Мне стоило бы поехать в Клайпеду на подработку в порт. Платят там мало, да и работа тяжелая. Но когда ты разгрузишь тонну апельсинов, загрузишь тонну чеснока или каких-нибудь железяк, возникает чувство, ради которого стоит пожертвовать материальным достатком и здоровьем спины. Это чувство называется солидарность. Я слышал о нем лишь однажды. Мне было тогда 15 лет. Но слышал я не ушами, а всем нутром. И теперь мне палец в рот не клади, вместо зубов у меня солидарность во рту, мои легкие состоят из этого чувства, им я жую, им же я дышу. Если я ем запеченную рыбу, какого-нибудь судака Орли, или селедку под шубой, - я солидарен. Если я перебрал с выпивкой и обоссал столб, я солидарен. Если подцепил смертельный вирус и умираю я солидарен. Но чувство это упирается в труд и чем тяжелее труд, тем чище присутствие чувства. Отец говорил мне пойти учиться, чтобы я мог отличить слово «продолговатость» от слова «продольность», чтобы я мог описать отличия, чтобы я мог их систематизировать и в конце концов положить систему в основу себя. Однако, образование я послал к черту, как и отца. А в основу себя я положил чувство солидарности. Я ношу пролетарские штаны и пролетарскую кепку, я двигаю многовесные ящики в порту, я люблю березы наравне с пальмами, я солидарен и я знаю что такое жить в кайф. Эх. Надо было поехать в Клайпеду и кайфануть в порту. Говорят меланхолия лечится энтузиазмом, и наоборот. Я предпочту не лечиться , предпочту остаться зараженным энтузиазмом, но сколько это продлится? Надо было ехать в Клайпеду. В Лиепае порта уже нет, - разобрали. Не успел, хорошее местечко, где можно было хорошо потрудиться. Успеть бы в Клайпеду. Эх, успеть бы.
