и мужчина торопливо сел рядом.
- Чего? Плохо?
- Да что-то вообще…
Не договорив, она безжизненно свесила голову ему на плечо, рассыпав светлые волосы по воротнику пальто.
Обняв сестру, Максим нервно поглядел по сторонам: не заметил ли кто чего подозрительного? На его счастье, прохожие целиком были заняты бесплатным шоу и другими праздничными забавами.
Глава 31
Машина стояла не далеко, но дойти до нее с девушкой на руках было не просто. Задачу сильно затрудняла скользкая плитка под ногами и бегавшие туда-сюда дети.
Усадив Олесю в авто, Овсянников лихорадочно запустил навигатор, забив в строку поиска нужную улицу. Устройство прочертило извилистую зеленую линию, ведущую на северо-запад.
Трогаясь с места, он снова глянул на часы – 22:50. Действие препарата, если верить отзывам, составляло около получаса. Но многое зависело от личной восприимчивости, особенностей метаболизма, веса, возраста и так далее.
Подлив сестре в сок рекомендованное количество снотворного, Максим чувствовал себя весьма не комфортно. Во-первых, он переживал за ее здоровье – мало ли что посоветовали старые приятели? Маленькой дозы могло не хватить. Очнись бедняга раньше положенного и начни сопротивление – что он тогда будет делать?..
Ливни больше – сестра впадет в кому или получит необратимые последствия.
В обычном же состоянии убедить Олесю действовать в желаемом для него направлении не представлялось возможным. Все закончилось бы спором и обидами. А так Макс делал ставку на эффект неожиданности. Главное чтобы приятели-интерны ничего не перемудрили.
Дорога все дальше и дальше уводила их от центра Химок в один из спальных районов. С правой стороны проплывали высокие однотипные многоэтажки. Другая сторона была отгорожена бетонной стеной. За ней располагалась территория местного туберкулезного диспансера.
«Да уж, местечко – так себе…» - проплыло в голове у Овсянникова-младшего, внимательно следившего за стрелкой полезного гаджета.
Навигатор велел сделать два поворота влево, проехать 500 метров и повернуть за ближайший ларек.
Опасливо покосившись на нависавший впереди небоскреб, Макс заглушил двигатель. Быстро выйдя из машины, он открыл заднюю дверь: Олеся спала, мирно сопя в спинку сидения.
Подержав в руках по пригоршне снега, мужчина усадил девушку и приложил холодные ладони к ее щекам. Она вздрогнула, сонно вздохнула и продолжила витать в объятиях Морфея.
Медлить было нельзя. Кто-то мог наблюдать из окна и позвонить в полицию. Максим хорошенько потряс сестру за плечи и слегка пошлепал по щекам. Застонав и согнув руки в локтях, она начала просыпаться.
Облегченно вздохнув, он выволок ее из «Приоры» и закрыл машину.
- Ну… чего…ты…
- Пойдем домой спать.
- Да…Игорь…
- Да.
- Где ты? Где мы?
- Уже почти дошли. Ключи где у тебя?
- В кармане. В сумке.
- Подъезд свой помнишь?
-Второй.
- Хорошо. А квартира какая помнишь?
- 45. Игорь?
- Да-да. Уже почти пришли.
Почти неся ее на плече, Максим зашел в лифт и нажал кнопки. Массивная дверь плавно закрылась и кабина подрагивая поплыла вверх.
Он держал сестру впереди себя и следил чтобы обе сумки висели на его полусогнутой руке. Благо в лифте не было зеркала и приходившая в себя девушка не могла распознать обман раньше нужного.
Вставляя ключ в замочную скважину, он неловко двинулся и наступил ей на ногу.
- Ну, аккуратнее же!
Олеся обернулась и застыла на месте. На ее лице отразилось все богатство человеческих эмоций, а с губ сорвался судорожный вопль:
-Нет! Нет! Уходи отсюда!
Справившись с замком, Макс втолкнул девушку внутрь и плотно закрыл дверь.
- Тихо! Теперь слушай меня. Сейчас ты быстро собираешь свои вещи и мы едем ко мне. Никаких споров и возражений, поняла?
Оглушенная таким поворотом событий и командным голосом брата, Олеся хватала ртом воздух.
- Но… Макс! А если он сейчас придет?! Он же убьет тебя! Уходи!
- Вот поэтому – поторопись.
- Да что ж это такое?!
Всхлипнув, Олеся заметалась по квартире, подхватывая какие-то вещи, пихая их в пакет и нервно жестикулируя.
- Вот дура! Сама же позвала! А ты не можешь без фокусов, да?! Не можешь! Просто бы швырнул мне эти чертовы деньги и все! Или – отказал! Но нет же! Тебе надо как-то выпендриться! Чем ты меня напоил?!
Сестра подскочила к нему и бешенным взглядом уперлась в подбородок
- Апельсиновым соком.
- Да уж, конечно!
Рыча и спотыкаясь, она побежала в дальнюю комнату.
Максим боялся отходить от дверей, опасаясь что Олеся выбежит звать на помощь. Лишний шум был ему не на руку, тем более, его и так хватало.
Выбежав из спальни со спортивной сумкой и бросив ее посреди коридора, сестра заявила:
- Ты не имеешь права распоряжаться мной как своей собственностью! Ты мне- не мать и не отец!
Тут видимо вспомнив их недавний разговор, она осеклась и потупила взгляд.
- Да у тебя может скоро только я и останусь.
- Я…я не хотела, Максим. Правда. Я врала, что болеет мама, чтобы мне заняли денег. Мне сильно помогла одна незнакомая женщина. Она – волонтер. У нее фонд для лечения больных детей. Я не желала им болезней… прости. Прости меня, пожалуйста и уходи.
- Олеся у тебя 5 минут.
- Уходи, Макс!
- Машина замерзнет, будет долго заводиться. Быстрее.
-Максим!
- Быстро, твою мать!
Вздрогнув как от пощечины, девушка продолжила сборы, тихо поскуливая.
Минут через 10 сумка стала полной. Потушив свет и вызвав лифт, они закрыли дверь на два оборота.
Вниз ехали молча, не глядя друг другу в лицо.
Время близилось к полуночи. На черном небосводе ярче проступили мигавшие звезды, а из-за шестнадцатиэтажки выплыл растущий серп серебристой луны.
Они быстро шли к стоявшей неподалеку «Приоре», когда навстречу им вырулила черная «Тойота». Сдавленно охнув, Олеся застыла на месте, но Максим с силой рванул ее за собой и ускорил шаг.
Шумно затормозив, «Тойота» открыла стекло водительского окна.
- И далеко это ты собралась? – послышался не совсем трезвый голос.
Швырнув сумку на заднее сидение, Макс не выпуская руку сестры усадил ее спереди и захлопнул дверь.
- ЭЙ! Это что – ты?! ЭТО – ТЫ?!
Изумившись от встречи со «старым знакомым», Игорь временно впал в замешательство.
Воспользовавшись этим, Овсянников вырулил со двора и понесся прочь из нехорошего района.
Уже через минуту зеркало заднего вида отразило хищные фары едущей следом машины. Сидевшая рядом Олеся была бледнее лежавшего по обочинам снега. Она затравленно дышала и не отрываясь смотрела на догонявшую их «Тойоту».
- Максим, он тебя убьет, - обреченно сказала девушка, накидывая ремень на плечо.
- Ни че! Прорвемся!
- О, Господи…
Выехав на объездную, оба прибавили газу и понеслись по пустынной автостраде.
- У него машина мощнее. Он нас догонит в два счета. И не станет ничего слушать. У него в сумке пистолет!
- Держись!
Резко повернув влево, Максим потерял преследователя из виду. Он прикидывал как лучше поступить: затаиться в темной подворотне или – ехать дальше. Впереди как раз маячил удобный карман, и через мгновение в свете фонарей показалась гуляющая влюбленная парочка. Ругнувшись, пришлось дать заднюю. Спустя пару минут Игорь настиг их по грунтовке через частный сектор.
- Он знает тут все дороги: изъездил их с 15 лет, а ты – не знаешь.
Снова выехали на прямую. «Тойота» заметно наседала сзади и уже скоро поравнялась с непривычной к «галопу» «Ладой».
- Олеся! Садись сюда, иначе плохо будет! – проорал Игорек в опущенную форточку. – Олеся! Тормози! Я и подумать не мог, что ты с ними заодно! Это он меня сдал? Он – предатель!
Понятия не имея за кого его держит сожитель сестры, Максим воспринял требование как подсказку и резко затормозил.
«Тойота» по инерции улетела далеко вперед. Потом дал задний ход, увеличивая разрыв.
Поняв что его надули, Игорь, бешено матерясь, развернул свое авто и поехал вдогонку.
Максим подождал пока ревнивец наберет скорость, тоже вдавил педаль газа в пол.
Промчавшись в разные стороны, они огласили округу воплями.
- Видала?! Говоришь, машина у него мощнее? Зато водитель – тупее! – развеселившись от играющего в крови адреналина, сказал Макс.
- Это безумие, - отозвалась сестра, вцепившись в кресло.
- Конечно, безумие! Безумие – жить с таким под одной крышей!
Мчась по ночной автостраде, они уже почти подъезжали к кольцевой, когда настырная «Тойота» снова поравнялась с ними корпусом.
- Олеся! Я думал ты меня любишь!? А ты сбежала с другим! С предателем! В самый трудный момент!
- Игорь! Это – мой брат! Он – ни при чем! Он – не предатель! Я люблю тебя! Люблю и боюсь! Прости! Только не…
Она хотела крикнуть в морозный воздух что-то еще, но дорога впереди внезапно озарилась ярким светом выехавшей навстречу фуры. «Приору» занесло вправо, протащило боком к ограждению и перекинуло через него. Кабина полетела вниз, крутясь как бочка и гремя стенками, он перестал ориентироваться где - верх, где – низ, и чувствовал что вот-вот задохнется, если не сможет разжать губ…
* * *
Придя в себя и поняв, что они больше не движутся, Максим открыл глаза и осторожно покрутил головой: голова двигалась без помех. Лобовое стекло помутнело от сетки побежавших по нему трещин, крыша погнулась, сбоку – дул ветер. Сидевшая рядом сестра смотрела прямо перед собой и часто дышала. Лицо и руки у нее были в мелких порезах от вылетевшего стекла.
- Олеся. Олеся, ты как? – хрипло спросил брат.
Она медленно повернула голову в его сторону, хотела ответить и не смогла. Осторожно стерев с ее лица кровь и мусор, он погладил ее руки и попробовал открыть пострадавший автомобиль. Водительскую дверь заклинило, а пассажирская после некоторых усилий поддалась.
На четвереньках выползя наружу, они обнаружили себя застрявшими по колено в снегу в неглубоком овраге. Со стороны дороги слышался вой приближающейся сирены. Этот звук будто отрезвил Олесю, она неожиданно быстро рванула вперед. Брат еле успевал следом.
На дороге их ждало страшное зрелище. Дымясь у разорванных ограждений стояла высокая «Volvo» под передними колесами которой виднелась задняя часть «Тойоты». Передняя часть была жутко покорежена и практически спрессована от удара.
- Игорь!
Побежавшая было навстречу девушка повисла на руках у пожилого мужика – водителя фуры.
- Куда ты? Там уже все.
- ИГОРЬ!
- Все уже, все. Не помочь ему…
- НЕТ! Пусти меня!
Пинаясь и царапаясь, она вырвалась из рук незнакомца и упала на колени перед грудой металла.
Подъехавшие службы скорой и полиции озаряли черноту ночи резкими бликами мигалок.
- Вы вызывали? – строго спросил работник в погонах седого мужика.
- Да.
- Хорошо. Пройдемте.
Сзади подошел Максим и некоторое время не мог себя заставить приблизиться к догонявшей их машине. К горлу подступила тошнота, ноги становились ватными. Но впереди на снегу сидела Олеся и он должен был быть рядом.
Девушку била крупная дрожь и душили слезы.
Попытавшись обнять ее сзади, Максим получил больную оплеуху.
- Это все из-за тебя!
- Он ехал по встречке.
- Если бы.. не эта.. дурацкая затея. Игорь был бы…
Она решила подойти вплотную к искореженной «Тойоте», но путь ей преградил работник «скорой» .
- Девушка, идите сюда. Там уже никого нет.
- НЕТ!
- Идите сюда, вы – не в себе.
- НЕТ! ИГОРЬ!
Слезы наконец-то пробили себе дорогу и, судорожно всхлипнув, Олеся разрыдалась.
- Мужчина, вы – с ней?
- Да.
- Давайте усадим ее в машину. Я сделаю укол успокоительного, ей станет легче. Вы сами как себя чувствуете?
- Вроде нормально.
- Понятно. Тоже надо обследоваться. Но сначала – с ней поработаем.
- Да, конечно.
Посадив сестру в реанимобиль, Максим отошел на пару метров вперед, посмотреть на свою засевшую в сугробах «Ладу».
«Вот так съездил…
Еще легко отделались.
И машина, вроде ничего. Хотя, надо проверять, что так скажешь?...
А «Тойота», конечно, в хлам…
И Игорь тоже…
Ну, сам виноват..
И я хорош - гонки устроил… а если бы убились?
Шумахер хренов…»
Оторвавшись от созерцания улетевшей в кювет машины, мужчина поднял глаза на звезды.
Они так красиво мигали и переливались, словно водили огромный хоровод.
Внезапно Макс почувствовал, что Земля тоже участвует в этом хороводе и движется неудержимо быстро в просторы вселенной.
Звезды в очередной раз закружились в причудливом, сияющем узоре и небо рвануло к нему навстречу.
- Быстрее несите, - сказал работник медицины катастроф, придерживая двери: - Вроде нормально, да».
Глава 32
Проснувшись с раннего утра, он так больше и не заснул.
Уже ставшая привычной за две недели высокая подушка сегодня отчего-то жала под лопатки. Тонкое, стеганное одеяло казалось колючим и душным. Меж тем, ноги предательски мерзли, заставляя спать в носках. Повертевшись в кровати в надежде найти удобное положение, Андрей Николаевич сел и включил свет.
Беспокойство его было не случайным: после часу дня его обещали выписать. Но еще должны были посмотреть на результаты вчерашнего общего обследования.
Чувствовал себя Овсянников-старший значительно лучше. Уверенно передвигался по коридору больницы, приветливо здоровался с медицинским персоналом, неплохо сдавал плановые тесты ни психомоторное состояние. Да, иногда накатывала слабость и усиливалась неприятная дрожь в конечностях. Но это для пациентов с его диагнозом было в порядке вещей.
Беспокойство его объяснялось тем, что он не просто возвращался домой, а возвращался не один…
Неделю назад, как раз на Рождество, в дверь палаты робко постучали.
Андрей, задремавший под монотонный рассказ телеведущего, встряхнулся и, проведя рукой по лицу, сказал:
- Войдите.
Дверь открылась и на пороге появилась женщина с бумажным пакетом.
По правилам больницы на ней был стерильный, марлевый халат и бахилы. Светлые волосы, прихваченные красной заколкой, красиво обрамляли симпатичное лицо и пахли цветами.
- Здравствуй, - тихо произнесла Аня, подходя ближе.
- Здравствуй, - обескураженно ответил мужчина, подтягиваясь на локтях повыше.
- Как себя чувствуешь?
- Нормально. А ты как здесь оказалась?
- Искала тебя. Узнала – где работаешь, мне сказали – ты в больнице. Я спросила – в какой? Сказали – в седьмой. И вот… - она смущенно улыбнулась, пожав плечами, - Ты не рад меня видеть?
- Рад, конечно! Просто не ожидал.
- Андрей, прости меня пожалуйста. Я долго думала, старалась забыть тебя, но – не смогла. Я хочу быть с тобой. Тем более, тебе сейчас будет нужна помощь и забота. А мне не куда их тратить, не кому дарить… Если ты хочешь. Если я тебе не стала противна – я буду рядом. А нет – так я пойму, я уйду прямо сейчас. Только скажи…
- Аня, сядь, пожалуйста.
Он неспеша погладил ее ухоженную белую руку, внимательно рассмотрел знакомые, но заметно постаревшие черты лица, легонько дотронулся пушистого локона.
- Знаешь… Я тоже много раз думал о тебе… О нас. Вспоминал, как мы общались обо всем на свете и ни о чем одновременно. Как ты кормила меня своими вкусными домашними обедами, как заразительно смеялась над моими глупыми шутками. Вспоминал как мы нелепо поссорились, не найдя компромисса, и как ты ушла. Я вспоминал и думал…
Андрей глубоко вздохнул и, выдержав убийственную паузу, закончил:
-Думал: какого черта ее так долго нет?!
Облегченно засмеявшись, женщина обняла его за шею и поцеловала в щеку. Стоявший у ее ног пакет незаметно наклонился в бок и из него выкатились спелые, душистые мандарины. Но этого никто не заметил.
Они успели проговорить около получаса, когда в палату вошла медсестра и возмущенно сказала:
- Женщина! 5 минут уже давно закончились! Пациенту нужен покой. Уходите!
- Да-да, я уже! – спохватилась Анна.
Обменявшись телефонами, они дружески попрощались.
Сегодня же на календаре было 14 января, пятница. Сославшись на положительную динамику, Овсянникова пообещали отправить под родную крышу.
На днях заходил Максим. Из телефонного звонка, произошедшего между ними ранее, Андрей знал, что сын добился-таки своего – привез сестру и поселил у себя.
При личной встрече родитель заметил, что Макс какой-то дерганный и озабоченный, но рассказывать что-либо он напрочь отказывался. Сказав «что самое тяжелое уже позади, а все остальное - дело наживное».
Заочно порадовавшись возвращению дочери, Андрей Николаевич каждый день мысленно репетировал их встречу. Подбирал слова и фразы, пытался предугадать ее реакцию. Через несколько дней и ночей, измучившись диалогом, мужчина решил, что сердце само подскажет все вопросы и ответы.
В 11:19 в палату вошел Виктор Семенович и приветливо поздоровался.
- Ну что ж, могу вас порадовать! Анализы у вас хорошие, показатели - почти не отклоняются от нормы – выздоравливание очевидно. Готовьтесь к выписке! После часу дня будет готова ваша карта, а это – ваша одежда.
Доктор положил на стул объемный пакет со свесившимся наружу рукавом кофты.
- Большое спасибо.
- Пожалуйста, Андрей Николаевич, не забывайте все что я вам рекомендовал по поводу образа жизни.
- Хорошо, Виктор Семенович.
Оставшиеся часы показались Овсянникову бесконечностью. Он пробовал читать, смотрел телевизор, ходил из угла в угол, просто сидел на кровати – стрелки двигались предательски медленно.
Было непривычно ощущать на себе брюки и рубашку после просторной больничной одежды. Тяжело давалось застегивание манжетов и завязывание шнурков: пальцы были словно деревянными и повиновались неохотно. Обнаружив с краю куртки оторвавшуюся подкладку, Андрей решил ее подшить.
Привычка носить с собой швейные принадлежности осталась у него после армии. Выудив со дна сумки черную катушку он подошел к окну и прицелился кончиком нитки в ушко иглы. Предательски дрожа, она мельтешила перед глазами и никак не желала соединяться с нитью. Высунув язык от старания, мужчина поднес руки к самому носу. Пробовал действовать и плавно и быстро, и в итоге уронил блеснувшее острие.
Встав на коленки, он честно старался высмотреть пропажу.
За этим занятием его и застал вошедший в палату сын.
Увидев отца согнутым в три погибели и подумав о рецидиве, Максим в три шага пересек комнату.
- Папа!
- Ой, Максимка! Здравствуй! Ты уже?
- Я уже, а ты – чего?
- А я – вот… - Андрей Николаевич протянул вперед бесполезную теперь катушку, - Штопать задумал, иглу уронил…
Виновато улыбнувшись, Овсянников-старший медленно поднялся с пола.
- Господи! Да у нас теперь дома две женщины! Они тебя с ног до головы обошьют! Штопать он задумал.
- Три.
- Что «три»?
- Скоро будет три женщины.
Максим моргнул и удивленно вскинул брови:
- Не понял?
- Я помирился с Аней.
Отступив на шаг назад, родственник удивленно усмехнулся.
- И давно?
- На Рождество. Она приходила проведать меня, мы поговорили, выяснили что обое думаем об этом и решили начать сначала.
- Вот те раз…
Максим задумчиво потер затылок под высоким воротником водолазки и одобрительно хлопнул отца по плечу.
- Ну, удачи!
Они крепко обнялись, наступив друг другу на носки ботинок.
У входа стояла серебристая машина такси с приоткрытым передним окном. Из него периодически высовывалась волосатая рука, стряхивающая пепел с дымящейся сигареты.
- Я думал ты на «Приоре»? – сказал Андрей с наслаждением вдыхая морозный воздух.
- Не, она в ремонте.
- А что случилось?
- Ходовая полетела. Стучала еще до поездки.
Андрей Николаевич промолчал, Максим же не решался смотреть ему в лицо. «Приора» требовала капитального ремонта. После первичной диагностики, проведенной на второй день после аварии владельца заверили, что восстановить функции можно, но… Будет ли автомобиль адекватно реагировать на все команды – гарантии никто дать не мог. По уму – ее надо было продавать, но это дело не быстрое. Макс прекрасно знал, что отец рано или поздно все узнает. Как бывало и прежде – он сам ему все и расскажет. Только – не сейчас. Сейчас лишние потрясения были ни к чему.
Увидев подходивших клиентов, водитель сплюнул и завел мотор.
Сев рядом, молодой смерил его неодобрительным взглядом и сказал:
-Дверь откройте, проветрить надо.
- Чего… - протянул пузатый извозчик.
- Что слышал. Двери, говорю, открой. Пожалуйста.
Обалдев от наглости, шеф опустил стекло до половины. Максим откинул свою дверцу нараспашку.
- У меня батя после инсульта. Ему вреден никотин. Понял? – пояснил Макс уставившемуся на него таксисту.
- Чего не едем? – спросил Андрей Николаевич, примащивая ноги в низком салоне.
- Уже едем, пап! Ты слышал – уже едем, - повторил он для рулевого.
Ударив по газам тот довез их до нужного адреса за 10 минут. Всю дорогу шумно сопя и плюясь в форточку.
- Спасибо. сдачи не надо, - протянув купюры, сказал Максим.
Обнаружив «чаевые» водитель примирительно кивнул.
* * *
В квартире горел свет и пахло выпечкой.
На шум в коридоре выбежала Мария Федоровна и радостно сказала:
- Ну, Слава Богу!
На ней был старый, холщовый фартук с крупными маками на подоле и сиреневое платье мелкой вязки. Несмотря на свой почтенный возраст и домашний образ жизни, Мария всегда следила за тем, что на ней надето и в порядке ли волосы. Этим она невольно вдохновляла всех своих знакомых – в ее присутствии всегда хотелось выглядеть соответствующе.
Сегодня же был грандиозный повод принарядиться!
Разувшись и сняв куртку, Андрей подошел к матери вплотную и озвучил ее же вопрос:
- Все хорошо?
- Да. Теперь – да, - поглядев на него снизу вверх искрящимся взглядом, ответила она.
- Ты как себя чувствуешь?
- Нормально. Живой! – прибавил он, сообразив что «нормально» - звучит не убедительно.
Из кухни послышался звук упавшей на пол чашки. Все молча переглянулись.
- Ой-ой, - торопливо сказала бабушка и поспешила на помощь.
- Готов? – протягивая домашние тапки, спросил Максим.
Утвердительно покивав, Андрей Николаевич сунул ноги в сланцы и пошел на кухню.
На столе дымился роскошный пирог с яблочным повидлом. Вокруг были расставлены чашки, заварник, обмотанный полотенцем, сахарница и традиционная вазочка с мелкими конфетами.
Олеся стояла у раковины и выжимала тряпку. Увидев вошедшего, она медленно развернулась и не глядя положила мокрый лоскут ткани в блюдце с лимоном.
- Здравствуй.
- Здравствуй, дочка.
Девушка скованно подошла поближе и, держа руки по швам, сказала:
-Папа. Прости меня. Прости, пожалуйста, если можешь! Я знаю, что заставила тебя переживать. Я поступила как дура… хотела чего-то добиться, хотела независимости. Думала, что я – сильная, всего добьюсь сама… Пыталась забыть семью, как досадное прошлое…Мне очень стыдно! Прости, я…
У нее не хватило дыхания и, замолчав, она посмотрела отцу в глаза.
- Дочка, я тебя давно простил, а ты - все не приходила. Спасибо, что снова вижу тебя.
Не ожидав такой простой развязки, Олеся мгновенно ослабла и прижалась к его плечу.
- Девочка моя, я так мечтал тебя увидеть, - ласково гладя ее по голове, приговаривал Андрей.
Глаза его туманились от слез, а сердце – пело от радости.
Максим и Мария Федоровна подглядывали за этой умилительной сценой из-за угла, почти перестав дышать.
Потом, долго пился чай с душистым пирогом. Велась беседа на околовсяческие темы, старательно избегая событий недавних дней.
Внук и бабушка заранее договорились об этом.
Будет у них еще время для серьезных разговоров! А сегодня – праздник!
Все проблемы оставлены за порогом.
Глава 33
Принтер шумно глотал чистые листы бумаги и возвращал их теплыми и напечатанными.
Ярко горел свет. Три девушки сосредоточенно глядели в мониторы компьютеров, временами тихо переговариваясь. Вдоль стены стоял высокий, длинный стеллаж, плотно заложенный документами.
Давно он здесь не был. Давно…
Наталья Вячеславовна с трудом отыскала личное дело вошедшего.
- Может передумаете еще, Максим Андреевич? – спросила Ирина Владимировна – ведущий специалист по кадрам.
- Нет. Я уже все обдумал.
- Я поняла. Но если все же измените решение – у вас есть время до 14 часов.
- Хорошо. Спасибо.
Максим сидел на мягком, передвижном кресле и ставил подписи на свежих бланках. Он увольнялся.
Мысли об этом появлялись на протяжении всего предыдущего года, а в начале зимы приняли прямо-таки настойчивый характер.
Вдохновившись событиями последних дней, Овсянников-младший решил, что перемены нужны и на трудовом поприще.
На Vitolaife он работал седьмой год.
За это время студент-практикант вырос в крепкого специалиста. Узнал все нюансы и премудрости должности инспектора охраны труда. Дорос до начальника среднего звена. Получил личный кабинет.
Его ценили как коллегу, доверяли решение всяких заковыристых вопросов, нередко посылали улаживать споры и конфликты. Максим обладал ценными мужскими качествами: твердостью, спокойствием, изобретательностью и умением убеждать.
Конечно, как и у всех нормальных людей у него были свои недостатки и недоброжелатели. Пару раз сотрудники предприятия пытались выставить его в неугодном свете перед руководством. Но, не предугадав его способности нешаблонно мыслить, сами оказались в дураках. Слух об этом быстро облетел все закоулки комбината и послужил предупреждением для других «неравнодушных».
Не любивший скандалов и не переносивший интриг, всегда своевременно выполняющий свои обязанности, почти не опаздывающий – Максим считался ценным работником.
И вот сегодня, 19 января, Vitolaif этого сотрудника лишался.
Расписавшись в последнем листке, Овсянников забрал со стола обходной и, кивнув печально вздохнувшей Ирине, направился к выходу.
Следовало поставить шесть подписей не считая директорской и можно будет получить трудовую.
Он собирался пару недель побыть дома: понаблюдать за состоянием отца, помочь сестре.
После случившейся с Игорем беды она была сама не своя. Много спала, чего раньше за ней никогда не замечалось. Впрочем, пролеживая по 10-12 часов, она по большей части просто смотрела в потолок. Прилюдно Олеся не истерила и не плакала. Не особо разговорчивая с рождения, теперь она обгоняла по немногословности даже брата. От еды не отказывалась, но ела механически, часто не замечая, что с чем сочетает.
В первые дни возвращения Максим поселил ее у бабушки Маши, вверив заболевшую сестру под ее зоркое наблюдение.
Двое суток девушку трясло и лихорадило, на третий – вызвали врача. После укола она наконец заснула и проспала почти сутки. Потом мучали тошнота и дикая слабость. Ныли все мышцы в теле и даже зубы. К концу недели наступило облегчение, получилось выйти на улицу. А встретившись с отцом и получив его одобрение и прощение, Олеся пошла на поправку. Но то, что ей по-прежнему тяжело – было заметно.
Пять дней назад Макс переселил ее к себе. Родственникам же дал задание: звонить почаще, при любой подозрительности – навещать или сообщать ему.
Неделя отработки на Vitolaife к счастью оказалась спокойной.
Пронесшиеся вихрем события в личной жизни, в очередной раз стали всеобщим достоянием.
Не успевшему переступить порог кабинета начальнику охраны труда обрывали телефон, интересуясь самочувствием, ущербом, причинами и последствиями. Устав снимать трубку, Максим нарочно опустил ее рядом с аппаратом временно прекратив допрос.
Но ближе к полудню «неравнодушные» стали заходить лично.
К вечеру, не сделав и половины из намеченного, с разболевшейся головой, он практически выбежал с территории предприятия.
Сегодня был крайний день.
Быстро пройдясь по кабинетам и собрав подписи, Максим Андреевич отправился к лифту. Но тут его ждало неожиданное препятствие: загружали партию сырья. Грузовые и пассажирские лифты на витаминном комбинате не разделялись – все были рассчитаны на все.
Поглядев на подвезенные погрузчиком запалеченые короба, увольняющийся потопал к лестнице.
Кабинет директора располагался на последнем этаже и, сравнительно недавно, переехал в новый корпус. Из-за особенностей планировки четвертый этаж ощущался как шестой. Поэтому взбегать по узкой, крутой лестнице было несколько напряжно.
Сам шеф имел персональный подъёмник, дабы не часто маячить перед подчиненными.
Остановившись у заветной двери чтобы отдышаться, Овсянников-младший осмотрел себя и подтянул сползшую с пятки бахилу.
От стука в дверь, сидевшая на ресепшене Ольга Владимировна вздрогнула.
Увидев вошедшего, она быстро встала, но так и осталась стоять за столом.
- Здравствуйте, Юрий Альбертович у себя?
- Да. Здравствуйте…
- Я пройду?
- Сейчас только гляну закончил ли он записывать видеообращение.
Девушка звонко процокала каблучками и, то и дело бросая взгляд на гостя, приоткрыла обшитую кожей дверь.
Послушно покивав в узкий проем, она аккуратно затворила ее обратно.
- Еще не закончил. Еще – минут 10, - сдержано улыбнувшись, сказала она, - А ты что?
- А я – закончил.
- Что закончил? – хлопая ресничками, сказала Олечка.
- Работать. Увольняюсь я.
На лице секретаря промелькнуло удивление, досада и неудовольствие. Нервно отдернув манжеты облегающей блузки, она тряхнула кудрями и не мигая уставилась на мужчину.
- И даже ничего не сказал…
- Что говорить – слухи вперед меня бегут.
- Как там… сестра? – опустив глаза и шагнув ближе спросила она.
По ее скептическому поведению Максим понял, что Ольга до сих пор не верит ему. По ее версии под видом сестры скрывалась любовница.
- Уже лучше. Спасибо.
-Максим Андреевич, скажи правду. Любишь ее?
- Конечно, как можно не любить родную сестру?
Девушка неожиданно схватила его за руку и впилась взглядом.
- Врешь! Знаешь как я тебя любить буду?!
На секунду остолбенев от такого напора, Макс медленно освободил схваченную кисть и осторожно взял Олю за плечи.
-Ольга, пожалуйста, услышь меня и пойми: мы с тобой совершенно разные люди. Ты – умная и красивая, но не в моем вкусе, а я – не в твоем ранжире. Обрати свое внимание на других, некоторые – будут очень рады общению с тобой. Ты даже знаешь кто. Не ломай себе жизнь. Прости.
Во время этого монолога девушка лихорадочно бегала взглядом по его лицу, ища в этих темных, печальных глазах хоть каплю сострадания. Но, так и не обнаружив их, зло дернула плечами, давая понять, что чужим рукам тут – не место.
На мгновение Овсянникову показалось, что она хочет залепить ему пощечину. Он предусмотрительно отступил на пару шагов. На столе зазвонил телефон и после нажатия кнопки громкой связи в кабинете прозвучало:
- Приглашайте, Ольга Владимировна.
Быстрым шагом Максим прошел в соседний кабинет.
Небольшое помещение квадратной формы было обставлено дорогой мебелью и разными полезными девайсами.
Руководитель Vitolaif знал в них толк и старался снабдить компьютерами, ионизаторами и полифайерами все окружающее пространство.
На столе стояла медная статуэтка трех лапой жабы с монеткой – фэн-шуйная заморочка для привлечения финансов. А на стене, над высоким кожаным креслом, сверкал круглый щит с причудливой гравировкой. За его внутренней частью прятались два кинжала, выставив на обозрение полированные рукоятки. Эта композиция невольно притягивала взгляд и сбивала с мысли.
- Здравствуйте, Максим Андреевич! Что это вы так резко решили нас покинуть?
- Здравствуйте, Юрий Альбертович! Почему же – резко? Решение созревало давно.
- Вот как! Значит – не передумаете?
- Нет.
- Жаль! Нам бы хотелось иметь в штате побольше таких как вы.
- Ну, так придут. Дайте объявление.
- Ха! Шутник.
Потеребив документ в своих мясистых пальцах, Юрий Альбертович щелкнул авторучкой и быстрым росчерком поставил подпись, затем, смачно дыхнув, поставил печать.
- Держи! Заходи, если чё.
- Спасибо! До свидания, - улыбнувшись сказал бывший начальник охраны труда.
Ольга сидела за столом, сосредоточенно перекладывая папки с места на место. Вышедшего она проводила хмурым взглядом из подлобья.
- До свидания, - сказал Максим, коснувшись ручки двери.
Девушка ответила коротким кивком, посчитав слова излишними.
Получив на руки потертую голубую книжицу, Овсянников бодро зашагал в кабинет – собирать вещи.
Глава 34
Третий день февраля выдался на редкость солнечным.
Щекино, обрадовавшись такому подарку природы, рассыпалось по улицам города многолюдной толпой.
От легкого мороза снег на газонах и крышах искрился алмазной пылью, вынуждая жмуриться. Это было приятно.
Временами казалось, что уже чувствуется дыхание весны. Но – это обманчиво. Не сегодня, завтра снова подует северный ветер, принесет холод и снег. Этот же день – исключение.
На пересечении улиц Ленина и Дзержинского расположился кафетерий с детским названием «Леопольд». Впрочем, он вполне мог носить имя знаменитого театрального деятеля Суржицкого, или – отца всем известного Амадея Моцарта.
Но первая ассоциация, как правило, приходилась на котика.
Заведение предлагало огромный выбор кондитерских изделий, горячей выпечки и напитков. Одного кофе здесь было заявлено около сотни видов!
Существовал ли хоть один человек, попробовавший все?.. не исключено.
Основная же часть останавливала свой выбор на традиционных вариантах.
Так же поступило и семейство Овсянниковых.
Заняв угловой столик на четверых, мужчины пододвинули меню поближе к спутницам, а сами вертели головой, осматривая интерьер и посетителей.
Вытянутое прямоугольником помещение с баром в одном конце и туалетами – в другом, было увешано плетеными занавесками и композициями из лозы и дерева. У входа стояла высокая статуэтка-истукан, напоминающая африканского идола.
На потолке мерцала красивая подсветка, имитирующая созвездия. Вся площадь зала освещалась приглушенным желтоватым светом, усиленным висевшей над каждым столом лампой-бра.
Люди заметно прибывали.
Учитывая хорошую погоду и субботний день на календаре – это было естественно.
- Мне, пожалуйста, кофе со сливками и тирамису, - сказала Анна подошедшему юноше-официанту.
- Мне также, но кофе - без сливок, - уточнил сидевший рядом Андрей Николаевич.
Работник кафе в строгом черном фартуке и белой рубашке услужливо кивнул и повернулся к клиентам напротив.
- Торт «Наполеон», пожалуйста. Двойной черный кофе без сахара и стакан воды.
Приподняв одну бровь, парень сделал пометки в блокноте и глянул на Максима.
- Аналогично, - подтвердил он, скользнув взглядом по официанту.
- И стакан воды?
- И стакан воды.
Переглянувшись с Олесей, они молча ударились кулачками – старая детская традиция, понятная лишь им двоим.
Кстати, выбрались они в «Леопольд» по важному, житейскому поводу: Анна Алексеевна и Андрей Николаевич официально оформили отношения.
Никаких торжеств устраивать не стали, решили ограничиться семейным застольем. А сегодня – захотелось прогуляться. Приглашали с собой и Марию Федоровну, но она отказалась, сославшись на расшалившийся радикулит и благословила «молодежь» на самостоятельный отдых.
- Ммм! Какой вкусный!
Девушка осторожно резала вилкой мягкие коржи, стараясь не раскрашивать десерт. На Олесе были надеты любимые джинсы и вязанная голубая кофта, очень шедшая к ее глазам.
Совсем недавно она коротко подстриглась, безжалостно расставшись со своими локонами, чем повергла в шок Марию Федоровну. Но смена имиджа пошла ей на пользу. К Олесе стали возвращаться позитив и общительность.
На днях вернувшись домой с новой работы ( неожиданно быстро нашлась вакансия электросварщика в строящемся неподалеку торговом центре) Максим услышал Олесин смех.
Уже успевший позабыть как он звучит, мужчина невольно затаился и тихо прошел в дальнюю комнату.
Сестра сидела на диване, по-детски поджав ноги под себя, и смотрела кино.
Не заметив присутствие брата она топорщила непокорную челку ладонью и елозила спиной по стыкам подушек. На запястье у нее болтался браслет – два граненных кольца и три бусины на суровой нитке. Эта несущественная мелочь подействовала на Макса неожиданным образом.
Он наконец-то до конца осознал, что вернул Олесю домой.
Комедию они досматривали вместе, уютно притулившись друг к другу.
Надо отдать ей должное: Олеся достойно пережила смерть сожителя и все последовавшие за этим события. Максим по себе знал, что в тяжелые моменты ее лучше оставить в покое, не навязывая раздражающую заботу. Но сам, тем временем, не спускал с нее глаз. Благо, молодость брала свое.
Услышав приглашение отца сходить в ближайшую кафешку, Олеся уже сама посоветовала какие заведения лучше обойти стороной.
Спасибо, Андрюша! Здесь и вправду хорошо.
Аня поправила выбившиеся из прически пряди и отставила блюдечко и чашку. На ней было свободное черно-синее платье и высокие сапожки на шнуровке.
- Не за что. Готовил ведь - не я, - заметил Андрей, кладя свою ладонь поверх ее.
Женщина улыбнулась и посмотрела на сидевших напротив.
- Ну, да…И место тоже не ты предложил.
Андрей утвердительно мотнул головой, пробежав взглядом по лицу дочери.
Олеся сидела загадочно улыбаясь и была сосредоточенна на каких-то своих мыслях. Поглощаемое с аппетитом еще минуту назад пирожное, было отодвинуто на половине. Сделав пару глотков кофе, она прижала ладони к губам, да так и застыла.
-Кстати, у вас прекрасный вкус! – обратилась к ней Анна, имея ввиду выбор заведения. – А торт похоже не очень, да?
- Почему же – торт вкусный. Просто я как-то уже наелась, - вежливо улыбнувшись, ответила девушка и потянулась к стакану с водой.
- Это вы просто – не сладкоежка. У меня есть знакомая, так она торты готова кушать на завтрак, обед и ужин! Причем, запивая их сладким чаем! Я ей говорю: «Леночка, ну разве так можно? Это же вредно!», а она смеется и второй кусок на тарелку подкладывает. Вот. А главное, не полнеет, зараза! Такая же стройная как и вы. А я вот не могу себе такого позволить, - досадно вздохнув, призналась Аня, - Чуть съешь лишнего – сразу пополнение.
- Где у тебя там пополнение? – поинтересовался Андрей, внимательно разглядывая спутницу.
- Ой, да везде, Андрюша!
Она заразительно засмеялась, потому что муж начал прощупывать ее правый бок в поисках лишних калорий.
- Я сейчас, - внезапно встав, сказала Олеся и быстрым шагом направилась к дамской комнате.
Проводив ее тревожным взглядом, Андрей перестал заигрывать с Аней и спросил:
- Я что-то не то сказал?
- Да она не по этому поводу, не переживай, - успокоил его Максим.
- А по какому?
- Похоже, у нас тоже скоро будет пополнение, - шепотом ответил Макс, картинно прикрыв рот ладонью.
Андрей и Аня несколько секунд сидели неподвижно с широко распахнутыми глазами, а потом бросились обниматься.
- Тише-тише! – усмирял их брат, - Я обещал никому не рассказывать, пока она сама точно не убедится.
- Тебе же рассказала! А мне – нет! – не унимался разволновавшийся отец.
- Мне рассказала бабушка. Я тоже еще как бы не в теме, - признался Максим, внимательно глядя на проходивших по коридору людей.
- Ага. Значит у Марии Федоровны свои секреты…
- Как и у всех.
Мужчины посмотрели друг другу в глаза и понимающе уставились каждый в свою чашку.
Анна Алексеевна поправила прическу и мечтательно вздохнула о чем-то своем.
- Значит он успел-таки оставить наследника, - обращаясь к блестящей ложечке, задумчиво произнес Андрей Николаевич.
- Да. Успел…
- Ну, и Слава Богу.
- Баба Маша говорит, что как только Олеся поняла, что ждет ребенка так сразу стала спокойнее и улыбчивее.
Андрей глубоко вздохнул и хотел спросить что-то еще, но Максим подал ему знак – «идет».
Вернувшись к столу, девушка обвела всех хитрым взглядом и громко сказала:
- А пойдемте с горки кататься!
Хихикнув, Анна хлопнула по коленке Андрея и ответила ей в тон:
- А пойдемте!
- А можно с вами? – донеслось от соседнего столика.
За ним сидели студенты – трое парней и две девушки-близняшки.
- Поехали, - разрешил глава семейства, помогая жене надеть пальто.
- Здесь недалеко. Всего 12 километров.
Отдыхающие шумною толпой отправились на остановку ловить пригородную маршрутку.
Они направлялись в «Малахово».
Июнь 2023г
