На ДР подарили ребёнку
огроменную, с чем-то, коробку.
Высотой — ну почти что как шкаф.
В неё велик бы встал, как в гараж.
Папа ножницы дал, мол: «Смотри!» —
обойдя, сын разрезал тесёмку.
Ожиданье, вдруг грифель сломав,
взяло с цветом другим карандаш:
«В этой новой коробке, внутри,
вместо велика — мог самокат?»
Скрип картона — надежду разбил.
Мальчик вспомнил про мамину вазу...
(Только ж разве картон поругаешь?)
За коробкой — коробка опять.
Уже ножницы в пальцах дрожат.
«Может, папа меня разлюбил?
"Не куплю" — бы сказал просто сразу».
— «Солнце — синее?»
— «Много ты знаешь!» —
возразила надежда. — «Как знать».
В общем, то, что для взрослых забавным
показалось ребёнку — не очень.
Каждый раз уменьшенье коробки
отрывало кусок от мечты.
И надежда уже взяла ластик.
А в последней, движением стравным,
говоря, что подарка не хочет,
он хотел уж хоть криков, хоть трёпки
и всё выплакать в грудь темноты.
Был в последней — лишь банковский пластик.
Этой картой и велик оплачен,
и бассейн надувной... Красота.
(Десять лет сыну — папа с размахом.)
Сын, конечно, восторг не скрывал.
Только ночь зачастила в альбоме,
и учитель изо озадачен.
От рисунков с тех пор: «Где — цвета?»
Правда, связывал чёрный — со страхом.
Думал папа: ребёнка бивал,
или что-то неладное в доме.
