**I**
Клянусь Млечным путем и звездой восходящей,
Клянусь землей вечной, что дышит в груди:
Не тот гражданин, кто с печатью стоящей,
А тот, кто прозрел в путеводной звезде.
Не плотью единой ты в мире рождён,
Не тленьем и прахом твое основанье —
Весенним ручьем ты на свет приведён,
Где тает снегов вековое молчанье.
**II**
Когда Господь речет земле: «Воскресни!» —
Она родит зеленый, свежий лист побегов.
И снега обратятся в токи вешних, заветов
И запоет в кустах голосистый соловей, неистов.
Блажен, тот кто слышал этот глас в себе,
Тот кто не искал печати на столбце.
Блажен, тот кто плакал и смеялся в сладость —
Тому и смерть не в тягость, а в отраду и в младость.
**III**
Смущается неверный спросит : «Где же сад?
Где вечные сады рая любви и чуда?»
А праведник не требует наград —
Ему и трапеза земная — как сосуд священный сосуда.
И вечностью цветет простой тюльпан
У ног того, кто в полдень пил родник.
Не во дворце чертог любви избран —
В ручье, что меж камней, как исповедь, возник.
**IV**
Вы говорите: «Жизнь тлеет в земле,
Как уголь под золой, как искра в пепле».
Но разве тленье — смерть? О нет, слепцы!
Тленье — дыханье новой силы жницы.
Из праха, из греха, из тесной плоти
Господь выводит дух на повороте.
И страсть, что длится, как бескрайний миг,
Есть самый первый, самый верный лик.
**V**
Отрок во Млечном пути, не гордись,
Что ты гражданин вечной земли, вечной жизни.
Ты — только луч. Ты — в стекле, ты — зажгись,
Чтоб тьму превозмочь в этой низменной тризне.
Смотри на ручьи: как они так же не спеша,
Но вечно бегут в океан вечного мирозданья.
Так дух твой, колеблемая тишина,
Не знает в любви ни конца, ни названья.
**VI**
И если спросит тебя Судия
(А спрос не в год — в единое мгновенье):
«Где твой паспорт? Где твои края?
Покажи подданства знаменье» —
Ты протяни ему весны росток,
Обрызганный талой водой, живою.
И каплю той воды, что между строк
Горела в сердце, взятая с собою.
**VII**
И Он речет: «Войди, младый мой брат.
Твоя земля — не гравий и не плиты.
Твой гражданинский кодекс — прост и свят:
Любить. И быть. И верить до ланиты.
А кто любил — тот вечен, как родник,
Кто верил — тот и в пепле не сгоре;ет.
Ступай же в сад, где соловей поник
Над розой, что от века не стареет».
**VIII**
И падает отрок ниц.
И тают снега в груди.
И вечность — как дева с зарницею
Спускается. Светом пади.
Не надо печати земной,
Не надо чиновничьей хаты сан.
Мой гражданин — вот он, со мной:
Ручей. И тюльпан. И крылатый океан...
Соловей над водой.
Вот он — закон и пророк.
Земля под ногой — не чужой,
А вечный, любовный чертог.
**IX**
Так что ж вы тлеете, люди земли,
В страсти бесконечной, но темной и сонной?
Взгляните: сады вечной любви расцвели
Над каждой весной, над волной обновленной.
Поранитесь! Не в паспорте свет,
Не в чине — бессмертья глагол.
Тому, кто в груди своей согрел рассвет,
И пепелище — тает престол....
**X**
И пал пред Господом тот отрок, что без званья,
И молвил тихо, в пыли лицом:
— Прости. Я знал одни лишь покаянья,
И дом мой был — под каждым крыльцом.
Но люди требуют бумаги и печати,
А у меня — лишь радуга в зрачке.
Они твердят: «Ты — никто. Ты — в потере, в утрате».
А я — ручей на выжженном песке.
**XI**
Тогда Господь с улыбкою сурово
(Как смотрят на дитя, что несмышлёно, но своё)
Рёк: «Встань. Не клейми позором это слово.
Оно — Моё. Ты — гражданин Мой.
Не те, кто с гербом, не те, кто с бланком,
Не те, кто землю поделил на «нашу» и «их».
Те, кто умел под страшным, под ошмётком, под танком
Шепнуть: „Ты — свет. И ты — не стих“.
**XII**
Вот твой паспорт, — и Господь простёр ладонь, —
Пустая горсть горячей пыли с дороги.
И на ладони — дрожь, огонь.
И больше ничего, о многобоги!
Кто эту горсть прижмёт к груди,
Тот не боится ни чина, ни хаты.
Войди. Ты дома. Всё впереди.
А сзади — только пыль да закат горбатый.
**XIII**
И не тлей, как уголь в золе.
Тление — это только глагол перехода.
Ты — искра. Ты — на корабле,
Что плывет через Млечный путь, несмотря на погоду.
А страсть бесконечная, что тлеет в земле —
Это не пепел, не сор, не бремя.
Это — побег в потемневшей мгле,
Это — время, любящее время.
**XIV**
Так пой же, соловей, над талой водой,
Цвети, тюльпан, у ног прохожего-брата.
Земля без границ — не смута и не разбой,
А заповедь: «Возлюби» — без возврата.
Не надо ни сана, ни санной печати,
Ни чиновничьей хаты, где правду прядут.
Тот гражданин, кто умеет распятьи
Терпеть и любить. И идти. Тут.
**XV**
И стих Господь. И отрок встал,
Отряс прах с коленей — и вышел в поле.
И снег в груди его растаял, и зазвучал
Как ручеек, как слово: «Воля».
И понял он: не там граница,
Где столб ржавеет и пограничный пёс.
Граница там, где сердце злится
На тех, кто свет в других не нёс.
**XVI**
И по земле пошёл он — без подданства,
Без герба, без прописки, без виз.
И звёзды падали ему в убранство,
И ветер пел: «Ты — мой. Держись».
И если спросит кто случайно:
«Чей будешь? Где твой дом и род?»
Ответь: «Я — гражданин той тайны,
Где вечно тает, вечно ждёт —
Весна. Ручей. И свежий лепесток.
И соловей в ночи неистовый, крылатый.
И Млечный Путь — не высоко, не низок,
А прямо в грудь. Вот мой чертог. Вот мой восток».
