Стихи Евгения Белова — самые популярные.

С работы мирно ехал домой

и вдруг увидел сквозь ночь:

с бутылкой пива и с шаурмой

стоит... ну, Лопес точь-в-точь.

 

Она мне машет. Я торможу:

- Кого, красивая, ждёшь?

- Один ты едешь, я погляжу...

До города подвезёшь?

 

- Садись, "подброшу". Чистый пустяк,

машиной – не на горбу.

- Вот это точно. Ты холостяк?

- На трассе ищешь судьбу?

 

- Ищу который месяц подряд,

но где ж он, этот чудак?..

Хотя, бывалые говорят:

случалось в жизни и так.

 

- К метро.

- А к дому?

- Сколько даёшь?

- Ты знаешь, я без монет.

Судьба "пинает". Ты не поймёшь...

- Привыкла: всё – за минет?

 

- А вот хамить – не сто́ит совсем!

- На что ж ещё ты нужна?

И если так "честна", то зачем

стоишь на трассе одна?

 

- Зачем?.. Ну, ладно... тебе – скажу:

Ищу развратных козлов!..

И если встречу, то не щажу!

Веду "прицельный отлов"...

 

Как только он заводит торги:

"ты дай", "ты встань", "ты возьми" –

ему даю я в челюсть "с ноги",

и он ложится костьми;

 

когда же он осядет, как куль –

его тащу я в кювет...

Ведь я – из сказок древних... Я – гуль! *

Пойдет он мне на обед!

 

- Глотаешь целым или жуёшь?

- Больной меня не считай.

- Серьёзно? Ладно. Чем ты живёшь?

- Я... тренер по муай-тай! **

 

И я не вру, что многих "ослов"

случалось мне "загасить",

не знавших, просто, вежливых слов,

чтоб женщину попросить.

 

А ты вот, если хочешь – дерзай.

Представь: тебе я "сдаюсь"...

- Метро. Приехали. Вылезай!

Я психов сильно боюсь.

 

* В доисламском фольклоре гули – оборотни, живущие в пустыне вдоль дорог и охотящиеся на путников, которых убивают, а затем пожирают. Постоянно меняют форму, превращаются в животных (в особенности – в гиен) и в молодых привлекательных женщин. В исламе гули считаются одним из подвидов джиннов и порождением Иблиса. С XVIII века известны на Западе, в особенности в англоязычной литературе, где в основном описываются как трупоеды и расхитители могил.

 

** Муай-тай – тайский бокс.

Поэзию по-всячески любя,

писать желая, как никто не пишет,

я музу приглашаю на себя,

но эта злы́дня... будто и не слышит!

 

Заты́чет уши паклей да смолой

и скачет полуголой на Пегасе.

А я - печальный, жалостный и злой -

торчу, засохшей фигой, на Парнасе…

 

И пла́чу я в парнасной той глуши:

"Послушай, муза, я ж хочу так мало!..

Шедевров за меня понапиши

и втисни их в поэтские анналы."

 

Увы, нельзя причуд её понять:

приходит лишь к тому без опозданий,

кто может только хрюкать да вонять

и множить энтропии мирозданий;

 

ночует у других, как говорят,

а для меня - желает быть незримой!

И вот... уже в который раз подряд…

крылатый конь проносит шлюху мимо!..

Причудлив, нелеп и извилист бывает подчас

маршрут, по которому думы скитаются в нас.

И множество дум (я не знаю им даже числа) –

такие, что впору спросить: "Ты откуда ж пришла?"

 

Предчувствия – родом из места пониже спины

(которым и мыслит у нас половина страны)

и только оттуда, гонимые, видно, взашей,

восходят они в то пространство, что между ушей.

 

Желание выпить... таится неведомо где.

Читал я, что носят мужчины его в бороде.

Быть может и так. Но тогда непонятно одно:

а к женщине пьяной – откуда явилось оно?

 

Но главный и самый живой генератор идей –

у всех, даже тихих и внешне приличных людей,

торчит, будто башня дарящего свет маяка,

из области... выше колена и ниже пупка.

Жил старик много лет со старухой

И не мог починить ей корыта!

И ни разу не съездил ей в ухо!

Не создал он уютного быта...

Нас учат дружбе, храбрости и чести –

нечаянно собравшиеся вместе:

нахальный дебошир (приезжий с юга),

альфонс, притворщик и буха́рь-бандюга.

 

P.S.

 

В детстве я был "влюблён" в "Три мушкетёра" и в "Двадцать лет спустя". Даже пытался подражать в манере поведения благородному Атосу. Но это – в детстве. А если разобраться, то выходит вот что:

1. Констанция Бонасье.

Государственная изменница. Напрямую контактирует с главой враждебного государства и оказывает ему прямое содействие в дискредитации первых лиц Франции.

2. д`Артаньян.

Приехавший откуда-то с юга наглец и дебошир. На протяжении романа, совершает несколько убийств и покушений. Вскоре после прибытия в столицу, из хулиганских побуждений принимает участие в вооружённой стычке с представителями власти, находящимися при исполнении. Тоже государственный изменник. Попав в "медовую ловушку" вражеского агента Констанции Бонасье, становится её пособником и действует против интересов главы родного государства (у которого, между прочим, он состоит на службе в одном из элитных спецподразделений). По заданию К. Бонасье, д`Артаньян помогает главе враждебного государства, во время нелегального пребывания того в Париже, скрыться от сотрудников контрразведки своей страны, для чего проводит их физическую ликвидацию. При выполнении следующего задания той же Бонасье по нелегальной доставке в Париж подвесок, оказывает вооружённое сопротивление представителям спецслужб Франции; в качестве платы за свои услуги, получает в собственность четырёх дорогих лошадей непосредственно от главы враждебного государства; при возвращении из Лондона, пользуется помощью английской резидентуры на территории Франции, прекрасно понимая, какую деятельность она осуществляет. Не стесняется принять от женщины (миледи) дорогой перстень в подарок за оказанные им ей "эротические услуги". Принимает участие в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

В романе "20 лет спустя", во время миссии в Англии, намеренно саботирует выполнение задания, полученного от своего руководства.

3. Атос.

Бухарь, когда-то попытавшийся "замочить по-беспредельному" (без обвинений в чём-либо, суда и следствия) собственную жену, из-за чего теперь вынужден скрываться от "законной предъявы". Тоже дебошир. Тоже государственный изменник, т.к. оказывает вооруженное содействие д`Артаньяну в его миссии с подвесками. Является организатором убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору.

4. Портос.

Дебошир. Альфонс. Государственная измена. Участие в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

5. Арамис.

Дебошир. Лицемер. Связан с диссидентами. Государственная измена. Участие в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

6. Ришелье...

Политик-государственник, прилагающий все усилия к укреплению позиций своей страны и наведению в ней порядка...

 

Но... Оказывается, что на примере даже таких персонажей, книга может учить смелости, верности в дружбе и стремлению защищать свою честь (хотя и очень своеобразно понимаемому).

Никто не спорит, страсть - штука необходимая. И действительно, наполненная сакральным смыслом. И действительно, являющаяся одним из краеугольных камней нашей материальной жизни, которая, как уверял нас херр Фридрих Энгельс, "есть способ существования белковых тел". Поэтому, содержание первых двух катренов стихотворения Битиевой не вызвало у меня непонимания, даже несмотря на то, что сам стих показался мне весьма неприятным. Но вот после прочтения двух следующих катренов, у меня "сам собой написался" маленький рассказик:

 

Колония бактерий, насчитывавшая 7-8 миллиардов клеток, проживала в чашке Петри № 3/G2V в одной из бактериологических лабораторий большого научно-исследовательского института. Эти бактерии представляли собой новый штамм микроорганизмов, выведенный в экспериментальных целях совсем недавно (около полугода назад) лично Профессором, возглавлявшим весь НИИ.

Эксперимент оказался, по мнению Профессора, настолько удачным, что тот даже поссорился из-за него с одним из своих самых перспективных доцентов, не разделившим точку зрения Профессора и предложившим залить полученных микробов спиртом или хлорамином. Доцент был отставлен от занимаемой ранее должности, а самих бактерий заботливо посеяли на подходящую питательную среду и поместили в благоприятные для их жизнедеятельности условия. Срок жизни каждой отдельной клетки составлял около двух часов и за время эксперимента сменилось уже больше 2200 генераций клеток. Размножались бактерии посредством конъюгации – однонаправленного переноса части генетической информации в виде плазмид при контакте клеток друг с другом и надо сказать, что именно этот процесс и был любимейшим их занятием среди всех прочих процессов их одноклеточной жизни.

Успех эксперимента Профессора заключался в том, что новые бактерии обладали способностью к само- и взаимообучению. Конечно, их возможность аккумулировать и обрабатывать информацию была весьма ограниченной, по меркам многоклеточных организмов, но за время существования своей колонии они накопили немало знаний (особенно – с их собственной точки зрения). От всеобщей уверенности, что их колония – и есть вся обитаемая вселенная, многие пришли к предположению, что могут существовать и другие чашки Петри. Также они нашли доказательства того, что их собственная чашка уже неоднократно подвергалась воздействиям высоких температур и агрессивных химических соединений, в том числе – уже во время существования их колонии. Они даже смутно догадывались, что эти воздействия были прицельными и происходили в тех частях чашки, где бактерии начинали проявлять некоторые определённые свойства. Но вот то, что питательная среда появилась в их чашке не сама собой – представлялось им таким же сомнительным, как гипотеза о существовании НИИ и возглавляющего его Профессора... В силу этого, подавляющее большинство благоденствующих в чашке бактерий считало главным событием в истории – своё собственное двухчасовое существование.

О конечных сроках эксперимента и способах дезинфекции лабораторной посуды... бактериям доподлинно известно не было.

_________________________________________

 

* чашка Петри № 3/G2V:

G2V - категория звёзд, к которой относится Солнце, по классификации астрономов.

Земля - третья планета от Солнца, поэтому "№3"

1.

 

Она была простой кухаркой,

хотя в постели - очень жаркой.

И всех дарила страстью дикой,

причём - бесплатно... Горемыка!

 

2.

 

Говорил с одной горемыкой,

предложил быть моей кухаркой.

Она глянула зло и дико,

наградив оплеухой жаркой.

 

3.

 

На печи,

где тесно

и жарко,

Я

засаживаю

кухарке!

Она воет

страстно

и дико -

Не ****сь давно,

горемыка.

Законы псов: "всегда и всюду - стаей",

"вожак прикажет - будь на всё готов".

Поэтому... их - псиной почитаю.

Поэтому... всю жизнь люблю котов.

Каждое утро стоит он – и твёрд, и прям.

Он, несгибаем, белеет в рассветной мгле.

Он переполнен энергией, бодр, упрям,

статью своею подобный стальной игле.

 

Он неподвижен лицом, как литой булат...

Лекарь. На вид – итальянец. Зовут – Акоп.

Зелен колпак его... Бел у него халат…

Синяя маска... И розовый стетоскоп…

 

Будто наказан, стоит он в углу своём

(угол, зачем-то, покрасили в красный цвет).

Хоть называется "жёлтым" наш странный дом,

жёлтые в нём – только окна, а стены – нет.

 

Утром, как правило, твёрд процедурный стол

(может быть, к вечеру мягким бывает он?)…

Мне по утрам надлежит получать укол

и погружаться в глубокий и крепкий сон.

 

Крикну я: "Доктор, знаком ли тебе Сократ?

В ампулах кроется схватка добра и зла?

В чём философия спирта? В чём сила, брат?"

В этот момент мою кожу проткнёт игла…

 

В голосе лекаря, вдруг, скрежетнёт металл:

"Сменим таблетки на способ, что стар, как мир!

Чтобы Сократ навсегда от тебя отстал,

нынче сифонный поставим тебе клистир!.."

 

Глаз его в эту секунду сверкнёт, как блиц,

а из ноздрей заструится багровый дым!..

Он уберёт опустевший громадный шприц,

что-то колдуя над задом моим худым…

"О панацее" (в соавторстве с Наталией Делювиз)

Веками средь врачей не умолкает спор:

Что - благо, а что - яд? Что - жизнь? Что - приговор?

Послушав диспут их, сказал бы Авиценна:

"От всех болезней враз... поможет лишь топор!"

 

"О застольях"

Нам каждый день, прожитый на земле,

морщины прибавляет на челе.

Но мигом удаётся их разгладить –

с друзьями за столом, навеселе.

 

"О любви"

Ты рыдаешь вослед упорхнувшей любви?

Вытри сопли, болван, и зазря не реви.

Раз ушла добровольно – печали не стоит.

Хлопни рюмку и... дальше спокойно живи.

 

"Общесмысловое"

У нас же... это... если на кого,

так могут "на хрен" запросто его...

Ты лучше "что-чего" – давай, не "это"...

Зазря не надо... чтобы не "того"...

 

"О душевном спокойствии"

Невозможно усовестить всех, кто "швыряет булыжник".

Чтобы мудро, спокойно, беспечно и радостно жить

И чтоб нервы не портил тебе никакой шаромыжник -

Надо точно "усечь", на кого и когда "положить".

Сияет солнце... Пруд искрится...

Четверка аппетитных дам...

Конечно, мне - давно не тридцать,

но... тайно жаль, что я - не там.

Поэтических по́лон амбиций,

Презирая тупой конформизм,

Отвергая замше́лость традиций,

Я приветствую Неологизм.

 

На лингвистику тихо пеняя,

Сам себе – образец и кумир,

Я, слова под строфу подгоняя,

Хлебнику́ю, как тот Велимир…

 

В заоко́нье – дожди́т водока́пань,

Говноре́чит сосед-алконавт.

Разложив разносольную стря́пань,

Я конья́чу «с-собою-сам-шафт».

 

Феминистки опять в интернете

Демонстра́чат свой разумоспазм,

И опять в забугорной газете

Толерасты несут педеразм.

 

В новостях, как всегда – флагома́хань.

В телевизоре – баскозвездизм.

На работе – опять мозготра́хань

И всепья́нственный трясому**зм.

 

Улыбателен и непосредствен,

Я не знаю языкограниц!

Наплевать, что мой стих – дикобре́дствен!

Он – приятен, как че́шань яиц.

 

О подарке читателям мира –

Не гружу́сь размышлятской фигнёй.

Я пишу! Я творю! И «стихи.ру»

Заполняю своей стихернёй.

Дорога те́рнит и колдо́бит.

По ней поэт, гордясь призваньем,

Шагает, как упорный хоббит,

С лицом обиженно-бараньим.

 

В нём рифмы суетливым роем

(В диктат жары и в буйство стужи)

Свербят, подобно геморрою,

И дробью сыплются наружу.

 

Те рифмы по́ свету гуляют,

Как вольный ветер в поговорке,

И эпатажно "опыляют"

Сову в дупле и крысу в норке,

 

Затем – в читательские уши

С напором прут без вазелина…

Поэт же – те потоки чуши

Считает трелью соловьиной

 

И неустанно "плодоно́сит",

Хотя читатель просит хором:

«Заткни талант! Пусть не поно́сит!

Пусть лучше мается запором!».

автор Алёна Рулева написала:

 

зайчонку ласты вместо лапок

пришил нетрезвый айболит

теперь зайчонок тырит рыбу

из сети местных Рыбаков

 

яйцо представьте крокодилье

подкинул кто-то воробью

теперь он антилоп и зебр

в гнездо таскает матерясь

 

дракон однажды ради смеху

украл из зоны двух девиц

теперь он ботает по фени

поёт владимирский централ

 

( "Стишки - пирожки" стихи.ру /2025/05/19/3589 )

 

_________________________________________________________

 

 

пара стишков-пирожков:

 

Пришили яйца крокодильи

два айболита воробью.

Теперь он сам летать не может,

роняет слёзы и ползёт.

 

Горыныч ботает по фене

и стал, в натуре, печником:

отхарить он хотел амару,

но подвернулся лишь петух.

Ветеринар кота обезъяичил

за то, что тот ярился в кураже,

и всюду оставлял свои "драже",

и дома на гостей брутально "бычил".

 

А пёс, что на хозяйку смог вскочить

(она, нагнувшись, делала уборку),

боялся, что везут на живодёрку,

а оказалось – когти обточить.

 

Причудливы итоги приключений,

и часть из раздаваемых наград –

сродни сюрпризам, что находит зад

приверженца особых увлечений…

 

Поэтец лепит стих, как "де-воляй",

стремясь своё увековечить имьце,

тут пародистец – хвать его за вымьце:

"Попался, рифмоплётец? Подставляй!",

 

и вирши враз обгадит, гадкий гад

высокомерный, словно королевич,

лучась лукавством, как маляр Малевич

малюющий очередной квадрат.

 

Природа, обесхвостив обезьян,

дала "добро" любому – быть поэтом,

ваятелем, художником... Но в этом

оставила она один изъян:

 

кто музой не обласкан, а "огрет" –

сперва ленивой лирой всех измучит,

потом – о ненавистниках канючит,

не вынесших невыносимый бред.

И время вскачь бежит. И жизни – мало.

И годы пролетают, как мгновенья.

И злит, что денег вечно не хватало.

И точат разум разные сомненья.

 

И глупость отовсюду валит валом.

И сигареты с пивом дорожают.

И те, кто зае**л своим е**лом –

И дальше, не смущаясь, продолжают...

 

И дураки с мерзавцами "достали".

И сам – дурак, разбогатевший думкой.

И девки "за бесплатно" перестали...

И лечится апатия – лишь рюмкой.

 

И скоро Солнце Землю перегреет,

И пересохнут все пруды и реки,

И этому потворствуют евреи

И западные злые гомосеки.

 

И ширится влияние масонов,

И на деньгах – секретные их знаки...

И стали хаотичными муссоны...

И в путь к Земле пустились аннунаки...

 

И в Мире энтропия возрастает...

И говорят, материя – дискретна...

И слой озона неуклонно тает...

Ко всем п**дец подкрался незаметно...

А заре теперь – не всходить!..

Новый день теперь – не начать!..

Я ж не смог Зарю утвердить –

Санитар отобрал печать.

 

Я любил непорочных дам

Поэтизмами прославлять,

Ну а тех, кто "дам, но не Вам" –

Попытался я расстрелять!..

 

Потому и отняли шприц,

И рогатку отняли тож,

И сказали, что я – не Принц,

И на Гения – не похож,

 

И сломали мой транспарант,

И искали в ж*** тротил,

И сердитый старший сержант

Меня палкой отколотил.

 

Я доказывал: "Я – скакун,

И писатель-мегазвезда!"

А менты мне: "Молчи, крикун!"

И доставили вот сюда...

 

Утром вещи перетрясёт

Здоровенный, как шкаф, медбрат,

А под вечер мне принесёт

В старой клизме – хлоралгидрат.

 

Не велят врачи мне давать

Перья-ручки-карандаши,

Загоняют меня в кровать,

Так что стих – хоть **ем пиши...

_______________________________

 

Хлоралгидрат - успокаивающее, снотворное и анальгезирующее средство; в больших дозах угнетает процессы возбуждения в центральной нервной системе.

Она была легка, поджара телом,

подвижна, словно шпаги остриё,

и – белая, как Андерсон Памелла

(жаль, бюстом не похожа на неё).

 

В мечтах своих была она альпакой

с величественных склонов Кордильер,

но круг знакомых очень злил, однако:

ни лоска, ни харизмы, ни манер!

 

Никто же не ценил ни шарм, ни норов,

ни стройных ножек цокающий шаг!

Чего тут ждать, когда соседи – боров,

козёл, кобель, баран, петух, ишак?..

 

Такое вот нелепое несчастье –

родиться в месте диком и глухом!

С козлом – о чувствах? С боровом – о страсти?

О нежностях – с бараном? с петухом??

 

Пьяняще-пряных ароматов мая

хотелось ей постичь простую суть...

В любви – кобель, похоже, понимает,

но был бы он породист хоть чуть-чуть!..

 

А где-то... лев, монарх живой природы,

и сильный буйвол ждут её давно...

Изысканный жираф стоит поодаль,

которому про негу знать дано...

 

Желая авантажной быть, как львицы,

училась их повадкам, егоза.

Теперь весь скотный двор её боится!

Внушает страх... рычащая коза.

Приснилось мне, что где-то и когда-то

(когда и где – не помню, право слово)

чешуйчатым я был. И был крылатым.

И кажется – ещё и трёхголовым!

 

Раскинув перепончатые крылья,

летел по небосводу я, со свистом,

горланил песню "Сказку сделать былью"...

и понял вдруг, что сделался артистом!

 

Проснувшись и подумав, что недаром

кипят во мне бомбические чувства,

предвидя гром оваций и фанфары,

я начал посвящать себя искусству!..

 

Певцом и музыкантом-виртуозом

я стал легко: три ноты на гармошке

дополнил громогласным ариозо

про козлика, про рожки и про ножки...

 

Художником я сделался, бесспорно,

когда под летним солнцем загорая,

квадрат изобразил (большой и чёрный)

на старой стенке дачного сарая.

 

Но нет занятий лучше, чем словечки

на строки сыпать, внутренне ликуя!

Я стал поэтом... глядя, как по речке

плывёт утюг из города Кукуев.

Начихав на мнение убогих,

с детства до сединок в бороде,

страстно я любил членистоногих...

А они ж вокруг меня - везде!

 

Загляну я в кухню - вижу диво:

к лужице густого киселя

рыжий таракан бежит игриво,

лапками зазывно шевеля...

 

Вышагну в халате я из ванной

(в шёлковом, поэт - не шантрапа),

подойду к любимому дивану

и вальяжно лягу на клопа...

 

Мотыльку поглаживаю крылья,

встретив на просторах потолка...

Комарихе (нежно, без насилья)

отпускаю легкого шлепка...

 

Стрекозу я пожираю взором,

словно Василису царь Кощей,

и любуюсь радужным узором

вылупленных чувственных очей...

 

Артроподы - это вам не люди…

Как полёт их чудно невесом…

Как прекрасны их головогруди

и округлость их опистосом*...

 

Но вчера судьба была жестока:

я скакал, ругаясь и скуля,

и вопил, кляня насмешку рока,

сев случайно задом... на шмеля!

 

* опистосома - "брюшко" у хелицеровых (паукообразных и др.)