Стихи Абракадабра

(Где-то на пересечении четырех миров был свой мир, соединяющий эти четыре мира. И там…)

 

Пролог

 

Глава 1

Экстренное совещание

 

Багник возлежал на семейном ложе, блаженно посасывая содержимое жирных пиявок. Те стояли в очереди и продвигались словно конвейер. Как только очередная пиявка исчерпывалась, Водяной отправлял её щелчком пальца в далекое путешествие, чтобы та снова искала к кому присосаться и наполниться красным. Русалка сидела поблизости на утопленной, разбухшей коряге, и брынчала длинными перепончатыми пальцами на гуслях, отобранных когда-то у проходившего мимо её пруда молодца. Поглядывая на Водяного, она напевала с озорным видом:

Впечатление, как на допросе:

- Любила?!

- Нет.

- Врешь! Отвечай! Кого, сколько?

Два агента Игорь и Алина, перебросившись во времени на 200 лет назад, имели задание выяснить местонахождение пропавшего агента времени, который изучал нравы общества и отношение людей друг к другу, согласно занимаемого места в социальной группе. На выполнение задания отводилось не более 30 минут, после чего спираль времени забирала их назад. К этому моменту им следовало быть в строго назначенном месте. То же самое должен был сделать и пропавший агент, но по каким-то причинам не сделал. А это означало, что он жил в замкнутом мире вялотекущего времени и искаженного пространства в режиме полудрёмы и полного спокойствия. Такое состояние могло быть принято со стороны как заторможенность и апатия ко всему происходящему, из чего логично было предположить, что агентом занималась психиатрия.

Оглядевшись вокруг, агенты пожали плечами.

- Ничего не изменилось. - Удрученно вздохнул Игорь

- А мы вообще перебросились во времени, или опять однополярный генератор дал сбой?

Проходят сокращенья понемногу

И дворники уж нынче - дефицит.

Листва давно засыпала дорогу,

И толстым слоем во дворе лежит.

Стухла в одночасье

Жизнь у мужика

Он имел несчастье

Обрести осла

Делать нехрен в час похмелья,

Я сижу один, кайфую...

Потребив лихое зелье,

Строчки гадкие рифмую.

Как-то раз на берег шторм

Вынес двухэтажный дом.

На пляжу тот дом лежал

И под солнцем загорал.

 

Каждый час Бешь прибирала комнату. Она протирала темнеющее в глазах солнце и мыла небо мелькающими секундами. Секунды она тоже мыла, переставляя их с полки на звезды. Бешь знала свою работу и любила ее. Уборка комнаты всегда доставляла ей удовольствие.

Мимо пробежал маленький час. Крикнув нечто протяжное, он скрылся а комнате, расположенной тут же в комнате. Час проснулся и требовал завтрак.

Оставив секунды в секундах, Бешь взяла ранний рассвет, приготовленный ею заранее, еще с завтрашнего дня, и проследовала в комнату, расположенную в той же комнате, в которой она была. Эту комнату Бешь использовала только для завтраков часа. Она была намного больше наружной комнаты. Звездное небо стелилось под ногами, на стене в углу лежала полная луна, а сверху журчала река надежд. Час уже сидел за луной и требовал раннее утро завтрашнего дня. Еще он любил срывать весенний аромат сладкого вечера, что Бешь запрещала ему делать. Но в этот век было уже поздно. Час растягивал аромат на всю комнату, от Млечного Пути до Андромеды тягучими лучами первых мгновений

Как всегда автобусы не ходили, машины не останавливались, такси не было да еще и ветер задул, снег с дождем пошел. Постояв с пол часа на остановке и промерзнув насквозь, Лена пошла домой пешком. Но едва она сделала несколько шагов, каблук ее сапога подвернулся и с хрустом отлетел в сторону, а сама она, не удержавшись, шлепнулась в лужу. Растянулась во весь рост в своей дорогущей шубе из норки. Обновила.

Пока вставала, ее накрыло лавиной грязного снега от снегоуборочной машины. Чертовы роторы. И кто их только придумал. Смесь снега с дорожной солью и грязью попала в рот и Лене пришлось отплевываться, забыв про каблук сапога. Да где его тут искать? Хромая, кое как, она поковыляла куда глаза глядят. На светофоре какой-то идиот на Джипе пулей промчался по грязной луже, почти всю ее выплеснув на тротуар. Будучи окатанной с ног до головы, Лена даже глазом не моргнула. Это уже были мелочи. А вот на автобусной остановке она столь близко оказалась к краю дороги, что подъезжавший автобус больно ударил ей подзатыльник зеркалом заднего вида. Ну хоть что-то новенькое, а то достало однообразие. Лена была столь занята своими мыслями, что не заметила подошедшей к ней кондукторши.

— Девушка, билетик пожалуйста — крикнула та, привлекая к себе внимание остальных пассажиров.

— Да… Сейчас…

По дороге из облаков

бежал цветок,

семеня мелкими листиками.

Впереди,

Зима. Сижу одна, скучаю.

А за окном метель метёт.

В час ночи ясно понимаю:

Душа перестановку ждёт.

Солнце тучами закрылось

Дождик снова льет на темя

Счастье мне вчера приснилось

Есть над чем подумать время.

"...смутно где-то стонет скрипка

звуки тонкие всё рвутся

это просто та же пытка

не ломаются, но гнутся..."

Пришедшая в гости подруга Лена, когда узнала про шуршание в духовке, сразу определила, что дело пахнет мышами.

- Радуйся, у тебя мыши. Если есть знакомый кот, то зови его.

Узнав, что проблема Иры была в отсутствии знакомого кота, Лена поставила в духовку принесенный ею торт и предложила уйти в комнату.

- Расслабься, мыши в одиночку торты не жрут. Со всего дома соберутся.

В борьбе с собой, вызванной новыми способностями, Наташка упустила момент, когда Анька, помыв посуду, исчезла из кухни. Убрав со стола все, что оставалось, она пришла в комнату и тут с ужасом обнаружила, что Анька заняла свою кровать и включила телевизор, слушать последние известия про летающую тарелку. Кровать Наташки стояла напротив. Ложиться в костюме под одеяло вызвало бы определенные вопросы, раздеваться — вопросов будет куда больше. А возможно и паника с криками. Пока решала как быть, Анька подскочила с кровати.

— Дай примерить! — Указала она на костюм.

Решение пришло мгновенно.

— Да, конечно. Сейчас, подожди минуточку.

Когда приехали, Наташка чувствовала себя с одной стороны великолепно, с другой — ее терзал жуткий дискомфорт. Болевых ощущений не было, но что-то вот прям не так и все. Вылезая из машины, ей показалось, что джинсы вовсе слетели, но в то же время ощущалось сжатие в бедрах. Все это она списала на результат эксперимента.

— В домашней обстановке тебе будет легче адаптироваться к изменениям. Если что, звони. Или попытайся мысленно сосредоточиться и дать мне сообщение. — Пояснил Антон.

— Как это? Я так еще не умею. — Пожала она плечами.

— Учись. — Подмигнул он и уехал.

Нельзя сказать, что Наташке удалось уснуть сразу после того, как она приняла решение дать согласие. Такие решения за час-другой, либо за одну ночь не принимаются. Но она не собиралась тянуть с вопросом годами. Это было бы слишком изнурительно. Тут так: либо пан, либо пропал. Причем в ее случае такая поговорка приобретала чуть ли ни материальный характер.

Уснула уже под утро, а проснулась от истошного вопля Аньки. Та едва открыла глаза, сразу включила телевизор, глянуть не пролетала ли еще где та самая летающая тарелка. И естественно, все программы показывали последние события в Кандалакше, откуда она уехала из-за появления НЛО в Мурманске. На всех программах шли дебаты по поводу нападения НЛО на самолеты воздушных сил. Причем по истерии и нагнетанию обстановки журналистами можно было подумать, что уже шла настоящая война Миров.

Поняв в чем дело, Наташка едва заметно закатила глаза к потолку и покрутила головой. Ей было все понятно. Началось.

Анька была в истерике. Точнее даже сказать, в психическом припадке. Ей было жизненно необходимо увидеть летающую тарелку воочию. Своими глазами все запечатлеть, а по возможности дать какой-то сигнал. Сдержанности у нее не было совершенно. Происходящее на экране телевизора просто бесило и выворачивало все ее нутро наизнанку. Казалось, Анька пропустила всю свою жизнь мимо себя, не увидев того, что кто-то снимал на камеру.

Когда Антон привез ее к дому, она вышла из машины не ощущая ни ветра, ни холода, не замечала темноты, не задумывалась о том, сколько времени прошло и хоть осталась без завтрака и пропустила обед, голода совершенно не чувствовала. Антон попросил ее все хорошо обдумать, взвесить все за и против, не торопиться с ответом, пообещал приехать завтра днем и еще что-то, что до нее мало дошло. Видя ее состояние, он не стал больше надоедать, вручил ей какую-то коробку, сел в машину и укатил как ни в чем не бывало.

Перед подъездом она села на скамейку, так как ноги уже практически не двигались, положила коробку на колени и глубоко задумалась. Чем больше приходило осмысление всего, что ее ожидало, тем больше шоковое состояние вперемешку с неописуемым восторгом и желанием новых познаний разрывало ее до головокружения. В висках стучала только одна мысль: "Охренеть"! Сердце барабанило в бешеном ритме. По сути это было предложение, от которого нельзя отказаться. Если кто-то слышал выражение "охренеть" или употреблял его, то знайте, его можно еще и прочувствовать.

Весь рассказ Антона на удивление запомнился и крутился в голове как заевшая пластинка, рождая все новые и новые вопросы.

Она сама не знала чего боится больше. То ли трансформации, которая ожидала ее при попадании в кровь этих нановирусов, то ли самого Антона, то ли предложения, сделанного им, то ли вообще всех этих путешествий и вида инопланетян, то ли все вместе и сразу. В голове царил полный хаос. Из всех вопросов она пыталась сконцентрироваться на любом одном. И выбрала самый простой — трансформация. Что если что-то пойдет не так и она превратится из красавицы, как сейчас, которую приглашают к себе везде и всюду, в куклу зомби из детских игрушек, которую можно будет пригласить разве что на Хэллоуин, да и то, если там не будет несовершеннолетних. В этом случае Антону она точно будет не нужна. Ему что — сел в свой звездолет и полетел назад к своим Гномам, за очередной порцией нановируса. А ей как тут жить с внешностью, которую даже под маской скрыть не получится? Но с другой стороны. Если уж она ему так нужна, а она согласится на все эти эксперименты с ней ради него, то в случае, если что-то пойдет не так, он тем более должен будет взять ее с собой, а не бросать на этой планете выживать как хочешь. Ну если не для исправления ошибки иной цивилизацией, то хотя бы для того, чтобы телепортировать куда-нибудь в центр звезды, где она умрет быстро и счастливо.

Неизвестно, сколько она отлеживалась, приходя в себя. Как оказалось, организм, не выдержав нервного потрясения, попросту отключился и вырубился без сновидений.

Проснулась как от толчка, в полной темноте, совершенно не понимая где находится, вскочила с какого-то огромного не то пуховика, не то перины и огляделась по сторонам. Позади открылась дверь, включился слабый свет. На пороге стоял улыбающийся Антон.

— Доброе утро.

— Где я? Мы? — Еще ничего не осознавая поинтересовалась Наташка, хотя все помнила, но не могла сообразить, сон это был с полетом в Кандалакшу и космосом с вертолетами или на самом деле.

Я Океан. Я главный на планете.

Я занял тут три четверти Земли.

И от меня зависит все на свете.

Весь климат – это ветры и дожди.

От всего пережитого и услышанного Наташка не могла заснуть. Да какой там мог быть сон, если пережила саму телепортацию аж два раза за вечер? Мало того, что ее телепортировали в НЛО, который маскировался во времени и в котором исчезали части интерьера, это ладно. В первый раз, оказывается, было то же самое, но она ни о чем таком не догадывалась. Теперь же в голове крутилась ею же придуманная метафора жизни: "Не все так плохо, как кажется. Все гораздо хуже, чем мы думаем. Просто мы не все знаем, а иной раз лучше и не знать". Это было как раз про нее.

Ее словно ломка наркомана, постоянно терзало желание позвонить Аньке или кому-нибудь еще, чтобы рассказать о своих приключениях. Но она не могла подобрать слова для описания и не знала даже с чего начать. К тому же было осознание того, что ее не поймут или поймут неправильно. Пережить такие события и никому о них не рассказать было выше ее сил. Миллионы вопросов без ответов, миллион помыслов и домыслов о существовании других миров разрывали голову. Каждую секунду пережитого она прокручивала снова и снова, не в силах поверить в то, что все происходило наяву. И в то же время ее душил неописуемый восторг от впечатлений.

За ночь делала несколько попыток заснуть — безрезультатно. Сделала гимнастику — стоя на руках, изогнувшись через спину достала ногами пол. Не отпускало. Шпагаты, мостики, стойки на голове — все тщетно. Приняла две таблетки снотворного и капли успокоительного — не действовало. Теплый душ, ванна, контрастный душ — не успокаивало. Было дикое желание залезть не то что бы под одеяло, а под саму кровать, но туда только мышь могла залезть, да и то если не сильно большая. А когда к четырем утра полезла в шкаф, с мыслями об инопланетянах, пришла в себя и испугалась своих действий.

— Твою мать! — уже наверно в тысячный раз за все это время выругалась она и тут вспомнила об имеющейся бутылке водки, спрятанной Анькой в холодильнике. Хоть и никогда не пила, тем более в одиночку, но тут был форс-мажор.

— Все началось несколько лет назад. Я возвращался домой поздно ночью на той самой машине, на которой мы сюда приехали. Было уже два часа, когда я подъезжал к мосту через Кольский. Прикинь. Пустая дорога и темно, как у негра в заднице после черного кофе. Ни Луны, ни фонарей. Все как обычно. И вдруг ночь превратилась в день. Яркий свет исходил откуда-то с неба. Машина заглохла и я только успел глянуть вверх, посмотреть, что там такое. Представь, все было видно как днем. Каждое деревце, каждый кустик. Надо мной висел этот вот корабль. Толком тогда я его разглядеть не успел, как появился яркий свет и все вокруг пропало. Это ты только что сама прочувствовала. Так я оказался в этом помещении. Надо сказать на тот момент оно выглядело немного иначе.

Он взял с пульта небольшой предмет и направил его в сторону сцены.

— Глянь пожалуйста.

Наташка развернулась в кресле в сторону сцены, откуда только что спустилась, и удивилась, с каким спокойствием она это делает. Лесенка на три ступени, возвышение с металлическим ограждением, круглая сцена с тремя пятигранными солнечными батареями трехметровой высоты, все уже такое знакомое. Антон направил предмет в сторону сооружения и то стало растворяться в воздухе, открывая за собой противоположную сторону помещения. Спустя несколько секунд на том месте, где был так называемый телепорт, осталось пустое место.