Признание

По-другому он не умел. Но Где?..На Колоннаде Исаакиевского собора? Пресно. Скучно. А ему нужно было её всю, с потрохами. Но как?..Он хорошо уже знал, что она без ума от творчества Фрейда, и не удивился бы, если б узнал, что где-то в своих ящичках она хранит маленькую фотографию с его физиономией. Он ужасно ему завидовал...Где-где. В самом непримечательном месте - в прихожей, среди штабелей обуви и курток, печально висящих на крючках...Как-как. Вот так.

Она удивлённо улыбнулась, когда увидела его высокую, худощавую фигуру в дверях. Договаривались на Исаакиевской площади, она уже собиралась выходить. А здесь: эти куртки, эта обувь. Она молчала, краснея и догадываясь, зачем он пришёл, и смотрела в его взбудораженное лицо, как на внезапное счастье. Он вошёл в светлую прихожую и для него не существовало больше ничего на Земле: ни прихожей, ни курток, ни обуви. Он видел только её всезнающие глаза в очках и бесподобный, острый кончик её подбородка.

Он слегка оттянул ремень взял её руку и завёл себе в штаны. Быстро, нежно. Она только ахнуть успела, так стремительно всё произошло, и вынула руку, чуть менее стремительно, держа в ладони две большие коричневые сигары. Она рассмеялась и по прихожей словно разлетелись одуванчики. Она сжала сигары в кулачке и покраснела ещё больше, а через секунду, тут же из комода достала лиловую коробочку с бантиком на крышке, уложила их внутрь и спрятала куда-то в свои ящички.

Потом она приблизилась к нему вплотную вложила свои ладони в его ладони: мягкие, тёплые, едва влажные, и в этой прихожей больше не было двух людей. Было одно существо с двумя нежными лицами и четырьмя руками, тихо крадущимися то в волосах, то по теснимым улыбками щекам, в поисках чего-то очень нужного человеку.